История про Эдемский сад
ПавлоСледующая библейская история с участием бога начинается сразу после окончания предыдущей, а именно во второй главе Бытия, и завершается в третей. Её действия разворачиваются на территории мифического Эдемского сада, также обозначаемого словом "рай". Авторы указывают, что он создаётся богом "на востоке", но от чего не уточняют, будто направление является неким пространством само по себе. Другой ориентир, присутствующий в тексте, ничуть не лучше, так как представляет собой название реки, якобы из Эдемского сада вытекающей, а затем где-то за его границей разделяющейся на Фисон, Геон, Тигр и Евфрат, в реальном мире источники имеющие разные.
Помимо прочих растений, бог высаживает в своём рае ещё и какие-то две субстанции, называемые деревьями "жизни" и "познания добра и зла". Почему он их не изготовляет, как, например, в истории про создание Земли все звёзды во Вселенной, предпочитая непременно выращивать, в тексте не поясняется. А чтобы рай было кому "возделывать и хранить", бог подселяет в него человека с именем Адам, слепив его "из праха земного" и зачем-то сразу же оснастив репродуктивной системой. Позже приверженцы опирающихся на Библию религий присвоят этому персонажу статус святого праведного праотца, пока же он получает от своего родителя лишь ограничивающее его свободу указание: "от дерева познания добра и зла не ешь" и пояснение необходимости следовать ему: "ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь". Однако, поскольку в истории про создание Земли абсолютно всю её флору бог чудесным образом сумел вырастить ещё до того, как сконструировал Солнце, не нуждаясь даже в нём, его внезапная потребность в садовнике выглядит почти также комично, как и ориентир "на востоке".
Затем, решив, что "нехорошо быть человеку одному", бог заставляет Адама, словно червяка, размножаться способом фрагментации. И тот, не смея ему возражать, погружается в состояние крепкого сна, после чего разделяется на две части. Одна из них, являющаяся его ребром, превращается в другое живое существо, исходный образец хоть и сильно напоминающее, но всё же от него отличающееся. В дальнейшем приверженцами библейских религий ему будет присвоен статус святой праведной праматери, а в рае, помимо строгого запрета употреблять "от дерева познания" и имени Ева, оно получает ещё и 2 прозвища: "жена" и "помощник". Легко заметить, что нейтральным является лишь первое из них, в то время как второе подчёркивает статус субъекта, своему родителю подчинённого и сотворённого не для себя, а исключительно для него. Так, фактически отождествляя через будущую праматерь значения слов "жена" и "помощник", авторы добавляют сексизм в идеологию Библии уже на первых её страницах.
Порождает эпизод с появлением Евы и немалое количество вопросов, в тексте ответов не имеющих. Возникают они, например, к фразе "это кость от костей моих и плоть от плоти моей, она будет называться женою, ибо взята от мужа своего", произнесённой Адамом, после того как место на его теле, откуда из него вылезает ребро, бог приводит в исходное состояние, а сам он, учебников по анатомии никогда не читавший, пробуждается и замечает возле себя нечто. На каком основании он делает такое очень неожиданное заключение относительно происхождения абсолютно незнакомого ему существа и почему вдруг, говоря о нём, употребляет слово "она", понять из текста возможным не представляется. Внезапно продемонстрированная им осведомлённость о своём внутреннем строении выглядит не менее удивительно, однако авторами не комментируется и она.
Вопрос: "почему, вместо того чтобы смастерить Еву, как и Адама, из "праха земного", бог её выращивает, причём не из почки, зуба или, например, ногтя, но именно из ребра?" ответа в тексте также не имеет. Поэтому его странное решение использовать для своих манипуляций кость, да ещё и не ту, которую отстегнуть от человека было бы гораздо проще, тоже наверняка оставляет читателей в недоумении.
С учётом же сведений из истории про создание Земли, утверждающих, что, помимо Адама, также и миллионы других животных богом не выращивались из чьих-то рёбер, сердец, желудков, языков или ушей, а были им изготовлены фактически из того же праха, нареканий не имевшего, его внезапный отказ и от данного материала, и от метода производства из него в пользу чего-то, экспериментально не проверенного, оставляет читателей в недоумении ещё большем.
Также почему-то не раскрывается авторами и тема сисек, как, впрочем, и других органов, имеющихся лишь у Евы или, наоборот, только у Адама. Попытка же самостоятельно ответить на непременно возникающий вопрос: "в какой конкретно помощи может нуждаться типичный садовник, если для её оказания ему требуется существо, обязательно имеющее сиськи и, например, клитор?", помимо осознания бредовости всего этого эпизода с появлением в рае дополнительного персонажа, не даёт абсолютно ничего. Другой, не менее важный вопрос: "если ценность Евы, как помощника садовнику заключается в наличии на её теле клитора, тогда почему этот орган у неё лишь один, да ещё и слишком маленький, особенно в сравнении с теми же сиськами, тоже не шибко то огромными?", разумного ответа также не имеет никакого. А обосновать полезность клитора в сельскохозяйственном труде вряд ли получится даже у самого фанатичного церковника.
Если же бог врёт, объясняя появление в рае Евы нуждой Адама в какой-то помощи по садоводству, а в действительности она выращивается в качестве персонажа, необходимого ему исключительно для создания своих копий, то уровень абсурда этим обстоятельством лишь повышается, поскольку умение людей достигать аналогичного результата способом более простым, наличия у них партнёров не требующим, наглядно демонстрируется её же собственным рождением. К тому же объяснить появление в рае не самой Евы, а её клитора, для полового размножения совсем не обязательного, данная версия не позволяет тоже.
Завершается вступительная часть этой истории фразой: "были наги Адам и жена его и не стыдились", позволяющей предположить, что в одновременном отсутствии психологического дискомфорта и одежды в погодных и социальных условиях, к нахождению без неё располагающих, авторы видят нечто не естественное, а невероятно удивительное, на чём заострить внимание читателей, как им кажется, следует обязательно.
Далее небесный создатель рая безответственно и даже провокационно оставляет "дерево познания" в открытом доступе, а сам куда-то пропадает. В качестве его оппонента в этой чудесной истории появляется новый персонаж, именуемый Змеем и характеризуемый фразой: "хитрее всех зверей полевых". Он заводит с Евой разговор на тему "дерева познания" и озвучивает ей о нём версию свою. Согласно ей, в этом магическом растении содержатся какие-то алкалоиды, не только смерть не влекущие, но ещё и способные кардинально изменять сознание потребителя вплоть до запуска механизма его эволюции, о чём хитрый Змей сообщает Еве фразой: "откроются глаза ваши, и вы будете как боги", кратко описывающей последствия приёма.
Решив сомнениями о достоверности той или иной версии себя не терзать, какое-то количество плодов "дерева познания" Ева употребляет. Вслед за ней так же поступает и Адам. Когда же их действие начинает ими ощущаться, они обнаруживают свою наготу и пробуют изготовить себе одежду из листьев, чем демонстрируют появившуюся у них тягу к познанию, но, естественно, не "добра" и "зла", а материального мира и собственной возможности по его переустройству, поскольку этика с её понятиями и категориями на пустом месте и внезапно не возникает, формируясь постепенно и обуславливаясь общественными отношениями, на территории безлюдного рая отсутствующими.
Так, проведя над собой смелый эксперимент, Ева с Адамом убеждаются в лживости бога, поскольку, вопреки его обещанию, съеденные ими плоды даже краткосрочного вреда их здоровью не причиняют никакого, утверждать о чём можно вполне уверенно, так как в противном случае про головокружение, озноб, тошноту, понос и прочие явные признаки отравления авторы сообщили бы непременно. Пишут же они лишь о том, что после изготовления из листьев некоторых фрагментов одежды Адам с Евой, услышав голос бога, "ходящего в раю во время прохлады", скрываются от него "между деревьями". То есть, согласно данной информации, единственным не очень приятным эффектом от попадания волшебных плодов внутрь Адама и Евы, заслуживающим упоминания, становится иногда возникающее в процессе трипов под подобными веществами, особенно при первом знакомстве с ними, ощущение некоторого психологического дискомфорта в виде тревоги. Опасность же оно представляет только при его чрезмерности, лишающей потребителя возможности контролировать собственные действия и руководить ими, причём в сочетании с пребыванием в условиях, чем-то угрожающих реально, вроде падения с крыши, наезда автомобиля или, например, конфликта с агрессивной публикой. Очевидно, что ситуация Евы и Адама является совсем иной, так как, несмотря на ощущаемую ими тревогу, контроль над своими действиями они не утрачивают, а трип у них и вовсе проходит в обстановке, максимально для него благоприятной. Впрочем, даже если бы они, испытывая невероятно сильное волнение, попали бы под колёса тепловоза, это обстоятельство факт лживости бога не отменило бы, потому что, обещая смерть за нарушение своего запрета, он утверждает не о некоторой её вероятности, а о неизбежности в срок, не превышающий сутки.
Кульминация этой чудесной истории наступает, после того как бог своих подопечных, скрывшихся от него "между деревьями", не обнаруживает и, не являясь, вопреки ошибочному мнению некоторых его фанатов, сущностью "всезнающей", кричит Адаму: "где ты?". Затем, когда тот откликается, он ему задаёт ещё 2 вопроса: "кто сказал тебе, что ты наг?" и "не ел ли ты от дерева, с которого я запретил?". Получив на последний из них ответ утвердительный и выяснив уже у Евы, что к происшествию причастен Змей, охваченный гневом бог проклинает его и обязывает в дальнейшем "ходить на чреве и есть прах", а для неё сочиняет 2 наказания других. Первое заключается в том, что во время беременности и в процессе родов ей в будущем придётся испытывать скорбь и болезненные ощущения, а второе - в необходимости подчиняться человеку, наделяемому правом над ней "господствовать". Однако, поскольку в качестве его помощника, а не равноценного ему партнёра, она создаётся изначально, что конкретно имеется ввиду, остаётся непонятным. Адаму же бог говорит: "за то, что ты послушал голоса жены и ел от дерева, со скорбью будешь питаться во все дни жизни твоей полевою травою в поте лица".
Наиболее же сильным и одновременно абсурдным выражением ярости рассвирепевшего бога становится его заявление о проклятии, помимо Змея, также ещё и Земли. Но что означает данная информация, в тексте опять не поясняется. Поэтому читателям остаётся только предполагать, что, вероятно, речь в нём идёт о распространении назначенных Адаму и его жене наказаний на их потомков. К ним авторы причисляют каждого из тех людей, которые будут существовать в дальнейшем, на что прямо указывает их утверждение: "Ева стала матерью всех живущих". И хотя оно опровергается тем, что ещё до организации рая, а именно в истории про создание Земли, её несчастных обитателей, в том числе, конечно же, и людей, бог уже произвёл и даже приказал им плодиться и размножаться, однако авторов данное обстоятельство почему-то нисколько не смущает.
Огласив Еве с Адамом назначенные им наказания, любитель загадочных субстанций выставляет их за пределы рая в гораздо менее комфортную для обитания среду, предварительно нарядив в одежду, изготовленную уже не из листьев или другого растительного материала, а из снятой с кого-то кожи. Но умерщвляет ли он её владельца, перед тем как разобрать на части, или же проводит данную процедуру способом значительно менее гуманным, для читателей остаётся в тайне.
Зато авторы сообщают, что, помимо гнева, бога охватывает ещё и страх, заставляющий его сказать кому-то, кого они не называют: "Адам стал как один из нас, зная добро и зло, теперь бы не взял также от дерева жизни". Данная фраза в совокупности с адресованными Еве словами Змея "откроются глаза ваши, и вы будете как боги" даёт читателям веское основание полагать, что сверхъестественных сущностей, создателю рая аналогичных, в сказочном библейском мире обитает совсем не мало, о чём ранее в Предисловии уже упоминалось.
А заканчивается эта история упоминанием некоего "Херувима". Правда, никакой информации об его природе в тексте не имеется. В нём сообщается только о том, что после расправы над Змеем, Евой и Адамом бог выставляет этого загадочного персонажа "на востоке у сада Эдемского" для того, чтобы "охранять путь к дереву жизни". Куда, когда и по какой причине рай вместе с растущими в нём волшебными фруктами и этим Херувимом в дальнейшем исчезает, история умалчивает.