История про создание Земли

Рассмотрение основных качеств центрального персонажа Библии начинается с истории о нём, находящейся в двух самых первых её главах. В ней сообщается о том, как он за 6 дней создаёт Землю, "свет", растения, звёзды, Луну, гадюк, блох, крыс, макак, лягушек, клопов, комаров, остриц, людей, тараканов, бегемотов и прочих обаятельных представителей животного мира, а затем, вероятно, желая, чтобы в дальнейшем все они неизбежно страдали от дефицита ресурсов и в борьбе за них занимались не прекращающимся ни на секунду взаимным истреблением, коварно благословляет их размножаться в пространстве ограниченного размера.

Свою рабочую неделю бог начинает с создания планеты "Земля" ("ארץ"), полностью покрытой водой, "неба" ("שמים") и какого-то загадочного "света" ("אור"). Затем он отделяет его от некой "тьмы" ("חשך"), называемой им "ночью" ("לילה"), и обозначает словом "день" ("יום"). Но что является источником этого электромагнитного излучения и где он располагается, авторы не сообщают. Оставляют они в тайне и сведения о строении Земли, а также о чудесном свойстве воды, позволяющем ей не замерзать и не закипать в почти абсолютном вакууме, причём при температуре, близкой к нулю. Словами "и был вечер, и было утро" ("ויהי ערב ויהי בקר") описание первых суток авторы завершают.

На следующий день с помощью заклинания "да будет твердь (или "свод", "רקיע") посреди воды" бог окутывает Землю газовой оболочкой, видит, что "это хорошо", но её состав и иные характеристики не разглашает, лишь обозначая словом "небо" ("שמים"). То, что данный объект уже был им создан днём ранее, ни его самого, ни авторов не смущает. Описание вторых суток, как и первых, они завершают фразой: "и был вечер, и было утро".

Третий день бог посвящает благоустройству своей юной планеты. Сначала, сказав океану подвинуться "в одно место" ("אלמקום אחד"), он превращает его в "собрание вод" ("למקוה המים") и называет их морями ("ימים"), а появившуюся на некоторых участках поверхности планеты "сушу" ("בשה") обозначает, как и её саму, словом "земля" ("ארץ"). Почему авторы, будто забывая о существовании рек, болот и других довольно влажных мест, не пишут о них ничего, остаётся непонятно. Зато в тексте опять встречается фраза: "увидел бог, что это хорошо" ("ירא אלהים כי טוב"), свидетельствующая о сохранении у него того же позитивного настроения, в котором он пребывал и в 2 предыдущих дня. Затем неутомимый творец, произнеся заклинание: "да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, и дерево плодовитое", добавляет в свой проект первые живые элементы. Почему он украшает ими лишь "сушу", водоёмы оставляя пустыми, авторы не поясняют, как и ситуацию с отсутствующим Солнцем, сложностей для существования яблонь, берёз, клёнов и баобабов не создающую, разумеется, никаких. Зато ещё раз отметить: "увидел бог, что это хорошо, и был вечер, и было утро" авторы не забывают.

Лишь на четвёртые сутки, сказав: "да будут светила на тверди небесной для отделения дня ("יום") от ночи ("לילה"), знамений и времён", бог создаёт многие секстиллионы звёзд, а попутно маленькую одинокую Луну. И хотя количество сваливающегося на читателей абсурда уже впечатляет, повысить его концентрацию авторы не боятся. Потому описание четвёртых суток завершается мощнейшей фразой: "создал бог два светила великие и звёзды, поставил их на тверди небесной, чтобы управлять днём и ночью, и увидел, что это хорошо". Так читателям становится известно о том, что (а) Солнце является отнюдь не звездой, но чем-то иным, (б) Луна же - "светилом", причём ещё и великим, (в) других объектов в космосе не существует, а (г) эти, во-первых, неподвижно стоят на "тверди небесной", во-вторых, имеют предназначение.

Наиболее же абсурдно в этой чудесной истории выглядит отсчёт времени днями, парадоксально начинающийся до появления Солнца. Но ни авторов, ни даже бога ненормальность столь странной ситуации нисколько не смущает. Зато её удаётся осознать некоторым его фанатам. И потому, пытаясь из неё выкрутиться, они заявляют, что слово "день" ("יום") означает не "сутки", а интервал времени более длительный, например, "эпоху". Однако назвать такую интерпретацию убедительной не позволяет регулярно повторяющаяся в тексте фраза: "и был вечер, и было утро", поскольку слова "ערב" и "בור", входящие в её состав, означают только части суток, но никак не "эпохи" и не что-то ещё, им подобное. Во-вторых, это утверждение верно и в отношении тех выражений, в которых слово "יום" употребляется в сочетании с конкретным числом. И ситуация в этой истории является именно такой. Например, сообщение о создании "суши" авторы сопровождают выражением "יום שלישי", означающим "день третий" или даже "вторник". Так же они поступают и в дальнейшем.

А история продолжается "эпохой" пятых суток. Их небесный труженик посвящает созданию птиц, пресмыкающихся и рыб. Что "это хорошо", он, разумеется, видит опять. Однако фактически данные слова означают: "и так сойдёт", поскольку реки с морями остаются не только без растений, но и без креветок, медуз, крабов, осьминогов, коралловых полипов и многих иных существ, населяющих водоёмы мира реального. В этот же день словами "плодитесь и размножайтесь" бог коварно "благословляет" придуманных им птиц, пресмыкающихся и рыб на взаимоистребление, в условиях ограниченного размера планеты неизбежное. Так читатели узнают об его жестокости, после чего встречают стандартную фразу: "и был вечер, и было утро".

Сочинять животных конкретно заморочившийся этим процессом бог продолжает и на шестой день. Сопровождая свои действия очередным волшебным заклинанием "да произведёт земля скотов, гадов и зверей", он добавляет в компанию к ранее созданным им пресмыкающимся, птицам и рыбам ещё 3 разновидности представителей животного мира. Первая из них получается самой малочисленной и включающей в себя незначительную часть травоядных млекопитающих, типа верблюдов, лошадей ослов и овец. Ко второй группе существ, порождённых безумной фантазией бога и обозначаемых словом "гады", авторы причисляют не только питонов, удавов, анаконд или, например, кобр, но также ещё насекомых и даже некоторых мелких млекопитающих. Все остальные обитатели "суши" автоматически попадают в категорию "зверей". А присутствующая в тексте фраза "увидел бог, что это хорошо" сюрпризом для читателей наверняка уже не становится.

И напоследок в свою этически сомнительную конструкцию, сильно напоминающую глобальную тюрьму, её создатель добавляет кое-что ещё, причём весьма неожиданное, из-за чего финал этой истории слегка сдвигается. Зато благодаря такому развитию её сюжета у читателей появляется очередная возможность испытать величайшее удивление, так как данным элементом, проект завершающим, становятся вовсе не бактерии, не грибы и даже не водоросли с моллюсками в морях и не планеты в космосе.

Наверняка это выглядит невероятно странным, и всё же после конструирования огромного количества лемуров, мартышек и прочих приматов, в том числе обезьян человекообразных, у бога внезапно возникает абсурдное желание зачем-то пополнить компанию гиббонов, горилл, орангутангов и шимпанзе ещё одним генетически им очень близким существом. И поэтому он, как уже отмечалось в предисловии, говорит кому-то, кого авторы не называют: "сотворим человека по образу нашему и по подобию нашему" ("נעשה אדם בצלמנו כדמותנו"). Но, видимо, этот персонаж идеей совместного проекта не заинтересовывается и участвовать в нём отказывается, причём сразу, поскольку уже в следующем предложении авторы сообщают, что "сотворил бог человека по образу своему мужчиной и женщиной" ("ברא אלהים את האדם בצלמו זכר ונקבה"), правда, никакой дополнительной информации ни о самих людях, ни о чудеснейшем процессе их изготовления не раскрывая. Зато благодаря этой фразе читателям становится известно о том, что бог является гермафродитом. А информация об особенностях внешности и поведения созданного им человека, позволяющая безошибочно отличить его, например, от бонобо или от шимпанзе обыкновенного, вероятно, имеется в какой-то другой религиозной литературе.

Ну а заканчивается эта чудесная история тем, что бог коварно благословляет людей не только на то, чтобы они, подобно прочим животным, плодились и размножались, но ещё и эксплуатировали их в собственных корыстных интересах. Об этом наиважнейшем моменте, закладывающем в фундамент идеологии "священного писания" видовую дискриминацию, читателям становится известно из фразы: "сотворил бог мужчину и женщину, благословил их и сказал им: плодитесь, размножайтесь, наполняйте Землю, обладайте ею и владычествуйте над рыбами, зверями, птицами, скотом и всяким животным пресмыкающимся". И хотя последующая жесточайшая эксплуатация людьми всего биоразнообразия, а также их потребительское отношение к нему как к ресурсу, требующему владычества над собой, находят оправдание отнюдь не только в этой фразе бога, указывающей на его склонность к живодёрству, переоценить её влияние на мировоззрение жителей цивилизации, густо пропитанной библейским гноем, почти невозможно.

Затем, после стандартной фразы "и был вечер, и было утро", уже в самом начале второй главы, авторы сообщают, что бог "совершил к седьмому дню дела, благословил и освятил его, ибо в оный почил". Так присуждение субботе особого статуса становится ещё одним подтверждением того, что речь в этой истории идёт не о каких-либо "эпохах", а о вполне обычной неделе.

Правда, если всякие нелепые и смешные зверюги типа страусов, слонов, крокодилов или кенгуру появляются в библейском мире не естественным путём, а выдумываются и создаются богом, то более вероятным кажется, что этот величайший криэйтор расслабляется и отдыхает уже начиная с четверга. Потому что возникновение у него такого максимально странного желания одним животным крепить на головы ветвистые деревяшки, другим - оттягивать шеи, третьим - носы заменять шлангами, четвёртых - самих мастерить тонкими, длинными и без лап - иному объяснению поддаётся вряд ли. Все эти утконосы, дикобразы, черепахи, жирафы и прочие забавные уродцы, населяющие зоопарк планетарного масштаба, своими повадками и строением не говорят, но кричат о том, что каждый из них является результатом не серьёзной, ответственной и вдумчивой работы, а веселья, приколов, угара и балдежа в процессе поглощения дыма сжигаемых волшебных трав, вырастающих на библейской Земле уже на третий день.

А поскольку китов, кротов, моржей, ежей, пеликанов, червей и клещей, обитающих и в воде, и под землёй, и в телах иных созданий, имеющих и странную внешность, и замысловатое внутреннее строение, различающихся между собой размерами, повадками, способами размножения и огромнейшим количеством прочих особенностей, бог конструирует не сотню и даже не тысячу, но миллионы, то, вероятно, перед своей весёлой заморочкой, ещё до того, как приступить к поглощению дыма, он капитально ускоряется, причём чем-то очень качественным.

Впрочем, вариант, предполагающий наличие собственной дури в голове бога, позволяющей ему заниматься ерундой без веществ, не исключается тоже. Но в любом случае то, что представляет собой естественное следствие длительного и слепого эволюционного процесса, в пользу наличия "разумного" замысла у какого-то "творца" не свидетельствует никак.

У читателей же в процессе знакомства с этой историей наверняка возникает вопрос: "чем бог занимался до начала своей трудовой недели?", однако авторы почему-то оставляют его без ответа.

другие истории