История про "исход" из Египта
ПавлоИстория, начинающаяся в третей главе Исхода и заканчивающаяся в четырнадцатой, среди всех остальных является наиболее важной. В ней рассказывается о том, как бог со святым пророком Моисеем и его братом Аароном, обладающим таким же статусом, очень жёстко издеваются над обитателями Египта, причём не только над людьми, вследствие чего иудеи, проживающие в нём не одно столетие, совершают из него "исход" в пустыню. Помимо многого другого, данная история хороша, конечно же, тем, что в ней авторы показывают, как выглядит классический терроризм, и безоговорочно его оправдывают. То, что бог предстаёт в ней в своём реальном облике как сущность только лишь иудейская, также является её достоинством. Однако считать самой важной среди всех остальных историй конкретно эту позволяет обстоятельство совсем иное. Оно заключается в том, что в какой-то момент фанаты библейского бога обнаруживают основную причину для поклонения ему именно в её сюжете, после чего она становится тем незыблемым фундаментом, на котором ими выстраивается его культ.
Начинаются события этой истории с того, что проживающий недалеко от Египта в доме своего тестя Моисей, гуляя со стадом овец, замечает горящий куст. Сказав неизвестно кому: "пойду, посмотрю на сие великое явление", он решительно поворачивает в его сторону. Однако объятое пламенем растение, обращаясь к нему по имени, тормозит его словами "не подходи сюда", просит разуться, а про ту землю, на которой он стоит, говорит, что она святая. Затем оно называет себя богом, причём Моисею нечужим, так как ранее в истории про заключение вечного завета много раз общалось со святыми праведными патриархами Аврамом, Исааком и Иаковом, являвшимися его предками. То, что самым центральным библейским персонажем и, соответственно, объектом для поклонения у нескольких миллиардов жителей Земли является именно этот куст, читатели наверняка догадываются сразу. А он, продолжая интенсивно пылать, говорит Моисею, что его сородичи, называемые иудеями, евреями и сынами Израилевыми, проживают на территории Египта в положении рабов, в то время как в отделяемом от него пустыней Ханаане, где "течёт молоко и мёд", условия для существования гораздо более комфортные.
Описав проблему, куст предлагает её решение. Оно заключается в том, что Моисей прибудет в Египет, объявит себя вождём проживающих в нём иудеев, после чего уведёт их из него в пустыню, чтобы в дальнейшем попасть в Ханаан, а незадолго до того, как им в это весёлое путешествие отправиться, "каждая женщина выпросит у соседки своей вещей серебряных, золотых и одежд". Вопрос "зачем?" Моисей кусту не задаёт, однако ответ "вы нарядите ими сыновей и дочерей ваших и оберёте египтян" он от него получает.
Разумеется, местное население Ханаана появлению на своей земле непрошенных гостей вряд ли обрадуется, но в том, что истребить его получится быстро и без каких-либо сложностей, горящий куст ничуть не сомневается. А поскольку проведение такого масштабного миграционного мероприятия фараон не одобрит тоже, на него придётся оказывать давление, следовательно, первые насильственные действия, согласно тому плану, который куст озвучивает Моисею, намечаются уже в Египте. Причём называются они им весьма своеобразно, а именно "чудесами" и "знамениями".
Правда, авторы в процессе повествования сообщают о том, что под властью фараона иудеи живут в своих домах, владеют скотом и даже у тех, кто якобы является их "хозяевами", берут в пользование украшения из драгоценных металлов. А поскольку существование людей, находящихся в рабстве, обычно описывается совсем иначе, проблема, обозначенная кустом, выглядит надуманной. Впрочем, её решение ничуть не лучше, поскольку если оно включает в себя убийства и другие насильственные действия в Египте, тогда после их организации дальнейшее проживание в нём уже в качестве его новых хозяев является более простым и логичным, чем отказ от него в пользу прогулки через пустыню ради цели фактически такой же, но с перспективами запредельно мутными. Вообще, предлагая Моисею возглавить огромную толпу незнакомых ему людей, чтобы вместе с ними, не сбившись без навигатора с маршрута, прошагать километров 300 или 400 по пустыне, а затем ещё сразиться с народами, не зная об уровне их развития и численности даже приблизительно, на что рассчитывает куст, остаётся для читателей загадкой, так как вдохновить подобная дурь способна лишь человека абсолютно невменяемого.
Однако каким бы значительным не казался размер безумия самой идеи трёхсоткилометровой прогулки по пустыне, аналогичному показателю того факта, что её источником является не полководец или какой-нибудь мудрец, а называющее себя богом растение, он всё же уступает. Сцена с ним выглядит даже смешнее, чем та, в которой план действий Моисею излагал бы ёж или хомяк. И хотя представить невменяемого мужика, разговаривающего с тумбочкой, утюгом, мопедом или иным неодушевлённым предметом, способен каждый, фанаты библейского бога, скорее всего, изображают в своих фантазиях внимающего горящему кусту Моисея совершенно иначе. Потому им следовало бы осознать, что появляются в общественных местах без одежды, выпадают из окон, пристают со странными вопросами к прохожим или получают помощь в специализированных клиниках зачастую именно такие персонажи, как святой Моисей. Поступившее от куста предложение он охотно принимает, однако по причине ли своего нахождения под воздействием какой-то нейроактивной субстанции, сумевшей погрузить его в глубокий психоделический трип, возможности оценить ситуацию адекватно ему не оставивший, или же из-за собственной патологии, проявляющейся в стремлении к власти и нездоровым авантюрам, авторы не сообщают.
Узнав от своего собеседника, что тот является вовсе не кустом, а богом, Моисей, как уже отмечалось в дополнении к предисловию, просит его раскрыть ему ещё какую-нибудь информацию о себе, чтобы, придя в Египте, он, если потребуется, смог на неё сослаться. И тот отвечает: "я Сущий, так скажи сынам Израилевым: Иегова послал меня к вам, бог отцов ваших Авраама, Исаака и Иакова, вот имя моё навеки и памятование о мне из рода в род".
В четвёртой главе куст учит Моисея некоторым фокусам вроде превращения жезла в змею, а воды в кровь, говорит ему взять себе в подельники живущего в Египте Аарона и, задав вопрос: "кто делает немым, глухим или слепым, не я ли, Господь?", признаётся в том, что к существованию озвученных им недугов он имеет отношение самое непосредственное.
Пройдя предварительный инструктаж, Моисей вместе с детьми и женой Сепфорой покидает дом своего тестя и выдвигается в сторону Египта. Почему этого персонажа авторы называют то Иофором, то Рагуилом, они не поясняют. Зато, сообщая об его принадлежности к мадиамскому жреческому сословию, они мягко намекают читателям на то, что фокусам Моисей учится не у своей галлюцинации, а именно у него. Правда, в силу сказочности этой истории необходимость в построении подобных гипотез объективно отсутствует.
Далее авторы утверждают, что когда перемещающийся со своей семейкой в Египет Моисей останавливается на ночлег, у бога почему-то возникает весьма неожиданное желание его убить. Избежать потасовки с возможным летальным исходом кого-то из её участников удаётся лишь благодаря Сепфоре. Не обращая внимания на плач своего перепуганного сына, она каменным ножом срезает у него с писюна кусок кожи, а затем, решительно заявив: "ты жених крови у меня", кидает его "к ногам" разбуянившегося бога, после чего тот успокаивается. Эту ситуацию авторы никак не комментируют. Описав её, они сразу сообщают, что "Господь сказал Аарону: пойди навстречу Моисею в пустыню". Таким образом, суть странного ночного конфликта для читателей остаётся в тайне. Зато, узнав о стремительном перемещении бога в Египет и вспомнив, как совсем недавно, а именно в истории про дождь из серы и огня, он был вынужден ходить пешком, они могут отметить, что преодолевать расстояния у него получается уже значительно быстрее.
Но если скорость перемещения бога в пространстве растёт, то уровень интеллекта за прошедшие после истории про всемирный потоп несколько столетий, когда он организовал для животных увлекательный круиз внутри деревянного ящика, не меняется, утверждать о чём можно на основании его указания Аарону пойти не к фонтану, колодцу или гаражу №8, а в локацию, подходящую для встреч меньше всего. Удивительно, но вопросов "как мне отыскать Моисея среди пустыни?" или "почему я должен тебе доверять, если даже спектакля с кустом ты для меня не организовал?" Аарон богу не задаёт. Получив от него странное указание, он послушно его выполняет и благодаря невероятной удаче своего братца всё-таки встречает, а затем, как и полагается, целует, но насколько страстно, в тексте не уточняется. Описание этого эпизода заканчивается фразой: "пересказал Моисей Аарону слова Господа, которые он заповедал". Причём совершенно ожидаемый вопрос "почему бог, примчавшись в Египет, вместо того, чтобы с будущим подельником выпить чего-нибудь или покурить и свою идею раскрыть ему лично, гонит его в пустыню слушать её интерпретацию?" в тексте ответа не содержит.
Впрочем, слабоумие бога становится заметно уже в самом начале этой истории, когда на должность пророка и одновременно вождя живущих в Египте иудеев он назначает не кого-то из них, сразу находящегося в нужном ему месте, а Моисея, помимо того, что обитающего совсем не там, где было бы предпочтительнее, так ещё и честно сообщающего о своём дефекте: "человек я не речистый, тяжело говорю и косноязычен". Но поскольку авторы никак не объясняют, почему же ответом бога на такое признание становится не что-то типа: "понял, сделаю пророком кого-нибудь другого", а вопрос: "разве нет у тебя брата?", далее дополняемый фразой: "будет говорить он вместо тебя к народу, ты - влагать слова мои в уста его, я - учить вас, что вам делать", то придуманной им схемой читателям остаётся только лишь восхититься. И хотя идея посетить Аарона, чтобы открыть ему информацию не напрямую и сразу, а отправив его за ней "навстречу Моисею в пустыню", более абсурдна, однако данным обстоятельством факт гениальности удивительной схемы с двумя посредниками вместо одного, естественно, не отменяется.
Заканчивается четвёртая глава тем, что случайно не разминувшиеся на просторах пустыни Моисей с Аароном добираются до Египта и уведомляют живущих в нём своих наиболее авторитетных сородичей о тех "знамениях" и "чудесах", увидеть которые им предстоит в самом ближайшем будущем. Затем, уже в пятой главе, они приходят к фараону и просят его позволить всем иудеям покинуть Египет, чтобы посетить "праздник в пустыне". Однако тот не только не соглашается, но ещё и в качестве наказания за такую инициативу усложняет им условия труда, узнав о чём, Моисей погружается в состояние сильного отчаяния и делится переживаниями с богом. Тот, выслушав своего приунывшего пророка, отвечает ему в шестой главе порцией успокоительных речей с напоминаниями о том, как в истории про заключение вечного завета лично обещал его предкам Авраму, Исааку и Иакову передать Ханаан их потомкам, и заверением, что от собственных слов не отказывается.
Попутно в шестой главе авторы сообщают имена более четырёх десятков родственников Моисея и отмечают, что он является сыном Иохаведы и её племянника Амрама, приходящихся, соответственно, дочерью и внуком патриарху Левию, а помимо брата Аарона у него ещё имеется сестра Мариам, считающаяся святой пророчицей. Также из этой же главы читателям становится известно о том, что (а) отец Амрама Кааф умирает в возрасте ста тридцати трёх лет, (б) сам же он, как и его дед Левий, проживает на 4 года дольше.
А история про заключение вечного завета непременно вспоминается при знакомстве с шестой главой ещё и из-за того, что именно в ней бог, беседуя с Аврамом, являвшимся прадедом Левия, показал свою осведомлённость о том угнетении, в котором окажутся потомки этих людей. Однако, успокаивая Моисея в шестой главе, он ситуацию комментирует так, будто она становится для него чем-то внезапным: "я услышал стенание сынов Израилевых о том, что египтяне держат их в рабстве, и вспомнил завет мой". В словах "я увидел страдание народа моего, вопль его дошёл до меня", произнесённых им в третей главе, смысл содержится, как несложно заметить, такой же. Следует же из этих его пояснений, что, владея информацией о будущем при жизни Аврама, он в какой-то момент доступ к ней полностью утрачивает и вновь обретает лишь спустя некоторое время. Однако происходит ли у него провал в памяти в соответствии с его планом, или он забывает, а потом вспоминает о "рабстве" случайно, информация в тексте отсутствует. Зато сведения, в нём имеющиеся, позволяют читателям
1) утверждать, что проблема у бога с памятью является довольно серьёзной, поскольку
а) забывает он не о какой-то мелочи вроде покупки крабовых палочек для салата или поливки цветов, а о судьбе огромного числа людей, причём тех, чьим предкам в истории про заключение вечного завета сам же пообещал стать покровителем их потомков, определив, таким образом, оказание им поддержки в качестве одной из своих главнейших обязанностей;
б) обнаруживается она уже повторно, причём тот деревянный ящик с зоопарком внутри, о котором в истории про всемирный потоп он забывал тоже, был ему тогда ничуть не менее важен, чем проживающие в "рабстве" иудеи;
2) зафиксировать ещё одно подтверждение колоссальной тупости бога, заключающееся в том, что для сохранения интересующей его информации он даже не догадывается использовать какой-нибудь носитель, хотя о дефекте своего мозга, помнить её длительное время неспособного, ему известно.
Свидетельствуют разъяснения бога Моисею ещё и о том, что сведения он получает лишь благодаря ловле таких сигналов, как "вопль" или, например, "стенание", а потому быть постоянно в курсе происходящих на Земле событий возможности не имеет. Но так как ранее в истории про дождь из серы и огня подобное уже наблюдалось, читателей данная информация, демонстрирующая очевидное бессилие бога, удивляет вряд ли. Зато они узнают о том, что даже приёмником сообщений он пользуется таким же дефектным, каким является сам. Потому что иудеи, живущие в "рабстве", свои стенания и вопли шлют ему наверняка на протяжении не одного дня или года, а значительно дольше. Очень вероятно, что к моменту, когда поступающие к нему сигналы он своим приёмником всё-таки улавливает, успевает смениться целое поколение тех иудеев, которые регулярно их ему слали, его реакции на них не наблюдали, однако заниматься этой бессмысленной ерундой не прекращали. Зачем авторы создают довольно непривлекательный образ не только богу, но ещё и своим же сородичам, изображая их людьми абсолютно неадекватными, остаётся загадкой.
Искать ответ на вопрос "существует ли в каком-нибудь другом вымышленном мире бог бесполезнее тормозного и дурного библейского Иеговы?", в контексте ситуации с египетским "рабством" возникающий неизбежно, читателям тоже приходится самостоятельно. Ну а объяснить без противоречий со "священным писанием" и со здравым смыслом, зачем бог вообще издевается над иудеями, шансы имеются, наверное, только у психиатров.
Впрочем, ещё более неадекватны, чем библейские персонажи, те современные люди, которые, имея потребность во взаимодействии со сказочными сверхъестественными сущностями и возможность установить контакт с любой из них, в том числе не настолько безответственной и тупой, как Иегова, за помощью и поддержкой обращаются почему-то именно к нему. Но особенно бредово выглядит, когда этому племенному божеству древних иудеев поклоняются современные люди, принадлежащие к иным этносам, его же считающие сущностью общей, наднациональной и космополитичной, что не соответствует содержанию и Библии в целом, и её наиболее важных фрагментов вроде данной истории. А она опровергает заблуждение таких людей, показывая их полную некомпетентность не только своим сюжетом, но и словами самого Иеговы, собственный статус покровителя исключительно иудеев в ней подчёркивающего неоднократно. Например,
1) знакомясь с Моисеем в третей главе, он, как уже было отмечено выше, представляется ему богом не Джека, Ганса, Хельги, Рауля, Армена, Хуаниты, Рикардо и Алексея, а Аврама, его сына Исаака и внука Иакова, считающихся в библейском мире тремя первыми иудеями;
2) проводя инструктаж Моисея в четвёртой главе, он его наставляет словами: "когда возвратишься в Египет, скажи фараону: так говорит Господь, бог еврейский: Израиль - сын мой", ни в каких комментариях наверняка не нуждающихся;
3) приободряя приунывшего Моисея в шестой главе, он ему обещает: "я выведу вас из-под ига египтян, избавлю от рабства их, спасу судами великими, буду вам богом, и вы узнаете, что я Господь, бог ваш".