История про "исход" из Египта
ПавлоИ хотя проблемы с мышлением у бога существуют, причём серьёзнейшие, ожесточать сердце фараона и устраивать "знамения" его заставляют всё-таки не они. Не является основной причиной его принципиального отказа от простых и гуманных методов достижения декларируемой им цели и свойственный ему паталогический садизм. Конечно, от процесса мучений и убийства стариков, младенцев, кошечек и коровок, как и полагается маньяку, удовольствие бог получает, однако оно достаётся ему лишь в качестве приятного бонуса. А "знамения" он устраивает, исключительно чтобы продемонстрировать собственное превосходство над всеми другими населяющими сказочный библейский мир богами. И, соответственно, основным источником его вдохновения в этой прекрасной истории является не запредельное слабоумие и не садизм, а чрезмерно раздутое тщеславие.
Выражается же превосходство в понимании бога не в наличии у него способностей, позволяющих ему создавать такие оригинальные проекты, которые его конкурентам кажутся фантастическими, и не в возможности, например, с высокой скоростью откликаться на молитвы и просьбы своих поклонников. Согласно его убеждению, превосходство над другими богами демонстрируется действиями совершенно иными, к чему-то конструктивному отношения не имеющими, а, напротив, влекущими фатальное разрушение, бесконечное отчаяние и самое невыносимое страдание. Потому, чтобы казаться страшным и ужасным бармалеем, гораздо более злым, беспощадным и свихнувшимся, чем любые другие боги, а вовсе не ради освобождения иудеев из "рабства", он и старается причинить своим жертвам максимально возможную боль, издеваясь над ними жестоко и изощрённо. Поскольку же наибольший эффект от насилия достигается в условиях его массовости и длительности, то и в пучину кошмара Египет погружается очень надолго, а невероятным мучениям подвергается не только фараон, но каждый его обитатель, вне зависимости от того, является ли он человеком, рыбой или верблюдом.
В пятом эпизоде свою лютую злобу бог и его подельники направляют исключительно на представителей египетской фауны, поражая их чумой, называемой авторами "моровой язвой". Подобно слепням, эта зараза тоже оказывается весьма продвинутой, так как к тем животным, владельцами которых являются иудеи, она не липнет, зато остальных губит тотально, о чём в тексте сообщается фразой: "вымер весь скот египетский, из скота же сынов Израилевых не умерло ничего".
Однако добравшись до шестого эпизода, читатели, вероятно, начинают подозревать, что их дурачат. Потому что в нём рассказывается о том, как насылаемые террористами "воспаления с нарывами" появляются "на людях и на скоте", моровой язвой уже истреблённом полностью, но об его оживлении с целью дальнейших издевательств над ним не сообщается ничего, хотя если бы такое событие случилось, то в силу своей удивительности, ничуть не меньшей, чем у "знамений" и "чудес", упомянуто оно было бы непременно.
Ситуация абсолютно аналогичная наблюдается и в седьмом эпизоде. От предыдущих он отличается тем, что в нём против несчастных обитателей Египта террористы применяет оружие не биологическое, а климатическое, обрушивая на них крупный град. Описывая его тяжкие последствия, авторы утверждают, что он "побил всё в поле от человека до скота", после гибели от язвы ожившего, а от воспалений с нарывами уже успевшего оклематься. При чём, намекая на свой высокий уровень компетентности в климатологии, они пишут, что град выпадает не просто аномально крупный, но такой, какого "не было во всей земле египетской со времени населения её". Однако отсутствие разъяснений ситуации со скотом, ради дополнительных страданий одерживающим победу над смертью, воспринимать это утверждение всерьёз уже не позволяет, даже при условии, что сама история является вымыслом. Зато информация о том, что "в земле, где жили сыны Израилевы, не было града", ни сомнений, ни удивления, естественно, не вызывает.
Восьмой эпизод если чем-то и примечателен, то лишь тем, что из всех остальных является наиболее скучным, так как в качестве поражающего средства в нём опять используются насекомые. Долго ли бог решает, кого выпустить на Египет после мошек и оводов и почему выбирает не комаров, клопов или вшей, а относительно безобидную саранчу, читатели могут лишь предполагать. Зато его отказ от применения нейтронной бомбы, фосгена или, например, цианидов, способных поразить гораздо больше живых организмов, чем жабы, мошки и самый безумный град, элементарно объясняется тем, что, являясь порождением фантазии древних ближневосточных скотоводов, он и информацией о мире владеет лишь той, которая была известна им, о чём читатели наверняка догадываются моментально.
В предпоследнем эпизоде "знамением" становится "густая тьма". Ею бог окутывает почти всю территорию Египта. Авторы утверждают, что освещение сохраняется только в тех домах, в которых проживают иудеи. Но имеет ли оно природу стандартную или же какую-то особенную, они почему-то не уточняют, отмечая лишь, что тьма не рассеивается трое суток и, подобно саранче и жабам, хоть и создаёт египтянам довольно значительный дискомфорт, однако вреда их здоровью не причиняет. А к авторам претензия имеется и более серьёзная. Она заключается в том, что мучения и смерти огромного количества самых разных существ, необходимые лишь для того, чтобы Иегова чувствовал себя наистрашнейшим и могущественнейшим среди всех прочих богов, они описывают очень лаконично и такими не слишком выразительными фразами, как "погибала земля от пёсьих мух", "сделалось воспаление с нарывами на людях и на скоте" или "река воссмердела".
Поэтому представлять, как рыдают облепленные мошками старухи, из кровавого Нила на берег выбрасываются окуни и кармуты, умирают от бесчисленных укусов пёсьих мух недавно родившиеся дети, безуспешно пытаются убежать от града милые котики, покрываются воспалениями с нарывами беременные женщины, а горами трупов убитых моровой язвой верблюдов, коней и овец - некогда прекрасные луга, читателям приходится самостоятельно. Зато тем из них, у кого весь наполняющий эту историю ужас получается не только представить, но ещё и тщательно обдумать, мысленно на нём сконцентрировавшись часа хотя бы на 2, мощь и величие библейского бога становятся очевидны так, как никому другому. А то, что это египетское безумие действительно им устраивается не для того, чтобы избавить иудеев от "рабства", но исключительно в собственных корыстных интересах, он не скрывает и сам, свой мотив оглашая неоднократно. Например, выдавая Моисею очередной набор инструкций
а) в девятой главе, он требует от него: "встань, явись пред лицом фараона и скажи: так говорит бог евреев: я пошлю все язвы мои в сердце твоё и на народ твой, дабы ты узнал, что нет подобного мне, я поразил бы тебя, но для того сохранил, чтобы показать на тебе силу мою, и возвещено было имя моё по всей Земле".
б) в десятой главе, он приказывает ему: "войди к фараону, ибо я отягчил сердце его, чтобы явить знамения мои, ты рассказывал о том, что я сделал в Египте, и вы знали, что я Господь".
Такое абсолютно нездоровое желание прославиться, да ещё и распространением страданий, фанатично демонстрируемое Иеговой, вынуждает читателей вспомнить о том, как в истории про создание Земли вроде бы именно он сконструировал и её саму, и невероятное количество обитающих на ней живых организмов, и Луну, и много чего другого. Однако спустя 2,5 или 3 тысячелетия ему вдруг начинает казаться, что причастности к таким удивительным вещам для того, чтобы считаться самым выдающимся среди всех существующих богов, недостаточно. Потому, быть лишь одним из многих не желая, Иегова принимается поднимать свой рейтинг совершением чего-то ещё более грандиозного, чем создание Земли или Солнца, например, умерщвлением моровой язвой пасущихся в Египте овец, а также поражением детей воспалениями с нарывами.
Однако большинство экспертов всё же соглашается с тем, что подняться в рейтинге богов на вершину их турнирной таблицы Иегове удаётся благодаря тому легендарному граду, который "всю траву полевую побил". Потому что именно после этого великого чуда Хуракан уединяется у себя на даче и даже перестаёт отвечать на телефонные звонки, старина Зевс погружается в изучение давно забытого трёхтомника "осадки: как добиться впечатляющих результатов", Кришна же и вовсе уходит в запой, комментировать ситуацию категорически отказываясь. А перед читателями, освежившими в памяти информацию из истории про создание Земли и сопоставившими её с тем, о чём авторы рассказывают в этой, возникает выбор одного из двух вариантов, представляющегося им более достоверным:
а) Основной тезис скандальной акционистки, известной как "старуха Шапокляк", "кто людям помогает, лишь тратит время зря, хорошими делами прославиться нельзя" критикуется её оппонентами совершенно напрасно, поскольку даже созданием космических объектов получается обзавестись во много раз меньшим количеством новых поклонников, чем жестоким истязанием детишек или беззащитных зверюшек, что своим личным примером убедительно доказывает самый популярный на Земле и наиболее почитаемый её обитателями бог.
б) Явившаяся упоротому Моисею в образе говорящего куста патологически кровожадная сущность, ничего доброго делать не умея, за создателя живых организмов и астрономических объектов лишь лживо себя выдаёт. По той же причине, а именно из-за своей абсолютной ущербности, она и известности добивается исключительно изощрённым насилием. Авторы же, придумавшие её и утверждающие, что она якобы причастна к чему-то конструктивному, из-за собственной глупости или же из-за наличия у них каких-то корыстных мотивов читателей дезинформируют.
Также в десятой главе, как и в предыдущих, герои этой дивной истории не считают лишним регулярно напоминать своими фразами о том, что Иегова является сущностью исключительно иудейской. Например, его слова "так говорит бог евреев: долго ли ты не смиришься предо мною?" транслируются фараону Моисеем и Аароном, в очередной раз нагрянувшими к нему требовать и угрожать. А фразы "согрешил я пред богом вашим и пред вами", "помолитесь Господу, богу вашему", "совершите служение богу вашему" произносит уже их оппонент. Ну а в одиннадцатой главе адресованными ему словами "будет вопль великий, какого не бывало и не будет более, дабы вы знали, какое различие делает Господь между египтянами и израильтянами" этот "бог евреев" выставляет себя ещё и самым натуральным расистом.
В той же одиннадцатой главе фразой "внуши народу тайно, чтобы каждый у ближнего своего и каждая у ближней своей выпросили вещей серебряных, золотых и одежд" бог напоминает Моисею о том, что жителей Египта, и так уже длительное время страдающих и гибнущих от мошек, воспалений, града и прочей дичи, перед отправкой в пустыню необходимо ещё и обобрать.