История про заключение вечного завета

Из пятой истории читатели узнают, что библейский бог является мифологической сущностью вовсе не космополитичной, а имеющей отношение только лишь к иудеям, также называемым евреями и сынами Израилевыми. В семнадцатой главе Бытия он заключает со святым праведным патриархом Аврамом, считающимся их родоначальником, контракт, именуемый заветом, при чём совсем даже не ветхим, а вечным, и содержащий сведения, фактически выражающие основной смысл всей первой части Библии, на языке авторов называющейся Танахом. Твёрдую готовность соблюдать взятые на себя обязательства бог подтверждает и в нескольких последующих главах Бытия, регулярно контактируя с приходящимися Авраму, соответственно, сыном и внуком праведными патриархами Исааком и Иаковом. Но для большей ли убедительности или по какой-то иной причине, авторы не поясняют, что, впрочем, принципиального значения не имеет.

Начинаются же отношения бога с Аврамом ещё в двенадцатой главе с того, что он дважды выходит с ним на связь и обещает возвеличить его имя, произвести от него народ и благословить в нём все "племена земные". Помимо этого, он ему заявляет, что отдаст его потомству называемый сейчас Палестиной Ханаан. По какой причине из огромного количества населяющих планету людей бог выбирает себе для дружбы не какого-нибудь мудреца, благодетеля или аскета, а женатого на собственной сводной сестре неграмотного, алчного и психически нестабильного скотовода, авторы не разъясняют. Зато они сообщают о том, что обрадовавшийся такой невероятной удаче Аврам сооружает для обратившего на него внимание бога 2 жертвенника, подражая своими действиями святому праведному и непорочному праотцу Ною, ранее в истории про всемирный потоп аналогичную конструкцию, предназначенную для убийства животных в ритуальных целях и сожжения их трупов, строившему тоже.

В следующей главе бог напоминает о себе Авраму опять, повторно обещая сделать когда-нибудь в будущем его потомство многочисленным, "как песок земной", и отдать ему Ханаан "навеки", но в настоящем результатом диалога между ними становится появление только лишь ещё одного жертвенника. В пятнадцатой главе они встречаются в четвёртый раз. Сперва словами "сосчитай звёзды, если ты можешь, столько будет у тебя потомков" небесный живодёр предлагает своему новому приятелю размять зрение и немножечко помечтать, после чего приказывает ему убить телицу, козу, овна, горлицу и голубя. Тот послушно рассекает их пополам и кладёт "одну часть против другой". Затем, получив мощную дозу позитива от просмотра сцены умерщвления беззащитных зверюшек, бог говорит Авраму: "потомки твои будут пришельцами в земле не своей, их будут угнетать четыреста лет, но я произведу суд над народом, у которого они будут в порабощении, после сего они выйдут сюда с большим имуществом, а ты отойдёшь к отцам в старости доброй".

Авторы отмечают, что "Аврам поверил Господу, и он вменил ему это в праведность". Для читателей же наверняка является очевидным, что своим "предсказанием" бог фактически ему заявляет: "дружище, после того, как ты уйдёшь к отцам, несколько поколений твоих потомков будут почти половину тысячелетия благодаря мне, находясь в рабстве, подвергаться угнетению, и за это совсем немалое время я ни разу ни в чём никому из них не помогу". Также читатели, скорее всего, ничуть не сомневаются в том, что в данной сцене бог присутствует не как материальная сущность, а в качестве видения Аврама. Однако то, что даже авторы это обстоятельство не скрывают, сообщая о нём в тексте, приятной неожиданностью наверняка становится для многих из них. Психоделия сопровождающей "контакт" атмосферы, передаваемая словами "при захождении солнца напал на Аврама ужас и мрак великий, когда наступила тьма, дым, как из печи, и пламя огня прошли между рассечёнными животными, налетели на трупы хищные птицы", тоже, несомненно, говорит некоторым читателям о многом и, возможно, даже кого-то невольно заставляет вспомнить трипы собственные.

Завершает свой разговор с Аврамом его кровожадная галлюцинация словами "потомству твоему даю я землю от реки Египетской до Евфрата", обозначая пределы обещанной территории уже чуть конкретнее. После чего она исчезает, но моментально или, как Чеширский кот, постепенно, авторы не уточняют.

Кульминация же этой важнейшей истории наступает в семнадцатой главе, так как именно в ней библейский бог, явившись к Авраму ещё раз, заключает с ним полноценный контракт. Его содержание выражает собой суть всей первой части "священного писания", через много веков ошибочно названной "заветом ветхим", а не вечным, утверждать о чём с максимальной уверенностью можно на основании самого диалога между двумя этими персонажами. В частности, на нетленность их фундаментального контракта конкретно и недвусмысленно указывают слова "я произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя, поставлю между мною и тобою завет вечный в том, что я дам потомкам твоим землю ханаанскую во владение и буду им богом", произносимые инициатором его заключения. От иудеев же, согласно договору, он требует поклонения только ему, а в качестве символизирующего его соблюдение знамения - обязательного редактирования тел мальчиков, как своих, так и купленных у иноплеменников: "восьми дней от рождения да будет у вас всякий младенец мужеского пола непременно обрезан, и будет завет мой на теле вашем заветом вечным, необрезанный же истребится из народа своего".

Помимо этого, видимо, для того, чтобы имя патриарха лучше отражало его новый статус, бог даёт ему указание внести в него маленькое изменение путём добавления дополнительной буквы: "не будешь ты больше Аврамом, но будет тебе имя Авраам". Такое же требование он выдвигает и его праведной супруге, попутно озвучивая одно из самых важных своих обещаний ещё раз: "жену твою не называй Сарою, но да будет имя ей Сарра, я благословлю её, и цари народов произойдут от неё". Услышав эти слова и сильно усомнившись в них, Авраам говорит богу, что его супруга не сможет произвести наследника, поскольку страдает бесплодием. Однако тот твёрдо заявляет: "жена твоя родит тебе сына, ты наречёшь ему имя Исаак, поставлю с ним заветом вечным, что я буду богом потомству его".

Сразу после заключения договора Авраам фанатично приступает приводить гениталии "всех рождённых в доме своём и купленных за серебро" мужчин в соответствие с его условием.

Таким образом, согласно совсем даже не ветхому завету, навязавший себя иудеям в качестве их племенного божества центральный персонаж "священного писания" обязуется помогать им в обретении Ханаана, а также в достижении власти над прочими народами в обмен на полное послушание ему и символизирующее его обязательное обрезание своих детей и рабов мужского пола.

Спустя некоторое время, в двадцать шестой главе, бог выходит на связь уже с Исааком и аналогичное обещание даёт ему: "я буду с тобою и исполню клятву мою, которою я клялся Аврааму, умножу потомство твоё, как звёзды небесные, и благословятся в семени твоём все народы земные за то, что отец твой послушался гласа моего и соблюдал повеления, уставы и законы мои". Затем, в двадцать восьмой главе, явившись во сне теперь уже к Иакову, он говорит и ему почти то же самое: "я бог Авраама, землю, на которой ты лежишь, дам потомству твоему, благословятся в семени твоём все племена земные, сохраню тебя везде и не оставлю, доколе не исполню того, что сказал". После чего впечатлившийся сновидением Иаков торжественно заявляет, что в случае получения от своего небесного покровителя любых подарков их десятую часть он будет зачем-то возвращать ему назад. А затем слова "я бог всемогущий, землю, которую я дал Аврааму и Исааку, дам и потомству твоему, отныне будет имя тебе Израиль, множество народов будет от тебя, и цари произойдут из чресл твоих" Иаков слышит от него в тридцать пятой главе. Правда, спит ли он опять в процессе приёма данной информации или в этот раз бодрствует, пребывает ли в трезвом состоянии или в упоротом, авторы уже не уточняют.

Объясняется же содержание всех этих обещаний бога иудейским патриархам, разумеется, очень легко, поскольку, подобно большинству любых идей, они тоже возникают в качестве совершенно стандартного следствия нахождения авторов в конкретной материальной среде, полностью ей обуславливаясь. Так, например, создание ими бога не космополитичного, а именно племенного, убеждающего Аврама в том, что помогать он намеревается исключительно его потомкам, становится естественным результатом этнической однородности их общества и потому неудивительным нисколько. Следствием основного занятия этих людей, требующего наличия обширной территории, пригодной для использования в качестве пастбища, а также плотно заселённой "своими", при необходимости способными защитить её от "чужих", становятся обещания бога сделать их многочисленными, "как звёзды небесные", и отдать им во "владение вечное" плодородный Ханаан. Ну а желание, помимо овец, коз или верблюдов, эксплуатировать ещё и другие народы является типичным не только для авторов и их персонажей, но и для значительной части всех обитателей древнего мира. Потому появление в завете с богом ещё и таких его обещаний, как "цари произойдут от тебя" и "благословятся в семени твоём племена земные", удивления также не вызывает.

А напоследок необходимо ещё указать, что, возможно, не все читатели при знакомстве с этой историей замечают лживость её центрального персонажа, выходящего на связь с Аврамом в семнадцатой главе, а с Иаковом - в тридцать пятой и представляющегося им как "бог всемогущий", чем обманывающего их, поскольку является он, напротив, слабеньким и беспомощным, свидетельств чего в "священного писании" содержится немало. Например, ранее в историях про Эдемский сад и про Каина у него сперва не получилось проконтролировать всего лишь нескольких персонажей, сумевших создать неприятности, в том числе гибель святого праведного праотца Авеля, а чуть позже он также не смог и устранить их. Разумеется, примеров его невероятного бессилия на страницах Библии присутствует гораздо больше. Однако для опровержения его заявлений о том, что он якобы является "всемогущем", вполне достаточно и двух.

другие истории