resistance (pt. 1)

на данном этапе дд нужны читатели, чтобы жить, потому что сейчас я не вывожу её на чистом энтузиазме. я буду рада, если вы любым способом покажете, что эта история вам интересна, и я обязательно найду в себе силы продложать. но если я снова не увижу отклика, боюсь, будет целесообразнее заморозить её до лучших времён

«Нам нужно встретиться».

Перечитав сообщение, Чонвон напрягся. Сонхун был не из тех, кому требовалась его компания. Должно быть, потому он и не считал нужным прятаться. В его случае безопаснее было выставить себя напоказ, и даже если Ли Хисын отслеживал телефоны своих подчинённых, то в этом сообщении глава вряд ли нашёл бы что-то подозрительное. Ведь именно он когда-то и познакомил их с Паком.

К счастью, простые смс пока не были способны выдавать секреты. Напрягало другое.

Чего Сонхун от него хотел?

Пак ждал в условленном месте на задворках съёмочной площадки, скрываясь от стаффа среди ненужного инвентаря. Съёмки клипа длились уже несколько часов; наслышанный о выносливости артиста режиссёр безжалостно гонял его без перерыва. Со временем это стало пыткой даже для вампира. Заметив измотанное состояние Пака, Тэсан зубами выгрыз ему законные полчаса отдыха. Сонхун предпочёл потратить их на решение вопросов, что приносили ему головную боль уже не первый день. Все они некстати переплетались между собой.

Чонвону пришлось попотеть в поисках места, где Солон его ждал. Прятаться от работников площадки в щелях пространства было ребячеством, но всё же необходимым, иначе его могли просто поймать и выставить отсюда. Это было не самым страшным. С тех пор как Рики натолкнул его на мысль о причастности этой индустрии к системе, Ян немного углубился в изучение вопроса, о чём пожалел после нескольких файлов. Люди из индустрии развлечений в своей изощрённости могли потягаться с самим правительством. Их тактики пробирали до костей.

Когда Ян наконец нашёл нужный уголок, заваленный запасными прожекторами, генераторами и вывернутыми из контейнеров костюмами, Сонхун поднялся из-за одного из них:

— Как ты себя чувствуешь? — задавать человеческие вопросы с годами вошло в привычку. Тем более, их последняя встреча давала ему повод беспокоиться.

Вместо ответа Чонвон скривился:

— Ты обращаешь всякий сброд и ещё смеешь спрашивать?

— Ты знаешь: таков уговор. Выбирать не приходится, — Сонхун вздохнул и опустился обратно в угол. Его глаза янтарными угольками полыхнули в тени. С самого утра вампир чувствовал себя вялым. Положение лишь усугубили обезболивающие и стимулятор. До сих пор на съёмках приходилось бодриться, а теперь он наконец мог позволить себе проявить слабость, пусть Чонвон и не смог бы его понять и тем более посочувствовать.

— Ты-то как раз выбираешь, — фыркнул Ян.

В ответ Сонхун грустно хмыкнул, признавая его правоту.

— Я выбираю из лучших. Но даже лучшему свойственно портиться под воздействием окружающей среды, — его глаза потухли, и голова почти безвольно откинулась к плечу. Сонхун уставился перед собой, прошелестев совсем тихо: — Сольха. Я больше не чувствую её присутствия.

Чонвон скользнул взглядом по руке, что болталась поверх поджатых колен. Отсутствие одного из колец сразу бросилось в глаза. Той ночью Ян хорошо сумел их рассмотреть. Сонхун невольно сжал руку в кулак, но прятать не стал. Он никогда не скрывал от Яна своих человеческих привычек.

— Кольцо — просто аксессуар, а не проводник, — пояснил Пак. Казалось, он говорит сам с собой. — Я не чувствую её энергии, будто нить, которая связывала нас, оборвалась. Она мертва, да?

— Ей было бы трудно заслужить помилование, — Ян дёрнул щекой. Девчонка с её жалкой попыткой лишить его достоинства не вызывала в нём ничего, кроме раздражения. Даже если бы он лично ходатайствовал об изменении меры пресечения, к нему бы вряд ли прислушались. В глазах любого госслужащего Сольха выглядела как особо опасный объект. — Такова система, — равнодушно пожимая плечами, Чонвон поймал себя на лицемерии. Костяк сегодняшнего общества. Фундамент нынешней политики. — Не всем суждено быть такими прилежными вампирами, как ты.

— Знаю, — выдохнул Сонхун. — Но мне никто ни о чём не сообщал. Сольха просто исчезла. Почему не соблюдена процедура? Почему никто не отзвонился? Они ведь обязаны отчитаться и передо мной тоже. Я…

Он запнулся. Вряд ли он имел право что-то требовать после того, как сам же умолчал об отягчающем обстоятельстве. Правда резала глаза. Отдел имел право отчитаться, но далеко не был обязан делать это. Сонхун скрыл правду. Они нарушали процедуру. В такой ситуации думать о каких-то там правах явно никто не собирался.

— Не думал, что мне будет так тяжело это принять, — Сонхун откинул голову, уперевшись макушкой в стык стен. Его желание увидеть небо пресёк натянутый над головой полог палатки.

— Об этом ты хотел поговорить? — в голос Чонвона закралось раздражение. У него было не так много времени перед проповедью. Та и без того предвещала скверное настроение.

Сонхун молчал. На мгновение в голове Яна мелькнула мысль спросить, что тому известно о восстаниях обращённых, но вовлекать в это Солона было слишком опасно. Это Чонвон был ему должен, а не наоборот. И, как бы там ни было, если Ли Хисын и правда имеет к этому отношение, будет лучше, чтобы в итоге слегло как можно меньше голов. Яну было нечего терять. Почти ничего не терял Джейк. Но у Сонхуна была жизнь, которая заставляла его светиться. Чонвон не имел права ею распоряжаться.

— Нет, — подёрнутые пеленой грусти глаза наконец прояснились, и Пак поднял на него пугающий даже для вампира взгляд. Так могли смотреть только провидцы. — Рики.

Чонвон напрягся. Одно это имя в руках Пака превращалось в обоюдоострый серебряный нож. Ян ожидал угроз или шантажа вопреки словам, что тот дал накануне, но Сонхун лишь сказал:

— У меня было видение. Оно не даёт мне покоя. Оно мне не нравится, — он помотал головой и поджал губы, прежде чем продолжить: — Я не могу с точностью сказать, к какому типу оно принадлежит, но от воспоминаний о нём у меня очень сильно болит голова.

— Что ты видел? — Ян вздёрнул бровь, словно прикидывал, заслуживает ли доверия размытая картина будущего. У Сонхуна не было репутации судьбоносного провидца, какая сложилась у его госпожи. О Карской Чонвон давно не слышал.

Пак нахмурился. Казалось, он погружался обратно в ту картину, что когда-то увидел, вопреки боли, которая сопровождала его внутри неё.

— Мне нельзя об этом говорить, — напомнил Сонхун.

Однако это была лишь формальность.

— Там была кровь, — Пак помахал в воздухе рукой, имитируя движение. — Всё двигалось слишком быстро. Звук далёкий, смазанный. Интерьер незнакомый, будто нездешний. Может, что-то типа европейского. Ничего конкретного, — он поднял взгляд на Чонвона, — но крови было очень много, она была почти осязаемой, как если бы заливала мне глаза. Я не в силах это истолковать, но как бы там ни было, эта кровь… Я думаю, она связана с этим ребёнком.

— Что ещё? Боль?

Сонхун задумался, но затем мотнул головой:

— Ему не было больно.

— Совет знает?

— Мои видения не касаются Совета, — вдруг оскалился Солон. Это его оскорбило, ведь накануне он уже пообещал, что глава узнает не больше, чем должен. И, может, Сонхун и был далёк от политики, он всё же понимал: знающий о вампирах человек — не шутка. У него такой тоже был…

В следующий миг он посерьёзнел, и Ян поёжился от прожигающего сурового взгляда. Он считал обращение до того, как Пак его произнёс:

— Что происходит, князь? Почему-

— Нет, — Ян выставил руку, пресекая вопрос. — Тебе лучше в это не лезть. Ты не самоубийца, Сонхун.

Пак уставился на него, помедлив с ответом. Затем спросил:

— А ты?

Пауза натянулась между ними, словно тетива лука. Сражаясь с ним взглядом, Чонвон всё гадал, можно ли ему доверять. Да, Пак помог ему в момент слабости, но Ян был бы просто глупцом, если бы тут же доверил ему прикрывать свою спину. На чьей стороне стоял Пак Сонхун? Обращённых? Совета? Или он так же, как и Ян, был на своей собственной? Чонвон не мог с уверенностью сказать, что им по пути. Но он точно знал, что их пути с Рики никак не пересекались.

— Ты обещал не спрашивать.

Натянутая стрела опустилась. Выстрела не произошло. Сонхун пожал плечами и примирительно вздёрнул руки. На этот раз повисшая между ними тишина была густой и вязкой.

Казалось, разговор исчерпал себя, но что-то удерживало Яна на месте, хотя нутро зудело, желая открыть портал. Солон по-прежнему смотрел на него. Будто это было не всё, будто он раздумывал, стоит ли говорить или лучше повременить.

Чтобы дать ему время решить, Чонвон затронул то, чего вообще-то не собирался касаться:

— Почему ты продолжаешь звать меня князем? — он поморщился. Само это слово вызывало в нём отторжение.

— Потому что я не доверяю Совету, — просто ответил Солон. Это шокирующее признание далось ему на удивление легко, будто он констатировал общеизвестный факт. — Что ты так смотришь? Здесь он меня не услышит.

Чонвон мог бы с этим поспорить. В конце концов, вдруг ему под кожу был вживлён датчик? Никто не знал. Никто не знал, откуда ждать подвоха.

— И? Считаешь, что аристократия может вернуть свою власть?

Солон неоднозначно качнул головой:

— Не знаю.

Разглядывая его потерянное лицо, Чонвон вдруг вспомнил. Тогда, восемьдесят лет назад, в фиолетовом зале резиденции Карской, глаза Сонхуна пылали жёлтым. Тогда он был слишком юн, чтобы понять, а сейчас вдруг осознал: тогда Пак что-то видел. Что-то, что побудило назвать его князем. Что-то, что даже за столько лет не убедило его отказаться от этого обращения.

— Ты говоришь так потому, что не вправе распространяться о видениях, — горько хмыкнул Ян.

— Я говорю так потому, что я их не понимаю, — вскинулся Сонхун. Поэтому он не считал, что Чонвону стоит знать. В любой другой раз он бы не ответил, но недавняя встреча с вездесущим сасэном всё никак не шла из головы. Она сделала его чувствительным ко всем возможным триггерам. Да, может, он был не лучшим провидцем, и многие позволяли себе шептаться об осквернении наследия Карской у него за спиной, но всё же он искренне считал, что его видения — такие видения — имели смысл. По крайней мере, для него.

— Если это всё, то мне нужно идти, — пространство за его спиной дрогнуло. Сонхун поморщился от резкого горного запаха. Ему показалось, что время замедлилось: в его застывшем потоке он видел, как Ян медленно поворачивается спиной.

— Чонвон...

Услышав своё имя, тот обернулся. Сонхун двигал губами, явно хотел что-то добавить, но медлил. Щель схлопнулась. Раз уж он здесь, то выслушает его до конца, сколько бы времени на это ни ушло. Возможно, он даже хотел этого, чтобы найти повод опоздать на проповедь или пропустить её.

Сонхун решился. Решился заговорить о том, для чего на самом деле позвал его сюда.

— Ты поможешь мне, если у меня будут проблемы?

— Например? — Чонвон вздёрнул бровь.

Под его взглядом Пак стушевался, протянув:

— Просто. Абстрактно. Если я попрошу, ты сможешь мне помочь?

— Я твой должник, — подчеркнул Ян. — Для тебя сделаю всё, что в моих силах.

— А если это будет не для меня?

— Посмотрим, Сонхун.

Пак кивнул и встал из своего угла. Время его перерыва подходило к концу: об этом напомнили далёкие крики, зовущие его по имени. Вот теперь это было похоже на точку.

Попрощавшись с ним небрежным махом руки, Солон покинул уединённый уголок среди припудренных блёстками обязанностей. Напоследок Чонвон бросил взгляд ему в спину. В следующий миг пространство с готовностью распахнуло свою пасть, и он нырнул в его холодные объятия. Было ещё одно место, куда он собирался наведаться перед проповедью. К счастью, точка перемещения ждала его прямо по центру места назначения.

Ровно там, где он плевался кровью в прошлый раз.

— Твою мать! — завопил Рики, подскочив на кровати, стоило пространству раскрыться прямо перед его носом.

Судя по вытянувшемуся лицу, Чонвон испугался не меньше. Он оказался к его кровати ближе, чем рассчитывал, и едва не завалился вперёд. Они могли столкнуться лбами и рухнуть друг на друга, если бы Нишимура не отпрянул к стене, поджав колени.

— Не ори, — Ян поморщился от пронзительного звука. Судя по всему, родителей мальчишки дома не было.

— Если ты здесь спал, это не значит, что можно входить без приглашения, — простонал тот, театрально хватаясь за сердце. Наблюдая за его игрой, Чонвон дёрнул губой. Взгляд зацепился за ладонь на его груди. Неужели сердце правда сбивается с ритма при испуге? Должно быть, жить с такой штукой внутри себя крайне неудобно. Должно быть, в их первую встречу он напугал его ещё сильнее…

Рики наконец понял, что не сможет разжалобить его и точно не дождётся извинений, с суровым видом сел по центру кровати, заявляя свои права на неё, и, откашлявшись, строго спросил:

— Почему ты здесь?

Взгляд исподлобья вперился вампиру в лицо. Это была его комната, конечно, Нишимура чувствовал себя хозяином положения, даже несмотря на то, что прекрасно понимал — если Ян вспылит, любая шалость может стоить ему жизни.

— Хотел проведать тебя перед проповедью, — Чонвон ответил мягче, чем ожидал.

Рики не стал спрашивать, что такое проповедь. Это явно было чем-то, до чего ему не должно быть никакого дела! Информация с прошлого раза переваривалась плохо, как если бы он за ночь попытался зазубрить весь экзаменационный материал. Каша в голове. В этой тарелке не было места для новой информации.

— Зачем?

— У тебя моя одежда, — бесстрастно напомнил вампир. И пусть в кабинете его ждало несколько одинаковых комплектов, сам факт того, что форма задержалась в этом доме, мог скомпрометировать их обоих. После встречи с главой появилась надежда, что о свидетеле Ли Хисын ничего не знал. Не стоило давать ему поводов подозревать их. Никто не знал, насколько обширны каналы Его Превосходительства. Даже точка перемещения в этом доме могла стать опасным маяком.

Пока Рики шарился в шкафу, Чонвон передёрнул плечами, стряхивая чёрные мысли. Нет, он не мог её убрать. Выставить ребёнка из мира ночи уже не получится. Возможность прямого доступа в квартиру ещё могла сыграть ему на руку.

Нишимура протянул ему пакет. Приняв тот из его рук, Ян заглянул внутрь, чтобы убедиться, что мальчишка не подсунул ему лишнего. Шкаф Рики не отличался порядком; на полках всё лежало комом, закинуто внутрь как попало, но форма внутри оказалась сложена идеально, будто только из магазина.

Он в недоумении поднял глаза, но Рики не обратил внимания на его жгучие подозрения, прошёл мимо обратно к кровати. Чонвон обернулся вслед за проскользнувшим рядом плечом. И вдруг взглянул на его обитель другими глазами. Приткнутая к стене кровать была центром юношеского мира. Здесь валялись томики экшн-манхвы, провода, стояла тарелка с недоеденными сэндвичами. Таблица умножения на стене была перекрыта плакатом с Солоном — Ян был уверен, что в прошлый раз его не было. И рядом тянулась карта мира, на которой были отмечены точки, в которых мальчишка, вероятно, хотел побывать.

Соединяя их взглядом, Ян невольно воззвал к пространству. Показать кому-то мир… Это могло быть так просто, если бы все эти точки он расставлял лично. В одной из них его даже можно было бы спрятать. И никто не смог бы его найти.

Пока он разглядывал обстановку, Рики разгрёб место на кровати и теперь приводил её в порядок. И в этот раз, наблюдая за ним, Чонвон чётко поймал себя на мысли, от которой отнекивался до сих пор. Он для них не опасен… Правда же не опасен. Так почему по законам вампиров он должен сделать так, чтобы эта комната навсегда осталась пустой?

Уловив колебания воздуха, Рики уставился вампиру за спину. Поразительная точность, с которой он чувствовал портал, заставила Яна усомниться в выводе, к которому он только что пришёл. Магия крови не спрашивает разрешения. И если однажды Рики проявит себя, их положение и картина мира резко примут иной оборот. Поддавшись этим мыслям, Чонвон отступил назад. Потусторонний холод коснулся его ноги, пробрал до костей сквозь армейский сапог. Звал за собой.

— Подожди! — Нишимура распрямился и уставился на него, пытаясь удержать жалостливым взглядом. — Почему ты всегда уходишь, не прощаясь?

— Привычка, — Ян отмахнулся. Сейчас это было скорее попыткой сбежать. Прощаются с теми, кого надеются увидеть снова. Чонвон же мечтал не знать Рики вообще.

Портал схлопнулся, когда он выдернул ногу из его пасти, и, стукнув тяжёлой подошвой, опустил её на пол. Запах озона унесло ночным сквозняком.

— Останься, — вдруг попросил Рики. Он опустился на кровать и похлопал по расчищенному месту рядом с собой. В складках одеяла притаился мятый леденцовый фантик.

Ян застыл в промежутке по центру комнаты, где со спины до сих пор обжигал фантом дыхания пространства, а спереди к нему неосознанно стремилось чужое тепло. Он бы не сел рядом с ним добровольно. В тот раз это была вынужденная мера. Не больше.

— Мне нужно на проповедь, — напомнил он, вместе с тем всё же сделав шаг к кровати.

Чонвон опустился на расстоянии от него, и ладонь Рики застыла между ними барьером. Парень убрал её тут же, но вампир не стал менять положения и сокращать расстояние между ними, только и делал, что прожигал его изучающим взглядом. Рики смотрел на него в ответ. Наверное, было в этом что-то комичное. Несмотря на то что страх где-то под рёбрами до сих пор взывал к здравому смыслу, Нишимура с любопытством вглядывался в чужие прозрачные глаза.

— Ты когда-нибудь думал о совместном будущем людей и вампиров? — спросил Рики. Сделал ли он это намеренно или наобум, но Чонвон вздёрнул бровь, и его лицо потеряло свою жёсткость. Какой глупый вопрос.

Ян вдруг понял, что другого он и не ждал — в конце концов, вот они, вдвоём, сидят на кровати и обсуждают вопросы мирового масштаба уже не в первый раз. Проще и быть не могло. И вместе с тем никогда не было просто.

— Совет считает, что такого будущего нет.

Какими бы ни были положения политики равновесия, Чонвон всё же не был глуп, чтобы слепо верить написанному. Ли Хисын мог говорить что угодно, но, как бы там ни было, о совместном будущем в его словах речи не шло. Вампиры заключили с верхами людей договор о равенстве, который упрятал их в тень и поставил запрет. Они сотрудничали, да, во многом полагались друг на друга, верно. Но о каком совместном будущем могла идти речь, пока существовала чёткая черта на грани дня и ночи, за которой «уравненные» или жили в невинном блаженстве, или умирали, едва коснувшись правды.

— Насрать мне на Совет, — раздражённо бросил Рики. — Как считаешь ты?

— Я служу Совету, — сухо ответил вампир.

У Чонвона не было мнения. И не должно было быть. Что-то подсказывало ему, что перед проповедью не стоит пытаться облечь запрятанные поглубже чувства в поверхностные слова.

Рики глубоко вздохнул, словно ответ его разочаровал:

— И что заставило тебя выбрать Совет? — таким же тоном преподаватели в школе спрашивали его о том, почему он выбрал очевидно неправильный ответ в тесте. Хотя, наверное, в обществе вампиров это был хороший выбор. Людским госслужащим, например, жилось довольно неплохо. Может, если бы его родители остались в Японии и сдали экзамен, а не решили открыть ресторанчик в чужой стране, их жизнь была бы другой. И Рики был бы любимым сыном в семье…

И снова. Снова Чонвон поймал себя на том, что хочет быть откровенным. За всю его бесконечную жизнь этот мальчишка, вероятно, будет единственным, с кем он сможет позволить себе такую роскошь.

— Я хотел перемен, — вампир уставился в пол и сцепил руки в замок. — Хотел доказать отцу, что могу существовать сам, вне купола Дома Яна, хотел показать аристократии, что может быть иначе. Но политика равновесия… — он умолк, сжав губы. — Я не отрицаю важность равновесия как явления, но не вижу его в упор. Совет называет это свободой, но и у него полно скелетов в шкафу. Любой, кто знал другую жизнь, скажет, что мы были свободней в Средние века. Тогда, когда жили сами по себе, а не выполняли госзаказы на убийства. Нас используют как уникальное оружие, прикрывая это громкими словами. Но, Ни-ки… — он вдруг вздёрнул голову, и его пронзительный взгляд пробрал Нишимуру до дрожи. — Разве это.. свобода?

— Но ведь у тебя был выбор, нет? — Рики склонил голову. Правда не понимал.

Чонвон неопределённо покачал головой. Нет, выбора не было. Тогда он оказался зажат меж двух огней, каждый из которых его предал. Просто одни шрамы жгли кожу, а другие саднили глубоко внутри. Тогда Чонвон посчитал первые более существенными. И раз уж Ли Хисын не называл себя Советом единолично, он выбрал то, что не имело лица. Дом Ян имел… Было бы лучше, будь он скован ханбоком и закостенелыми принципами? Кто знает… У каждой монеты была своя обратная сторона. Обе эти монеты Чонвону не нравились, но другими он не располагал. Иногда, правда, хотелось верить, что, пока он сжимает в руке одну, другая прячется в его кармане, дожидаясь своего часа. Глупость.

— Возможно, я допустил ошибку, — прошептал Ян.

Он уже предал Ли Хисына, оставив Рики в живых. А тот и вовсе предал его задолго до этого. Хуже не будет, если он выскажет опасения вслух.

— Теперь я просто часть системы, — продолжил он так же тихо. — Мы все её часть, и именно поэтому не можем сделать ничего, чтобы её изменить. Чтобы построить, нужно сломать. Но ломать…

— …всегда проще, чем строить, — закончил Рики за него. Чонвон метнул в его сторону странный взгляд. —  Что? —  Нишимура удивлённо моргнул. — Это же как тюбик с зубной пастой.

И пока Чонвон поражался тому, что ребёнок перед ним сравнил систему Совета с примитивной вещью, тот спохватился:

— Вампиры же пользуются зубной пастой? — Рики округлил глаза.

— Конечно, — цокнул Ян. — Клыки более чувствительны, чем людские зубы. За ними нужен очень тщательный уход, и далеко не все могут его себе позволить. Такие, как я, могут, — гордо заявил он. — И аристократия тоже.

Так или иначе, Рики рассудил, что положение Чонвона в вампирском обществе оставалось выгодным независимо от того, какой путь он бы предпочёл. Всё лучше, чем падать с вершины вниз. Наверняка немало вампиров жили подобно мигрантам из Японии.

— Ты совсем не скучаешь по своей семье? — Рики разглядывал его подсвеченный жёлтым светом профиль. В нём мраморная кожа Чонвона казалась тёплой, почти живой. На мгновение захотелось провести по ней ладонью, чтобы убедиться, что это неправда.

— Нет, — без раздумий отозвался вампир. Поспешный ответ был лучшей его защитой.

— А если однажды они умрут, и ты будешь жалеть, что так и не помирился с ними? — мальчишка продолжал стоять на своём.

Ян вскинул голову, его глаза полыхнули льдом:

— Вампиры не умирают так легко, — отрезал он. — Да и с чего ты взял, что мы в ссоре?

— Я же не тупой, — скривился Рики. Взрослые всегда ставили под сомнение его понимание происходящего, но вампиры? Должно быть, они были даже хуже взрослых. — У меня немалый жизненный опыт, знаешь ли! Я умею складывать два плюс два. И я знаю, что вампиры бессмертны, — он бросил на Чонвона самоуверенный взгляд. В следующую секунду проблеск надменности тут же сменился недоумением: — Или это тоже сказки?

Вампир не успел ответить, как Нишимура взмахнул руками:

— Короче, неважно! Я говорю о том, что это может произойти не по их воле. Вроде войны или междоусобиц... — протянул он. Пламенная речь пошла на спад и потухла, едва Рики снова поймал прозрачный взгляд Чонвона. В его глазах не было жизни, и потому он не мог его разгадать. — Или в вашей истории не было таких событий?

— Были, — Чонвон продолжал буравить его почти враждебно. До сих пор он не обсуждал свою семью настолько открыто. Ни с кем. Сила незнания позволяла Рики идти напролом. Стоит быть честным: у Яна не было никого, с кем он мог бы поговорить о чём-то, кроме работы. И пусть тема семьи была не самой приятной, под плёнкой нежелания вампир поймал себя на запоздалой мысли, что говорить о ней с человеческим мальчишкой не так противно, как можно было подумать.

— Тогда ты должен понимать, что семью нужно беречь, — заключил Нишимура.

Этот ребёнок… Рики учил его человеческой морали в тёплом свете ламп, пока за окном сгущалась ночь и где-то там вампиры стекались в храм на очередную промывку мозгов. Его комната превратилась в странный островок спокойствия посреди бури. Этот ураган ещё не дал о себе знать, но Чонвон чувствовал — скоро. Он наступал на пятки, электричеством кусал за загривок.

Ян понизил голос:

— А ты бы стал беречь свою?

Ответ представлялся ему очевидным, и Чонвон был готов обернуть его против Рики. И всё же что-то в глазах напротив изменилось, и мальчишка отвёл взгляд. Некоторое время он разглядывал свои потрёпанные носки, прежде чем выдохнуть едва слышно:

— Да… Я бы умер за них.

Громче он бы этого ни за что не сказал, но Чонвону не нужно было повторять громко. Несколько секунд он просто смотрел на Рики в искренней попытке понять его ответ. Как бы там ни было, он не смог.

— Даже если они не любят тебя? — Ян нахмурился.

— Они в этом не виноваты, — Рики пожал плечами. — Я свыкся с этим и иногда даже могу их понять. Но вы… Разве вы умеете любить? — он поднял голову и снова взглянул на вампира. Его глаза были такими живыми, что вдоль позвоночника пробежал электрический разряд.

— Нет, — медленно ответил Ян. Могло показаться, что он сомневается, но в следующий миг он произнёс увереннее и твёрже: — Вряд ли. Но мы умеем ненавидеть.

— И ты ненавидишь? — Рики смотрел в упор, не давая отвести взгляд. От этих пронзительных карих глаз хотелось защищаться. Они же обезоруживали своей непосредственностью. Знал ли Рики вообще, что такое ненависть? Мир ночи обязательно бы ему показал. И тогда этот до противного тёплый блеск в его глазах бы потух, сменившись тем, что было Яну знакомо. Действительно ли Чонвон желал ему этого?

— Не знаю, — в горле пересохло, когда Чонвон решился ответить. — Но я боюсь, что они ненавидят меня.

Он уставился в пол. Взгляд Рики прожигал в холодной мраморной коже дыру — ребёнок не знал, что сказать, но стремился отыскать в себе что-то, что могло быть уместным. Он уже было решился открыть рот, как вампир с силой провёл по лицу рукой, сбросив с себя странную, несвойственную его сердцу сентиментальность.

— Не думаю, что этот вечер подходит для историй, — Чонвон резко встал. В тот же миг в комнату хлынул запах далёких горных вершин. — Мне правда пора. Не выходи ночью.

Он бросил на Рики леденящий взгляд для устрашения, но тот лишь закатил глаза в ответ. Ян сжал зубы. Нужно было припугнуть его хорошенько и в третью их встречу. В итоге он оказался ничем не лучше Джейка, и теперь мальчишка не воспринимал ночь всерьёз из-за них двоих. Или он очень хорошо притворялся, но притворство было незнакомой Чонвону человеческой чертой.

Хватит с него на сегодня.

Ян почти шагнул в портал, но что-то заставило его задержаться и бросить на Рики ещё один взгляд через плечо.

— Ни-ки…

Тот склонил голову. Что-то в тоне вампира его насторожило, и беспокойство складкой непрошено отразилось меж бровей.

— У меня плохое предчувствие. Будь готов.

— К чему? — в недоумении спросил тот.

— Ко всему.

Ян сказал это вместо прощания. В следующий миг пространство поглотило его фигуру.

Рики остался в комнате один. От потустороннего воздуха и запаха озона она внезапно показалась ему чужой. Вздрогнув от призрачного холода, парень осмотрел углы и забрался на кровать с ногами, подтянув колени к груди. За окном тяжёлым бархатным покрывалом опустилась ночь. Улица была пуста, старый фонарь, как обычно, мигал поодаль от подъезда. По асфальту тянулись тени. Мир снаружи манил, но в этот раз за дверью было тихо, и потому Рики решил отложить свой побег в ночь, как Чонвон и просил.

Он отыскал наушники в складках одеяла и спрятался в музыке — от манящей ночи, от возможных криков и своих страхов. Голос Солона хорошо справлялся с этим.

Его ночной кошмар Ян Чонвон теперь стоял на его стороне…

Но были ещё те, кто возвышались за ним. Один из них вот-вот должен был взойти на пьедестал. За тяжёлыми дверями Ли Хисын готовился зачитать очередной постулат мира, который он создал…

продолжение > https://telegra.ph/resistance-pt-2-10-09