История про "исход" из Египта

История, начинающаяся в третей главе Исхода и заканчивающаяся в четырнадцатой, среди всех остальных является наиболее важной. В ней рассказывается о том, как бог совместно с пророком Моисеем, а также его братом Аароном, считающимися святыми, очень жестоко издевается над обитателями Египта, причём не только над людьми, вследствие чего иудеи, проживавшие в нём не одно столетие, совершают из него "исход" в пустыню. Помимо многого другого, эта история прекрасна, конечно же, тем, что в ней авторы показывают, как выглядит классический терроризм, и безоговорочно его оправдывают. То, что бог предстаёт в ней в своём реальном облике как сущность только лишь иудейская, также является её достоинством. Однако считать самой важной среди всех остальных историй конкретно эту позволяет обстоятельство совсем иное. Оно заключается в том, что в какой-то момент фанаты библейского бога обнаруживают основную причину для поклонения ему именно в её сюжете, после чего она становится тем незыблемым фундаментом, на котором его культ ими выстраивается.

Начинаются события этой истории с того, что проживающий недалеко от Египта в доме своего тестя Моисей, гуляя со стадом овец, замечает горящий куст. Сказав неизвестно кому: "пойду, посмотрю на сие великое явление", он решительно поворачивает в его сторону. Однако объятое пламенем растение, обращаясь к нему по имени, притормаживает его словами "не подходи сюда", просит разуться, а ту землю, на которой он стоит, называет святой. Затем оно говорит, что является богом, при чём Моисею совсем не чужим, а имевшим в истории про заключение вечного завета контакты с праведными патриархами Аврамом, Исааком и Иаковом, приходящимися ему предками, и обещавшим им много всякого разного. То, что именно этот куст является центральным персонажем "священного писания", а соответственно и объектом для поклонения у миллиардов людей, читатели, скорее всего, догадываются сразу. Продолжая пылать, он говорит Моисею, что иудеи, также называемые евреями и сынами Израилевыми, являются его соплеменниками и живут на территории Египта в положении рабов, в то время как в отделяемом от него пустыней Ханаане, где "течёт молоко и мёд", условия для существования гораздо более комфортные.

Описав проблему, куст предлагает её решение. Оно заключается в том, что Моисей прибудет в Египет, объявит себя вождём проживающих в нём иудеев, после чего уведёт их из него в пустыню, чтобы в дальнейшем попасть в Ханаан, а незадолго до того, как им в это весёлое путешествие отправиться, "каждая женщина выпросит у соседки своей вещей серебряных, золотых и одежд". Вопрос "зачем?" Моисей кусту не задаёт, однако ответ "вы нарядите ими сыновей и дочерей ваших и оберёте египтян" он от него получает.

Разумеется, местное население Ханаана появлению на своей земле непрошенных гостей вряд ли обрадуется, но в том, что истребить его получится быстро и без каких-либо сложностей, горящий куст ничуть не сомневается. А поскольку проведение такого масштабного миграционного мероприятия фараон не одобрит тоже, на него придётся оказывать давление, следовательно, первые насильственные действия, согласно тому плану, который куст озвучивает Моисею, намечаются уже в Египте. При чём называются они им весьма своеобразно, а именно "чудесами" и "знамениями".

Правда, авторы в процессе повествования сообщают о том, что под властью фараона иудеи живут в своих домах, владеют скотом и даже у тех, кто якобы является их "хозяевами", берут в пользование украшения из драгоценных металлов. А поскольку существование людей, находящихся в рабстве, обычно описывается совсем иначе, проблема, обозначенная кустом, выглядит надуманной. Впрочем, её решение ничуть не лучше, поскольку если оно включает в себя убийства и другие насильственные действия в Египте, тогда после их организации дальнейшее проживание в нём уже в качестве его новых хозяев является более простым и логичным, чем отказ от него в пользу прогулки через пустыню ради цели фактически такой же, но с перспективами запредельно мутными. Вообще, предлагая Моисею возглавить огромную толпу незнакомых ему людей, чтобы вместе с ними, не сбившись без навигатора с маршрута, прошагать километров 300 или 400 по пустыне, а затем ещё сразиться с народами, не зная об уровне их развития и численности даже приблизительно, на что рассчитывает куст, остаётся для читателей загадкой, так как вдохновить подобная дурь способна лишь человека абсолютно невменяемого.

Однако каким бы значительным не казался размер безумия самой идеи трёхсоткилометровой прогулки по пустыне, аналогичному показателю того факта, что её источником является не полководец или какой-нибудь мудрец, а называющее себя богом растение, он всё же уступает. Сцена с ним выглядит даже смешнее, чем та, в которой план действий Моисею излагал бы ёж или хомяк. И хотя представить невменяемого мужика, разговаривающего с тумбочкой, утюгом, мопедом или иным неодушевлённым предметом, способен каждый, фанаты библейского бога, скорее всего, изображают в своих фантазиях внимающего горящему кусту Моисея совершенно иначе. Потому им следовало бы осознать, что появляются в общественных местах без одежды, выпадают из окон, пристают со странными вопросами к прохожим или получают помощь в специализированных клиниках зачастую именно такие персонажи, как святой Моисей. Поступившее от куста предложение он охотно принимает, однако по причине ли своего нахождения под воздействием какой-то нейроактивной субстанции, сумевшей погрузить его в глубокий психоделический трип, возможности оценить ситуацию адекватно ему не оставивший, или из-за собственной патологии, проявляющейся в стремлении к власти и нездоровым авантюрам, авторы не сообщают.

Узнав от своего собеседника, что тот является не кустом, а богом, Моисей просит его раскрыть ещё какую-нибудь информацию о себе, чтобы, придя в Египет, он смог, если потребуется, на неё сослаться. И тот отвечает: "скажи сынам Израилевым: Иегова послал меня к вам, вот имя моё навеки".

В четвёртой главе куст учит Моисея некоторым фокусам вроде превращения жезла в змею, а воды в кровь, говорит ему взять себе в подельники живущего в Египте Аарона и, задав вопрос: "кто делает немым, глухим или слепым, не я ли, Господь?", признаётся в том, что к существованию озвученных им недугов он имеет отношение самое непосредственное.

Пройдя предварительный инструктаж, Моисей вместе с детьми и женой Сепфорой покидает дом своего тестя и выдвигается в сторону Египта. Почему этого персонажа авторы называют то Иофором, то Рагуилом, они не поясняют. Зато, сообщая об его принадлежности к мадиамскому жреческому сословию, они мягко намекают читателям на то, что фокусам Моисей учится не у своей галлюцинации, а именно у него. Правда, в силу сказочности этой истории необходимость в построении подобных гипотез объективно отсутствует.

Далее авторы утверждают, что когда перемещающийся со своей семейкой в Египет Моисей останавливается на ночлег, у бога почему-то возникает весьма неожиданное желание его убить. Избежать потасовки с возможным летальным исходом кого-то из её участников удаётся лишь благодаря Сепфоре. Не обращая внимания на плач своего перепуганного сына, она каменным ножом срезает у него с писюна кусок кожи, а затем, решительно заявив: "ты жених крови у меня", кидает его "к ногам" разбуянившегося бога, после чего тот успокаивается. Эту ситуацию авторы никак не комментируют. Описав её, они сразу сообщают, что "Господь сказал Аарону: пойди навстречу Моисею в пустыню". Таким образом, суть странного ночного конфликта для читателей остаётся в тайне. Зато, узнав о стремительном перемещении бога в Египет и вспомнив, как совсем недавно, а именно в истории про дождь из серы и огня, он был вынужден ходить пешком, они могут отметить, что преодолевать расстояния у него получается уже значительно быстрее.

Но если скорость перемещения бога в пространстве растёт, то уровень интеллекта за прошедшие после истории про всемирный потоп несколько столетий, когда он организовал для животных увлекательный круиз внутри деревянного ящика, не меняется, утверждать о чём можно на основании его указания Аарону пойти не к фонтану, колодцу или гаражу №8, а в локацию, подходящую для встреч меньше всего. Удивительно, но вопросов "как мне отыскать Моисея среди пустыни?" или "почему я должен тебе доверять, если даже спектакля с кустом ты для меня не организовал?" Аарон богу не задаёт. Получив от него странное указание, он послушно его выполняет и благодаря невероятной удаче своего братца всё-таки встречает, а затем, как и полагается, целует, но насколько страстно, в тексте не уточняется. Описание этого эпизода заканчивается фразой: "пересказал Моисей Аарону слова Господа, которые он заповедал". При чём совершенно ожидаемый вопрос "почему бог, примчавшись в Египет, вместо того, чтобы с будущим подельником выпить чего-нибудь или покурить и свою идею раскрыть ему лично, гонит его в пустыню слушать её интерпретацию?" в тексте ответа не содержит.

Впрочем, слабоумие бога становится заметно уже в самом начале этой истории, когда на должность пророка и одновременно вождя живущих в Египте иудеев он назначает не кого-то из них, сразу находящегося в нужном ему месте, а Моисея, помимо того, что обитающего совсем не там, где было бы предпочтительнее, так ещё и честно сообщающего о своём дефекте: "человек я не речистый, тяжело говорю и косноязычен". Но поскольку авторы никак не объясняют, почему же ответом бога на такое признание становится не что-то типа: "понял, сделаю пророком кого-нибудь другого", а вопрос: "разве нет у тебя брата?", далее дополняемый фразой: "будет говорить он вместо тебя к народу, ты - влагать слова мои в уста его, я - учить вас, что вам делать", то придуманной им схемой читателям остаётся только лишь восхититься. И хотя идея посетить Аарона, чтобы открыть ему информацию не напрямую и сразу, а отправив его за ней "навстречу Моисею в пустыню", более абсурдна, однако данным обстоятельством факт гениальности удивительной схемы с двумя посредниками вместо одного, естественно, не отменяется.

Заканчивается четвёртая глава тем, что случайно не разминувшиеся на просторах пустыни Моисей с Аароном добираются до Египта и уведомляют живущих в нём своих наиболее авторитетных сородичей о тех "знамениях" и "чудесах", увидеть которые им предстоит в самом ближайшем будущем. Затем, уже в пятой главе, они приходят к фараону и просят его позволить всем иудеям покинуть Египет, чтобы посетить "праздник в пустыне". Однако тот не только не соглашается, но ещё и в качестве наказания за такую инициативу усложняет им условия труда, узнав о чём, Моисей погружается в состояние сильного отчаяния и делится переживаниями с богом. Тот, выслушав своего приунывшего пророка, отвечает ему в шестой главе порцией успокоительных речей с напоминаниями о том, как в истории про заключение вечного завета лично обещал его предкам Авраму, Исааку и Иакову передать Ханаан их потомкам, и заверениями, что от собственных слов отказываться не намерен. В ней же попутно перечисляются более четырёх десятков родственников Моисея и отмечается, что он является сыном Иохаведы и её племянника Амрама, приходящихся, соответственно, дочерью и внуком патриарху Левию, а помимо брата Аарона у него имеется сестра Мариам, считающаяся святой пророчицей.

История про заключение вечного завета непременно вспоминается при знакомстве с шестой главой ещё и потому, что именно в ней бог сделал для патриарха Аврама, приходящегося Левию прадедом и женатому даже не на племяннице, а на сводной сестре, важное заявление: "потомки твои будут пришельцами в земле не своей, их будут угнетать четыреста лет", звучавшее так, словно за их муками на протяжении этого отрезка времени он, зная о них, запланировал наблюдать. Однако, успокаивая Моисея в шестой главе, ему он сложившуюся ситуацию комментирует более интересно: "я услышал стенание сынов Израилевых о том, что египтяне держат их в рабстве, и вспомнил завет мой". Такой же смысл содержится и в фразе: "я увидел страдание народа моего, вопль его дошёл до меня", сказанной им в третей главе. Следует же из этих его пояснений, что, располагая сведениями о грядущем при жизни прадеда Левия, он в какой-то момент доступ к ним полностью утрачивает и вновь обретает только спустя некоторое время. Но происходит ли у него провал в памяти в строгом соответствии с его планом, или он забывает, а потом вспоминает именно через 400 лет после сделанного им прадеду Левия заявления случайно, информация в тексте отсутствует. Зато сведения, в нём имеющиеся, позволяют читателям:

а) утверждать, что проблема у бога с памятью весьма серьёзна, поскольку:

1) забывает он не о какой-то мелочи вроде покупки крабовых палочек для салата или поливки цветов, а о судьбе огромного числа людей, при чём тех, чьим предкам в истории про заключение вечного завета сам же пообещал стать покровителем их потомков, определив, таким образом, оказание им поддержки в качестве одной из своих главнейших обязанностей;

2) обнаруживается она уже повторно, при чём тот деревянный ящик с зоопарком внутри, о котором в истории про всемирный потоп он забывал тоже, был ему тогда ничуть не менее важен, чем проживающие в "рабстве" иудеи;

б) зафиксировать ещё одно подтверждение колоссальной тупости бога, заключающееся в том, что для сохранения интересующей его информации он даже не догадывается использовать какой-нибудь носитель, хотя о дефекте своего мозга, помнить её длительное время неспособного, ему известно.

Свидетельствуют разъяснения бога Моисею ещё и о том, что сведения он получает лишь благодаря ловле таких сигналов, как "вопль" или, например, "стенание", а потому быть постоянно в курсе происходящих на Земле событий возможности не имеет. Но так как ранее, в истории про дождь из серы и огня, подобное уже наблюдалось, читателей данная информация, демонстрирующая его бессилие, скорее всего, ничуть не удивляет. Зато они узнают о том, что он даже приёмником сигналов пользуется таким же дефектным, каким является сам. Потому что иудеи, пребывая в "рабстве" 400 лет, свои стенания с воплями шлют ему тоже наверняка на протяжении не одного дня или года, а значительно дольше. Очень вероятно, что к моменту, когда поступающие к нему сигналы он своим чудесным приёмником всё же улавливает, успевает смениться целое поколение тех иудеев, которые регулярно их ему посылали, его реакции на них не наблюдали, однако заниматься этой явно бессмысленной ерундой не прекращали. Зачем авторы создают непривлекательный образ не только богу, но ещё и своим же соплеменникам, изображая их людьми абсолютно неадекватными, они никак не объясняют.

Искать ответ на вопрос "существует ли в каком-нибудь другом вымышленном мире бог бесполезнее тормозного и дурного библейского Иеговы?", в контексте ситуации с египетским "рабством" возникающий неизбежно, читателям тоже приходится самостоятельно. Ну а объяснить без противоречий со "священным писанием" и со здравым смыслом, зачем бог вообще 400 лет издевается над иудеями, шансы имеются, наверное, только у психиатров.

Впрочем, ещё более неадекватны, чем библейские персонажи, те современные люди, которые, имея потребность во взаимодействии со сказочными сверхъестественными сущностями и возможность установить контакт с любой из них, в том числе не настолько безответственной и тупой, как Иегова, за помощью и поддержкой обращаются почему-то именно к нему. Но особенно бредово выглядит, когда этому племенному божеству древних иудеев поклоняются современные люди, принадлежащие к иным этносам, его же считающие сущностью общей, наднациональной и космополитичной, что не соответствует содержанию и Библии в целом, и её наиболее важных фрагментов вроде данной истории. А она опровергает заблуждение таких людей, показывая их полную некомпетентность не только своим сюжетом, но и словами самого Иеговы, собственный статус покровителя исключительно иудеев в ней подчёркивающего неоднократно. Например,

а) знакомясь с Моисеем в третей главе, он, как уже было отмечено выше, представляется ему богом не Джека, Ганса, Хельги, Рауля, Армена, Хуаниты, Рикардо и Алексея, а Аврама, его сына Исаака и внука Иакова, считающихся в библейском мире тремя первыми иудеями;

б) проводя инструктаж Моисея в четвёртой главе, он его наставляет словами: "когда возвратишься в Египет, скажи фараону: так говорит Господь, бог еврейский: Израиль - сын мой", ни в каких комментариях наверняка не нуждающихся;

в) приободряя приунывшего Моисея в шестой главе, он ему обещает: "я выведу вас из-под ига египтян, избавлю от рабства их, спасу судами великими, буду вам богом, и вы узнаете, что я Господь, бог ваш".

А основные события этой чудесной истории, состоящие из десяти эпизодов насилия, между собой различающихся лишь в деталях, начинаются в седьмой главе и заканчиваются в двенадцатой. В каждом из них Моисей свободно, как к себе домой, приходит к фараону и просит его разрешить всем иудеям свалить в пустыню, однако тот не соглашается, но лишь потому, что бог "ожесточает" ему сердце, и тогда с целью оказания давления на него эти двое совместно с Аароном совершают действия, причиняющие вред проживающим в Египте людям и обитающим в нём иным биологическим организмам.

То, что каждый из таких эпизодов является обычным терроризмом, интуитивно читателям, скорее всего, понятно. Но и юридически они квалифицируются так же. Потому что, согласно определению данного термина, под ним подразумевается практика влияния на общественное сознание или на принятие решений органами власти, связанная с силовыми методами, устрашением населения или любыми иными противоправными действиями. А следовательно, и пророк Моисей, и святой Аарон, и библейский бог являются террористами. Согласно же ст. 205.2 УК РФ, почитание данных персонажей в качестве неких "духовных авторитетов", поклонение им, а также положительные оценки любых их действий содержат в себе состав преступления, называемого "оправданием терроризма".

И начинает свои злодеяния банда бога, Моисея и Аарона с превращения всей воды на территории Египта в кровь. Обитатели Нила в результате такой масштабной экологической катастрофы, естественно, вымирают.

Затем с целью устрашения населения и распространения в обществе панических настроений возглавляемые богом террористы организовывают нашествие на Египет огромного количества жаб, после чего на своих несчастных жертв они насылают мошек.

Насекомые, но уже более крупные, называемые в тексте "пёсьими мухами", а людьми современными - слепнями или оводами, используются террористами в качестве поражающего средства и в эпизоде четвёртом. Причём, демонстрируя удивительную способность определять национальную принадлежность своих потенциальных жертв, иудеев они не атакуют. Авторы же, комментируя последствия их применения, отмечают, что от них "погибала земля".

Но если обитатели Египта страдают и мрут от "знамений" и "чудес", не догадываясь о том, что фараон отказывается выполнить требование террористов не по собственной воле, то читателям эта информация становится известна уже в четвёртой главе после слов "я ожесточу сердце его, и он не отпустит народа", сказанных богом Моисею, ещё даже не покинувшему дом своего мадиамского тестя.

Аналогичные фразы встречаются и в других фрагментах этой истории. Например, слова "я ожесточу сердце фараоново, явлю множество знамений и чудес и выведу народ мой, сынов Израилевых, из земли египетской" Иегова говорит непосредственно перед самым началом террора, в седьмой главе, не только признаваясь ими в собственной подлости, но ещё и в очередной раз напоминая как Моисею, так и читателям, что богом он является исключительно иудейским.

Причём то, что для достижения террористами своей цели в Египте

а) им следовало бы сердце фараона не ожесточать, а, наоборот, максимально смягчить;

б) никакого насилия, даже персонального, не требуется,

очевидно абсолютно любому человеку, внутри собственной головы имеющему мозг размером хотя бы с грецкий орех.

Ведь читатели наверняка помнят, как в истории про дождь из серы и огня праведный Лот и две его дочки смогли покинуть Содом благодаря тому, что всех его жителей ангелы ослепили, в Египте же ничего подобного почему-то не происходит. Временное обездвиживание или погружение в сон каждого его обитателя в качестве эффективных и гуманных способов решения проблемы "рабства" тоже придумываются моментально. Наиболее же логичным является мгновенное перемещение иудеев непосредственно в Ханаан, избавляющее их не только от египтян, но и от утомительных приключений в пустыне.

продолжение

другие истории