resistance (pt. 2)

предыдущая > https://telegra.ph/resistance-pt-1-10-09

Чонвон пробирался сквозь толпу благоговейных лиц, что стояли, задрав головы. Это место напоминало обледеневший дворец. Свет, пробиравшийся сквозь тонкие полоски окон, принадлежал любому из миров, но только не тому, что по-настоящему находился снаружи. Жемчужина биохай-тэка в самом центре Сеула. На глазах у всех тех, кто не способен видеть дальше своего носа.

Это была не церковь. Это было её подобие, созданное богом, который провозгласил себя сам. Он же называл это место храмом. Но там, где у обычных храмов стоял алтарь, здесь возвышалась сцена с трибуной. Панель светилась сосудами диодов, реагируя на каждый осторожный шаг. Словно сердце. Нутро храма дышало.

Над головой темнел огромный экран, чтобы увидеть и услышать Его Превосходительство каждый смог. Изображение с него транслировалось на всех каналах вампирского ТВ, на всех видеохостингах; голос передавался на каждой радиоволне в прямом эфире и в повторе до самого утра. От проповедей было трудно отделаться. В той цифровой среде, что взрастил Совет, они везде дышали в затылок.

Ян замер среди сбитых в кучу холодных тел. Обычно солдаты собирались сзади, у самых стен, но сегодня он пробился ближе к трибунам, потому что не хотел смотреть вверх. В этот раз казалось, что вампиров, пришедших услышать Ли Хисына, было особенно много. Или он просто забыл, каково это — вот так стоять в толпе, слушая его. Не то чтобы эти воспоминания стоили того, чтобы их беречь.

В огромном зале стояла тишина. Гробовая, мёртвая тишина. Здесь не было шёпота, не было слышно дыхания или шагов. Время пришло, тяжёлые титановые двери закрылись, простонав на весь зал. Звук гулко ушёл под потолок. Из круглого окна на рассыпанных внизу вампиров смотрел кусочек луны.

На сэрмоны запрещалось опаздывать. Все желающие услышать истину из первых уст, должно быть, уже были здесь. Остальных снаружи храма ждал экран. Чонвон подозревал, что на время проповедей ОТиИ активировали барьер, который скрывал происходящее от глаз людей. Система считывала прибывших у дверей, отсчитывая количество оставшихся мест. На чём строились эти цифры оставалось только гадать. Скамеек в храме не было. Вместо них центральный зал был испещрён узкими отверстиями в полу. С началом проповеди из-под земли поднимались выступы, что делили толпу на ряды. Это сделали для того, чтобы после храм можно было покинуть организованными колоннами. Но Чонвону казалось, что с таким раскладом легче навернуться при любом вольном движении, чем уйти отсюда без проблем.

На входе система зафиксировала номер его жетона, и красный индикатор безжалостно напомнил, что пропускать проповеди в этом году Яну больше нельзя. Оглядывая зал сейчас, Чонвон попытался прикинуть, сколько вокруг ещё таких же служащих, как он — не жаждущих, но обязанных. И ожидаемо обнаружил, что окружён гражданскими. Парень по левую руку был обращённым. Такие, должно быть, приходили на сэрмоны добровольно.

О прибытии Ли Хисына известил далёкий гул шагов. Они приближались — медленно и размеренно, с чувством собственного достоинства и полным осознанием того, что толпа под сценой его ждёт. Будет ждать, сколько потребуется. И всё же глава не любил задерживать начало и играть на своей важности. Сэрмоны начинались точно в срок, когда ночь полностью вступала в свои права.

Луна в зените дала отсчёт.

В груди неприятно ёкнуло, когда Чонвон снова увидел его. Пусть теперь он делил этот вид с толпой, никто из вампиров рядом с ним не знал, как на самом деле блестит плотный слой его теней. Ян тоже не хотел этого знать. После стольких лет Ли Хисын всё ещё не оставлял его равнодушным.

Церемониальный костюм главы чем-то напоминал генеральскую форму и безупречно обхватывал его фигуру. Погоны вспыхнули под светом софитов, словно свежая кровь. Ли Хисын замер за трибуной, окинул взглядом раскинувшееся перед ним море голов и улыбнулся краем губ. Толпа как один проглотила восхищённый вздох. Сглотнув застывший в горле ком, Чонвон пожалел о том, что пробился так близко. Он был винтиком, что выпал из системы, из-за него теперь сбоил механизм. Вдохи с двух сторон осыпались при столкновении с его безразличием. Прямо по центру произошёл разлад. Впрочем, масштаб был слишком велик, чтобы Ли Хисын узнал об этом наверняка. При всей его чувствительности, Ян сомневался, что это возможно.

Ли Хисын вскинул руки, приветствуя вампиров, и, если бы у них только бились сердца, они бы остановились по взмаху его ладони. Он одарил толпу почти материнской улыбкой. Камера отразила её на большом экране храма и тысяче других за его пределами. Но, глядя на неё из первых рядов, Чонвон поспешил опустить глаза. Экран прекрасно передавал его очарование, но всё же не давал того же эффекта. Ян вдруг запоздало задумался о том, что заставило его пробиться вперёд, но сколько ни думал, так и не смог найти ответ. Знал лишь, что ему здесь было не место.

Голос главы накрыл зал тяжёлой, звучной вуалью, и Чонвона будто окунули в тёмную воду с головой. Его слова пробивались сквозь толщу воды, проникали в поры и мешались с кровью. Проповеди оставляли странное чувство. У каждого оно было разным, но Яну каждый раз чудилось, что внутри него разлилась липкая тьма. Она не смывалась водой, не соскребалась ногтями. Он выходил оттуда с лёгкой, но пустой головой, и чем больше пытался вспомнить хоть одно слово, тем больше её забивало туманом. Если подумать, у него не было ни одного чёткого воспоминания о сэрмонах — только набор ассоциаций и неприятный червячок, который буравил во внутренностях дыру, независимо от того, приходил он или нет.

Ян скосил взгляд. Вокруг пестрели цвета, его чёрная форма терялась на их фоне. Сэрмоны были относительно новой главой в истории вампиров. Сформировать своё отношение к ним не представлялось возможным; Ян слышал, что его отдел исправно посещал каждое подобное мероприятие в первом составе. Они воспринимали это как служебный долг, такую же рабочую обязанность, как и прочие из тех, что они выполняли, не задавая вопросов. Только он, услышав об очередной «обязанности», суть которой до конца не была ясна, посмел воспротивиться. Инстинктивно. И до сих пор противился столько, сколько позволял установленный порядком лимит.

Голос Ли Хисына припечатал ускользающий отголосок мысли:

— Кровь, — произнёс он вдохновенно, с нотой ностальгии, — это пережиток прошлого.

Слова всегда были разными, но суть не менялась. Он никогда не позволял себе читать, никогда не позволял смотреть вниз. Мерцающие глаза всегда смотрели на толпу. Они даровали благословение тем, кому удавалось поймать его блуждающий взгляд.

— Настало время, когда мы стали сильнее своей природы. Мы сумели обуздать жажду и встать на тропу примирения с теми, кого наши предки называли жертвами и делили на резус-факторы. Кровь должна быть живой, — он вздёрнул руку, делая акцент, — но жить она должна в том, кому принадлежит, только если он не решит поделиться ей добровольно. Это основа. Прогресс позволил нам отказаться от жесткости и подарил достойные варианты замены. Мы меняем историю. Мы ведём поколения к новой, лучшей жизни.

Называть себя прогрессом единолично было смело с его стороны. Никто в зале этого не понимал.

Тема крови была для Чонвона тяжёлой с тех самых пор, как Дом Ян наказали за злоупотребление по его неосторожной наводке. Всё усложнялось и тем, что, будучи аристократом, добровольно избравшим искусственную кровь, Чонвон не смел осуждать эту пропаганду. Больше — он её понимал. Как обстояли дела сейчас в том мире, который он оставил? Ян не знал. Но с того момента аристократам не оставили выбора. Ли Хисын занялся контролем их перехода на искусственные виды крови. Лично. Даже пакеты с донорской кровью стали роскошью, единственной, которую аристократы не могли себе позволить. С начала времён они считали живую кровь символом благородства. Они были готовы за него бороться, но оказались недостаточно сильны перед лицом меняющегося мира. Так в древние порядки вторглись чужаки. Верно ли так называть сторонников прогресса? Даже будучи потомком княжеского рода, Чонвон считал отказ от крови более благородным. При виде крови аристократы теряли рассудок, мнимый символ благородства искажал их лица до неузнаваемости, превращая в монстров. Но вампиры… Вампиры не были монстрами. Монстрами их окрестили люди.

— Наше существование рядом с людьми — дар, который мы должны беречь, — глава будто поймал поток его мыслей, и Чонвон вздрогнул от холода, что пробежал по спине. — Оно же тайна, которую мы обязались сохранить во имя двух миров. Во имя мира, который нас принял.

Под рёбрами вдруг волной разлился страх. Тайна, которую они обязались сохранить. Ян давал клятву перед ночью. Он ведь клялся ей в своей верности, прекрасно понимая, кто представляет её лицо. В просторном храме резко стало душно, будто кто-то ударил его под дых, выбив весь воздух из лёгких. Пространство сомкнуло пальцы вокруг его шеи, вцепилось ими в замершее сердце и вновь попыталось вырвать его из груди. Первородный страх не поддавался объяснению. Он разлился болью по всему телу и теперь бил по груди и заламывал руки.

Мир на периферии поплыл, смазались сосредоточенные в восхищении лица. Осталось только одно — то, что вещало о лучшем мире. Казалось, Ли Хисын смотрел прямо на него.

Чонвон ослабил галстук. Тот собрался кучей на груди из-за застёжки. Эта форма была слишком тесной, чтобы бояться, слишком тесной, чтобы дышать, она сковывала движения и липла к телу. Он попытался сделать вдох сжавшимися лёгкими. И не сразу заметил, что глава замолчал.

Бесконечные секунды Хисын стоял с закрытыми глазами. В черноте под веками он по-прежнему видел толпу: она состояла из волн, нитей и чувств, спутанных между собой из-за близости тел. И что-то в ней сейчас взволновалось, будто центр провалился, срываясь в водоворот. Слишком много… Их было слишком много, и они все по-своему его боялись. Найти бьющийся в панике источник не представлялось возможным.

Глава распахнул глаза. Прищурившись, он принялся изучать ряды перед ним, один за другим. От плавных движений прозрачных глаз Яна прошибло на пот. Подобно хищнику, глава искал в толпе добычу. Ян прикусил щёку изнутри, изо всех сил стараясь удержать лицо в облепившей его толпе, чтобы не выдать себя внешне. Нутро было уже не спасти, оно крошилось, будто кто-то перемалывал ему кости. Он знал, что выглядит невозмутимо, что умеет выглядеть невозмутимо, но скулы предательски дрожали в напряжении, грозясь разрушить последнее, что могло его спасти. Взгляд смотрел прямо на трибуну. Холодные глаза Ли Хисына вспарывали толпу, их лезвие стремительно приближалось. Они вот-вот должны были столкнуться. Чонвон замер, распрямившись, готовый принять его удар, как приняли сотни других, пропустить его через себя.. как вдруг его пробило током.

Он знает.

Внутренние органы забились в конвульсиях, как после блокатора.

Он знает.

Сделанный с таким трудом вдох обжёг лёгкие изнутри.

Знает. Знает. Знаетзнаетзнаетзнает…

А если нет, то Ян должен ему сообщить. Покаяться. Казалось, что-то подпирает его колени, вынуждая рухнуть на пол прямо здесь, посреди зала, даже если выступы не позволят этого сделать, и он раздробит колени об их край. Что он скажет? Если информация будет ценной, Ли Хисын может его пощадить. Что угодно… Что-

Мысль хлыстнула его по лицу. Холодный прищур над головой внезапно уступил место привычному снисходительному блеску, и глава продолжил речь в том же темпе, на той же глубине, словно не было этой заминки, тяжесть которой каждый ощутил шкурой. Он снова погрузил маленький мир внутри храма в транс. И в этом море не смевших ему перечить, Чонвон стал тем, кто уже нарушил правила…

Ведомый его голосом, Ян понимал одно. Если они попадутся, его действительно убьют.

Чонвон покинул храм в том же трансе с одним этим лишь словом в голове. На этот раз оно вселяло ужас. Неописуемый и иррациональный, он продирался меж рёбер и жёг изнутри.

Парализованный им, Чонвон забыл о своей силе и теперь пешком пересекал парковку, усеянную редкими островами машин. Холодный ноябрьский воздух трепал взмокшие волосы, ледяными пальцами пробирался под одежду. Мысли отказывались приходить в порядок, так или иначе возвращая его к тому, чего он, как думал, никогда не боялся. Неужели храбрился? Перед самим-то собой? С тех пор как его мир начал переворачиваться с ног на голову, Ян уже не был ни в чём уверен. Казалось, он сходит с ума.

Словно желая подтвердить или опровергнуть это, темноту перед ним прорезали слепящие полосы света. Ближайшая к нему машина оказалась не покинутым куском металла, и Чонвон замер в свете её фар, как испуганный зверь. Он не мог сдвинуться с места, смотрел на выжигающий глаза свет как на последнее, что он видел в этой жизни.

Ли Хисын знает.

Его убьют.

Его и Джейка, а затем доберутся до Рики и разберут его на части, как Шим и сказал. И никто из них не увидит того мира, о котором мальчишка говорил накануне.

Свет погас так же резко, как и вспыхнул. Пятно перед глазами мешало видеть. В темноте проступили знакомые очертания внедорожника. Осознав, что всё это он время не дышал, Ян выдохнул, едва не пошатнувшись. Хлопнула дверца — Джейк поспешил выйти из машины. Лицо вампира, запечатлённое в резком свете фар, ему не понравилось.

Он подошёл к Чонвону вплотную. Несмотря на близкий жар его кожи, тот не сдвинулся с места — так и смотрел перед собой, выпотрошенный и испуганный. Таким пограничник видел его впервые.

Джейк с беспокойством вгляделся в остекленевшие, будто слепые глаза:

— В чём дело?

Чонвон затряс головой, словно выдавить хоть слово означало вонзить нож в спину верховного вампира. Что он должен был ответить? Он даже не понимал, что с ним происходит. Ковёр в кабинете Ли Хисына никогда не манил так распластаться по нему, как сейчас. При взгляде на пограничника что-то внутри завыло, призывая к немедленной телепортации.

Шим выругался себе под нос и, бесцеремонно схватив того за плечо, силой усадил в машину на пассажирское сиденье. Сам Джейк рухнул на водительское секундами позже. Горячие пальцы впились в нервно трясущееся колено вампира. Раз Чонвон не понимал слов, то должен был среагировать хотя бы на боль. Его дверца закрылась с громким хлопком, зарычал двигатель, и машина рывком сорвалась с места. Их ждала площадка у воды…

— В чём дело? — повторил Джейк, едва мотор заглох.

К тому моменту Чонвон перестал выглядеть так, будто вот-вот отдаст себя на растерзание пространству, и задышал ровнее. Он больше не вжимался в кресло, будто нечто может навредить, и сомкнутые в кулаки ладони теперь расслабились. Чужую горячую руку со своего колена Ян так и не убрал, лишь изредка царапал короткими ногтями поверх штанов в опасной близости от неё. Это выдавало не столько его дискомфорт, сколько его беспокойство.

— Я нарушил свои должностные обязанности.

— Это не новость, — хмыкнул Джейк.

— Мы не сможем скрыть это от него, — произнёс Чонвон, разглядывая мир по ту сторону лобового стекла. Его голос раскручивался, как туго стянутая пружина. Ещё немного — и будет взрыв.

— Я уже говорил, что тебе необязательно в это лезть. Не я заставил тебя сделать выбор. А теперь что? Ты хочешь передумать? — насмешливый голос пограничника заржавел и засквозил холодом. Если Ян Чонвон станет проблемой, будет проще убрать его сейчас. Что до последствий… Шим разберётся с ними позже, когда вывезет Рики из страны. Возможно, прямо сейчас счёт пошёл на часы.

— Он убьёт меня, ты понимаешь? — он перевёл тусклый взгляд на Шима. В следующий миг в его глубине что-то оборвалось, и лицо исказилось, когда Ян взревел: — ОН МЕНЯ УБЬЁТ!

Ладонь с колена метнулась вверх, наотмашь ударив вампира по лицу. Воспользовавшись заминкой, Джейк подался вперёд, вдавил Яна в сиденье и зажал ему рот. Чонвон продолжал что-то мычать, скалился ему в ладонь, пытался изловчиться и укусить его за руку, но пограничник не отпускал. Шим внимательно следил за его глазами — разгневанными, сияющими, как ледник на свету. Нет, Ян Чонвон, которого он знал, не стал бы идти на попятную. И смерти он тоже не боялся…

Суть проповедей внезапно обнажилась, стала ясна, как никогда раньше. Всё это было не напоминанием, а завуалированным приказом жить так, как Совет того хотел. Вероятно, он строил свою речь так, что любой, кто обнаруживал себя причастным к нарушениям, начинал сходить с ума. У них действительно было не так много времени. И его станет ещё меньше, если он не успокоит Чонвона прямо сейчас.

— Послушай, — горячая рука до боли впилась в плечо. — Он тебя не убьёт, — произнёс Джейк. Слова принесли чувство дежавю, но повторять всё то же по второму кругу он не собирался. — Мы это уже обсуждали. Ян Чонвон, которого я знаю, не боится смерти. Он идёт напролом и защищает то, что считает правильным. У него есть своё мнение, даже несмотря на то, что он знает, как опасно его иметь. И он очень важен для того, кто его напугал. Не позволяй себе углубляться в это чувство.

— Я не напуган, — прошипел Ян сквозь чужие пальцы. Он не стал отрицать своей важности. Ли Хисын по-прежнему смотрел на него так, будто слепил сам, будто он был лучшим его творением даже после стольких лет. Он гордился им больше, чем собственный отец. Ещё тогда ходили слухи, что глава считает отпрыска Янов своим преемником. Это знание внезапно отрезвило, и страх притупился. Вампир посчитал его глупым и теперь уже не понимал, что именно его напугало. Речь главы была обычной, ничем не отличавшейся от сотни других, кроме мимолётной заминки. Но даже так его не повязали на выходе из храма. Так что, чёрт возьми, заставило его метаться прямо на глазах пограничника?

— Он может обладать информацией, — подтвердил Джейк. Только что на сэрмоне Ли Хисын получил наводку, в этом он был уверен. Как и в том, что это всё ещё не делало его победителем. — Но я смею предположить, что он пока не знает ни как связать её с тобой, ни в каком направлении искать.

— О чём ты? — огрызнулся Чонвон. Ему всё представлялось очевидным.

— Просто поверь. Всё не так плохо.

— Тогда нужно подумать, как мы будем прятать Ни-ки, — теперь Ян не сомневался, что он пойдёт по их следам. Увлечённый рассуждениями, он не заметил, что блестящий взгляд Джейка потяжелел и вот-вот прожжёт его насквозь.

— Ни-ки? — Шим не слушал. Его тяжёлый шёпот отпечатался на коже ударом, прервав череду возможных исходов.

Чонвон обернулся, встретившись с его потемневшими глазами. Лицо застыло в маске, которую он не мог описать. Пограничник выглядел так, будто то, на что он положил жизнь, рухнуло от дуновения ветра.

— Повтори, — Джейк угрожающе понизил голос.

На секунду в глазах Яна вспыхнул страх, по вкусу совершенно иной, чем тот, что навеяла проповедь. Он быстро померк за защитной колючей проволокой. Чонвон промолчал, дёрнув губой с намёком, что не собирается повторять.

— Что ты сделал? — прошипел Джейк. — Что ты ему рассказал?

Казалось, вместе с его шёпотом шипит кровь. Чонвон не ошибся. В следующий миг рука пограничника взметнулась вверх, но вместо удара пальцы впервые оказались сложены в пас в опасной близости от него. Джейк согнул фаланги, и Чонвон почувствовал, как сонную артерию под кожей выкрутило. Она задрожала. Чудовищная сила сдавила горло. Он снова не мог сделать вдох. Вены на шее вздулись, остывшая кровь прилила к лицу, и Ян с трудом нашёл в себе силы прохрипеть:

— Ничего… Я ничего ему не говорил… — во всяком случае, он не врал. Рики по-прежнему ничего не знал о пограничниках. Остальное… Остальное было слабостью, которую Чонвон почему-то позволял себе в его присутствии. И потому стало их общим секретом.

Давление ослабло, невидимая рука отпустила. Казалось, Джейк отпускал его нехотя, с недоверием, ожидая подвоха. Но вампир лишь схватился за шею и принялся растирать кожу, чтобы прогнать это ужасное чувство хватки на горле. Как назло, не помогало. Так, должно быть, чувствовал себя Рики в тот самый миг в переулке…

— Чонвон, — Джейк продолжал буравить его взглядом и по-прежнему ждал ответа. Он больше не угрожал, но это не прибавляло желания отвечать. Разглядывая его резко заострившееся лицо, Ян испытал разочарование от того, что не может просто плюнуть ему в морду.

— Не больше, чем мог, — оскалился он в ответ. — Он ходит по грани этого мира, Джейк. И ему стоит понимать, что имя — это ключ, который нельзя давать кому попало. Так пусть он хотя бы назовётся иначе, чтобы нам не пришлось собирать его по частям, — прошипел Чонвон. — Он умный ребёнок. Поймёт, когда это необходимо.

Какое-то время Джейк смотрел на него, жалея, что не способен пробраться в голову вампира и выудить оттуда всю правду. С вызовом взирая на него в ответ, Чонвон невольно подумал, что их с Ли Хисыном глаза подобны в своей пронзительности. От этой мысли скрутило желудок, и Ян поспешил отмахнуться от неё.

— Ладно, — пограничник перестал давить своим внушительным присутствием и откинулся на спинку водительского сиденья.

Достигнутый с трудом компромисс показался подозрительно лёгким для человека, только что готового пустить в ход магию крови. Проследив за его взглядом, Ян снова упёрся в раскинувшуюся перед ними чёрную воду. Этот вид приносил ему покой. Его шаткую чашу они с Джейком несколько секунд делили на двоих.

— Какие у тебя новости? — наконец спросил Шим после недолгой паузы.

— Он принял меня, как ты и сказал, — нехотя признал Чонвон. — Но знаешь, что смешно? Ему было абсолютно всё равно. Спихнул всё на отдел, словно вся эта подзаборная дрянь — не его ответственность и их нападения его не касаются.

Он умолчал о том, что в итоге вывело главу на эмоции. Если бы Ян мог, он бы вообще избавился от этого воспоминания. Он порывался спросить, хочет ли Шим послушать его мнение, но вовремя одёрнул себя. Встреча с главой дала понять, что Ли Хисын не пытался его убить. Но он точно имел отношение к происходящему. Почему система, что с момента его вступления в должность работала исправно, вдруг дала сбой? Ответ напрашивался сам собой. У Чонвона не было никаких доказательств, но он покинул кабинет, убедившись в своей правде. Не в той, в которой он стал целенаправленной жертвой, а в той, в которой Ли Хисын контролировал даже то, что с виду теряло контроль. Так пусть Шим придёт в ужас, когда докопается до неё сам.

— У тебя что? — Ян равнодушно вернул пограничнику вопрос.

Джейк вздохнул, прикрыв глаза рукой:

— Нападавшие на тебя устранены. Все до единого.

На мгновение между ними тетивой натянулась тишина. А затем Ян спустил стрелу:

— Как?

— Некто по имени Джейк Шим расправился с ними под протокол, — он хмыкнул. Кривая усмешка бесконтрольно расчертила его лицо. Ладонь по-прежнему закрывала глаза, пальцы давили на веки, и вампир счёл эту картину жуткой даже по собственным меркам.

— Ты этого не делал, — он кивнул своим мыслям.

— Естественно, не делал, — подтвердил Джейк. — Кто-то специально избавился от них, чтобы скрыть своё присутствие в этом деле. Он, очевидно, не хотел, чтобы я их допросил.

— Тела? — сухо уточнил Чонвон. Как солдат ОГП, он знал, что даже мёртвые могли о многом рассказать.

Но тот, кто отдал ОпКО приказ, должно быть, тоже был в курсе.

— Их нет, — Джейк развёл руками, и его улыбка стала ещё шире, обнажив клык с одной стороны. Чонвону всегда казалось странным, что их задатки были и у людей. Казалось, ситуация забавляла пограничника, но Ян прекрасно видел — под насмешкой тот прятал натянутые до предела нервы. Его именем и статусом воспользовались, чтобы списать убийства. И пусть по закону казнь имела место и была наиболее вероятным исходом для той группы обращённых, процедура явно подверглась нарушениям. Для чего?

Чонвон стиснул зубы. Казалось, он слышал, как в недрах черепной коробки заскрежетали шестерёнки. Память выплюнула на поверхность факт, который только недавно стал открытием, а теперь по каким-то причинам вписывался в общую картину.

— Тебе это ничего не напоминает? — осторожно спросил Чонвон. Любое предположение могло увести их по ложному следу.

Джейк повернул к нему голову. Его взгляд вперился в хмурое лицо вампира в ожидании продолжения. Чонвон выдержал, ответив, не отводя глаз:

— Тел нет. Ты говорил, что тела пограничников исчезают с лица земли, а затем всплывают в лабораториях.

— Тела пограничников — кладезь тайн. Они представляют научный интерес. Но тела обращённых ведь ничем не отличаются от тел обычных вампиров, какой интерес в них может быть? — Джейк нахмурился, зеркаля чужое выражение лица.

И пока пограничник пытался нащупать связь, Ян замер. Слова молнией пронзили мозг, и он мотнул головой, открыв рот. Ответ сорвался беззвучной, потрясённой нотой.

— Что?

— Нет, — повторил Чонвон. Распахнутые глаза, что смотрели прямо перед собой, дёрнулись к лицу Джейка. В этом взгляде чувствовалось подвешенное состояние беды. — Нет, ты не прав, — выдохнул он. — Сейчас обращённые — единственные, кто способен размножаться.

Шим открыл рот прежде, чем успел придумать ответ. Затем задумчиво прикусил губу и опустил глаза. Зубы до боли сдавили тонкую кожу с двух сторон. Он ничего не сказал. Не было ни слов, ни ответов. Он не смог ухватиться за них даже в этой мимолётной болезненной вспышке.

Голос Джейка потух, когда он наконец заговорил:

— Кто из сенаторов способен пойти против Ли Хисына?

Имя вдруг перестало нести в себе сакральный смысл и страх быть пойманными. Теперь это на самом деле был лишь вопрос времени, когда глава обо всём узнает. Лучше называть вещи своими именами, пока они могли это сделать.

— Никто, — это была очевидная глупость, но Чонвон всё же дёрнул головой, словно засомневался на секунду. — Нет, они слишком.. слишком лояльны. Я ни разу не видел, чтобы они возражали. Даже на голосовании, хотя у них определённо было больше поводов возражать, — Джейк хмыкнул, но Ян только дёрнул щекой, смахнув с себя его усмешку, и продолжил: — Аристократы могли бы, но какой им резон? Мы… — он осёкся. — Они не учёные. Они сосредоточены на том, что важно для общин, им нет дела до того, чтобы заниматься чем-то масштабным. Джейк, это-

Шим шикнул, поднеся палец к своим губам. Заткнувшись на полуслове, Чонвон понял, что этим жестом тот запечатал и его собственные. Всё же были вещи, которых не стоило произносить вслух. Ни позже, ни когда-либо ещё.

Глядя в льдистые глаза вампира сейчас, Джейку пришлось признать, что «Ни-ки» — это новое имя — защищало его несносного мальчишку. Его друга, последнюю ниточку с миром под солнцем. Для Чонвона такой защитой была тишина. Так пусть молчит.

И всё же… Жаль.

Жаль, что Джейк не был способен так же искусно пудрить мозги. Любое его слово сейчас могло расколоть Шима надвое.

продолжение > https://telegra.ph/resistance-pt-3-10-09