История про левита и наложницу

События истории, содержащейся в трёх финальных главах Книги судей Израилевых, начинаются в населённой потомками иудейского патриарха Вениамина Гиве. Оказавшись в этом прекрасном городе, левит, его слуга и наложница заруливают к незнакомому им старику и остаются у него до утра. Когда же наступает ночь, жилище этого человека окружают "люди развратные" и нагло говорят ему: "выведи вошедшего в дом твой, мы познаем его". Тогда он, подражая праведному Лоту из истории про дождь из серы и огня, отвечает этим развратным людям: "братья мои, не делайте безумия, у меня дочь девица, и у него наложница, выведу я их, делайте с ними, что угодно", но так как те предложенный им вариант отвергают, левит принимает решение действовать на опережение и выталкивает свою женщину на улицу, согласия на то от неё самой, разумеется, не получая. Развратные люди насилуют её "до утра", вследствие чего она умирает и остаётся лежать на пороге того дома, в котором левит со своим слугой и гостеприимным дедом досматривают сны. Всё это время бог, видимо, занимается чем-то гораздо более для него важным и потому в ситуацию не вмешивается, фактически становясь соучастником изнасилования. А прекрасно отдохнувший за ночь и проснувшийся утром левит выходит на улицу, чтобы покинуть Гиву и отправиться дальше, видит наложницу, лежащую во дворе без признаков жизни, говорит ей: "вставай, пойдём", убеждается в том, что она мертва, укладывает её на осла, увозит с собой, после чего, прибыв в свой дом, расчленяет труп на фрагменты, упаковывает их в бандерольки и вместе с голосовыми сообщениями "обратите внимание на это, посоветуйтесь и скажите, бывало ли когда подобное?" рассылает "во все пределы Израилевы".

Очень скоро фрагменты трупа не пережившей групповое изнасилование женщины прибывают по указанным левитом адресам и заинтересовывают получателей, а затем и других их сородичей, вследствие чего у них возникает желание в происшествии разобраться, потому они озадачиваются выяснением его обстоятельств. Слегка исказив некоторые из них, а кое-что и вовсе решив утаить, левит озвучивает общественности свою версию случившегося: "жители Гивы окружили меня ночью, намеревались убить, наложницу мою замучили, надругавшись над нею, так, что она умерла, я разрезал её и послал во все области владения Израилева, ибо сделали срамное".

Поверив словам мужика, привлекшего к себе внимание общественности массовой почтовой рассылкой расчленённой им женщины, и не услышав версию тех, кого он, возможно, оговорил, иудеи стягиваются вооружённой толпой к Гиве и выдвигают её жителям требование: "выдайте развращённых людей, мы умертвим их и искореним зло". Однако удовлетворить его потомки Вениамина отказываются и тоже приводят себя в состояние боевой готовности, собрав "семьсот человек отборных, которые, бросая из пращей камни в волос, не бросали мимо", из самой Гивы, а также ещё 26000 "обнажающих меч" мужчин из других своих городов. Всех прочих иудеев, разозлившихся на них, стягивается к месту противостояния с ними гораздо более внушительная толпа численностью в 400000 человек.

И тут в этой прекрасной истории внезапно появляется бог. На заданный ему вопрос: "кто из нас прежде пойдёт на войну с сынами Вениамина?" он, словно долгое время пристально наблюдая за развитием событий и ожидая, когда же уже понадобится его помощь, отвечает, что Иуда, сразу после чего происходит первая битва. Побеждают в ней защитники Гивы. Сколько их остаётся живыми, информация в тексте отсутствует. Зато в нём сообщается, что осаждающих город погибает двадцать две тысячи. Но от поражения они оправляются и, решая, "вступать ли ещё в сражение с сынами Вениамина?", адресуют этот вопрос богу. Его ответ "идите" становится сигналом для возобновления внутрииудейской бойни. Победить в ней нападающей стороне не удаётся, а её численность сокращается ещё на восемнадцать тысяч человек. Сведения о потерях защитников Гивы авторы почему-то не озвучивают опять.

В третий раз с вопросом: "выходить ли ещё на сражение с сынами Вениамина, брата моего?" к богу обращается лично праведный первосвященник Финеес. Получив утвердительный ответ, он отправляет объединённое иудейское войско в очередной штурм, в этот раз завершающийся захватом Гивы и уничтожением двадцати пяти тысяч её защитников. Однако только лишь ими нападающие не ограничиваются, о чём авторы сообщают фразой: "израильтяне поразили мечом и людей, и скот, и всё, что встречалось, и все находившиеся на пути города сожгли огнём". Итоговое количество иудеев, гибнущих в этой благодатной божественной заварушке, авторы не указывают. Зато они пишут, что после неё из всех потомков Вениамина живыми остаются лишь 600 сумевших спастись бегством мужчин.

Затем победителей неожиданно охватывает сильнейшая печаль, так как каждый из них успевает поклясться в том, что избежавшим смерти потомкам Вениамина ни одну из своих дочерей в жёны не отдаст никогда. Следовательно, если в дальнейшем у этих их "братьев" всё-таки появятся дети, то они уже будут не иудеями, а представителями какого-то другого народа. Правда, учитывая, что потомков Вениамина, благодаря самим победителям, уже могло не остаться вовсе, охватившая их печаль выглядит очень странно и логически необъяснимо. Зачем они вообще дают такую клятву, последствия которой приемлемыми для них не являются, и почему их действия не пресекаются богом, тоже остаётся непонятно.

Но вдруг приунывшие победители обнаруживают, что среди них нет никого из Иависа. Данное обстоятельство позволяет им заключить, что вступить в брак с уцелевшими потомками Вениамина могут иудейские девушки, живущие в этом городе, вследствие чего всеобщая грусть быстро сменяется ликованьем. Вожди победителей собирают 12000 бойцов и приказывают им: "идите, поразите жителей Иависа, детей и всякую женщину, познавшую ложе мужеское, предайте заклятию, а девиц оставляйте".

Далее совершается очередная жестокая и бессмысленная внутрииудейская резня, а после её завершения в отношении выживших в ней дам проводится богоугодная проверка на предмет их соответствия требованию "не познавшие ложе мужеское". Проходят её лишь 400 жительниц Иависа. Их не умерщвляют, как остальных, а словно какой-то товар отдают уцелевшим потомкам Вениамина. Но поскольку треть этих мужиков остаётся без подарка, внезапно подобревшие к ним иудейские старейшины заменяют им его тем, что поясняют, как в сложившейся ситуации следует поступить: "каждый год бывает праздник Господень в Силоме, засядьте в виноградниках и смотрите, когда выйдут девицы плясать, тогда схватите себе и идите".

Словами "сыны Вениамина взяли жён по числу своему из бывших в хороводе, которых они похитили, пошли и возвратились в удел свой, построили города, стали жить в них" эта чудесная история заканчивается. То, что показываемая в ней авторами дичайшая дискриминация людей по половому признаку богом полностью одобряется, сомнений вызывать не должно, поскольку ни в нападение на Иавис, завершающееся проверкой его выживших обитательниц на предмет наличия у них девственности, ни в похищение женщин Силома, как и в изнасилование наложницы левита в Гиве, он не вмешивается, проявляя себя исключительно приказами убивать потомков патриарха Вениамина, в том числе совсем юных, чем, помимо жестокости, наглядно демонстрирует ещё и свою несправедливость. Как и в предыдущей истории про Авимелеха, он и в этой (а) не создаёт условий, возможность возникновения трэшовой ситуации исключающих, (б) не препятствует её развитию и (в) не карает конкретных причастных к ней людей, а лишь способствует увеличению количества запредельного безумия. Однако удивительным является совсем другое, а именно то, что значительная часть жителей Земли, располагая свободным доступом к информации об этом сказочном персонаже, продолжают ему поклоняться и попутно обогащать служителей его культа.

другие истории