Два года разлуки

Назад к оглавлению

< Жизнь во сне ------

Эбигейл с удивлением для себя обнаружила, что за чертой города погода не настолько лютовала и не так забиралась под одежду колючими порывами ветра, как в Эйсин Хилле. Напротив, местами там ещё очень уютно отливали золотом сады, и на дорожки под ноги слетались листья, будто приглашали по ним пройтись.

Время — полдень, через два часа на эту же самую дорожку выйдет человек, которого Эбигейл не видела больше двух лет. От волнения в ней всё дрожало.

Вот и всё, что он ответил. Одно слово. Короткое, как вердикт. И это вовсе не значило, что он собрался в дорогу только чтобы принять роль того самого волшебника-хранителя или чтобы, напротив, лично огласить Эбигейл о смене её роли. Но как же всё внутри сжималось.

Эбигейл умела сдерживать чувства и не позволять им затуманить разум. Первое, о чём она подумала, это в какой резиденции он остановится? В прошлый раз его разместили в обширном поместье какого-то дворянина, благоразумно проявившего больше интереса к своим животным, чем делам церкви. В этот же раз Эбигейл могла только догадываться. В основном потому что не знала всех мест и людей, кто сотрудничал с церковью. Да и положение у неё, чтобы заявиться к архипастырю с требованием предоставить ей такую информацию, не позволяло так сделать.

Что, если в этот раз папочка разместится в другом поместье? Эбигейл успокаивала себя тем, что запомнила его слова: всегда надо быть на виду, и постоянство — лучший инструмент для этого.

На территории семьи, предоставляющей своё поместье для размещения служителей церкви, располагались один хозяйский дом, несколько гостевых, пара конюшен, хлев, мастерская и домик прислуги. На первый взгляд они выглядели как самая обыкновенная семья, занимавшаяся разведением коней и тренировкой своих и чужих лошадок к скачкам — честный бизнес, приносящий неплохую прибыль, и это-то в них и настораживало Эбигейл.

Дорожка привела к хозяйскому дому. Он отличался от остальных размером, и всё равно казался слишком маленьким, чтобы в нём, пускай и временно, жил капитан инквизиции. Но лучше это, чем грязный город и пепел на голову.

— Мисс? — её заметил один из охранников, кивнул напарнику и пошёл навстречу Эбигейл. — Мисс, это частная территории. Как вы сюда попали? Вам нельзя здесь находиться.

Мужчина лишь на пару сантиметров выше неё, а нос задрал так, будто самому патриарху служил. Эбигейл смерила его взглядом, каким смотрела на обалдевших от ударившего в голову алкоголя мужланов на улице — с презрением и каплей раздражения.

— Сегодня сюда приезжает церковный кортеж, не так ли? — она подцепила ворот накидки и чуть отвела в сторону, показывая брошь.

В ответе Эбигейл не нуждалась — она уже через деревья, у другого домика, заметила прибывшую на место группу храмовников.

— Я здесь, чтобы встретить гостей твоего хозяина.

Охранник взглянул на брошь, смерил Эбигейл недоверчивым взглядом. Ответить ничего не успел. К ним подошёл один из немногих служителей церкви, с кем Эбигейл пересекалась лично. Капитан стражи не скрывал лица, не носил перчаток. Оставался узнаваемым среди своих и смертельно-опасным для чужих, даже если видимого оружия при себе не имел. Он жестом велел охраннику вернуться на место, а Эбигейл только кивнул, одобряя её присутствие у особняка.

С дороги послышался топот копыт. Безмолвно и капитан стражи, и Эбигейл разошлись по разные стороны. Охранник застыл на своём месте, как и его напарник, неподвижный, будто окаменел. Это позабавило Эбигейл, но мысленно она поставила заметочку о том, что за этим парнем лучше присматривать. Те, кто стоят у дверей или охраняют ворота, обычно не думают, а у этого явно что-то крутилось в голове.

Приближался кортеж. Топот копыт разносился над территорией, вынудив прислугу, кто ещё оставался во дворе, незамедлительно найти себе занятие в другом месте. Ехали то местные церковники, посланные обустроить всё к приезду инквизитора, или уже он сам — этого Эбигейл не могла знать, а потому поспешила к поместью, чтобы ничего не упустить. Жаль только, что у неё не хватило времени обойти здание и взглянуть на него снаружи. Ей помнилось, два года назад там перекладывали крышу, а ещё из короткого разговора со служанкой возле ворот узнала, что в прошлом году перестроили один из гостевых домов и сделали ремонт в нескольких комнатах хозяйского. Узнала, что господские спальни и спальни их детей остались нетронутыми, а вот гостевые, игровые и кабинеты — всего коснулись изменения.

Словом, пока что причин для беспокойств у Эбигейл куда больше, чем поводов расслабиться.

Кортеж из двух карет в сопровождении конных рыцарей церкви остановился у подъёма в поместье. Их уже ждали: охрана, из открытых дверей показался сам глава семьи и его дворецкий, и Эбигейл слилась с колонной, будто всегда и стояла там, грелась на солнышке.

Две кареты, восемь рыцарей. Трикрестье на двери. Заметная поездочка.

Из первой кареты вышли двое. Никого из них Эбигейл не знала, но по тому, как один из них, одетый в чёрное с красным, приветливо помахал хозяину, и тот помахал в ответ, она могла сделать вывод, что этот человек тут бывал не один раз. Сами же размещают служителей церкви в таких домах, сами за ними и следят. Очевидно же, Эбигейл сделала бы точно так же.

Из второй кареты вышел только один человек. Эбигейл сразу узнала его, хотя волосы у него заметно отрасли, и теперь волнистыми прядями обрамляли лицо, и борода у него только гуще стала, но это его лицо и его проницательный взгляд.

Эбигейл не терпелось сократить между ними расстояние и обнять после долгой разлуки.

— Вот вы и на месте, капитан. Вам вроде знаком этот дом? — спросил тот, из первой кареты, улыбчивый лысый человечек. — Хозяин любезно предоставил вам лучшие покои.

Квартирмейстер прекрасно справлялся, сразу взяв инициативу в свои руки. Не желая больше оставаться в тени, Эбигейл подошла к ним, вовремя заметив предостерегающий жест рукой.

— Капитан-инквизитор Марбус, — с лёгким реверансом, — это честь для меня приветствовать вас в округе Эйсин Хилла.

Домар кивнул ей. Второй едва заметный кивок предназначался стоявшему поодаль капитану стражи. Не окажись его на месте, инквизитор бы тотчас уехал, а так он уверенным шагом поднялся по ступенькам к хозяину дома.

— Капитан Марбус, — хозяин своевольно протянул руку, и инквизитор ответил на этот жест, — давно вас не видел. Могу поинтересоваться, как дорога? Без проблем добрались?

— Нормально, — Домар убрал руку в карман, прошёл вслед за хозяином в дом. — Тут стало светлей.

— Ваша идея пришлась по нраву нашему архитектору. Теперь окна смотрят на все стороны света, а в ночное время отовсюду видно звёздное небо.

Этот человек ожидал одобрения и получил его в виде кивка. Эбигейл не переставала удивляться, как люди могли кричать на прислугу и проклинать врагов последними словами, и в то же время при виде кого-то опасного для них обращаться к образу благодетели. Ей противны такие люди, но именно они хорошо крутились там-сям и какое-то время приносили пользу.

— Не помню, чтобы видел вас раньше, — квартирмейстер без стеснения обходил Эбигейл, явно разглядывая её как некий объект.

Похоже, что поспешила снять накидку.

Она сдержанно улыбнулась в ответ, но промолчала. Всё равно он смотрел ниже уровня её глаз, так что какая разница. Эбигейл не искала сейчас общения, отведя взгляд в сторону и краем глаза следя за другим человечком, в пиджачке, с хитрым прищуром. Внешность выдавала в нём уроженца востока, а манеры — очень о чём-то волнующегося змея. Он то и дело за что-то извинялся и кланялся, и улыбался так, будто за парой невинных слов скрыл страшную тайну.

— Это моя помощница, — через плечо бросил Домар.

— Что, настоящая шпионка? — заигрывал квартирмейстер. — Оч-чень уж похожа.

В других обстоятельствах ещё бы и руки протянул к ней. Держи спину, смотри прямо, напоминала себе Эбигейл.

— Работаю из кабинета, — сказала как отрезала.

Эбигейл поспешила за инквизитором, только бы не давать ещё больше повода кому-либо путать её с девочкой по вызову.

По дороге к покоям Домара то и дело спрашивали о самочувствии, нет ли необходимости пополнить провиант и сообщили, где найти врача, если тот вдруг понадобится.

— А для леди помощницы, — открыв двери и отдав ключ от них инквизитору в руки, хозяин дома повернулся к Эбигейл, — у нас на втором этаже есть кабинет со стеклянной крышей и видом на звезды, можете на время разместиться там, если вам угодно.

— Звучит заманчиво.

— Там ещё есть телескоп эпохи самого Максара Великого! — похвастался хозяин дома. — Настоящий, не то, что современные подделки, которые размазывают звёзды и ничего не понять, нет. В этом настоящая оптика, мощная.

— Благодарю, — Эбигейл одарила его улыбкой, — я обязательно взгляну.

Сердце хозяина растаяло. Тем временем, краем уха Эбигейл услышала обрывок фразы квартирмейстера, сообщившего, что в поместье останутся рыцари церкви и что он будет крайне рад сообщить своему начальству, что капитан-инквизитор обещал прислушаться к наставлениям и ездить в город с охраной в как минимум три человека.

Домар вошёл в свои покои, следом за ним и Эбигейл.

— Мы придём к обеду, — обещал он людям в коридоре.

Закрыл двери перед носом квартирмейстера, хозяина дома и очень на что-то рассчитывавшего мужчины в пиджаке. Провернул ключ в замке.

Только Домар обернулся, как Эбигейл кинулась к нему. Обняла, ладони прижала к спине, сама лицом прильнула к плечу.

— Я так рада, что ты приехал.

Ощутила, как его рука легла ей на поясницу, другая приобняла за плечи.

— Ты похудела. Проблемы со здоровьем? Говорят, тут хорошие врачи.

Эбигейл отстранилась, улыбнулась.

— Мода требовательна. Увидишь мой карнавальный костюм, поймёшь.

— Костюм?

Она подмигнула, сделала ещё шаг в сторону, пропуская Домара к круглому столику в середине комнаты. Огляделась. Покои инквизитору выделили несказанно большие. Пока Домар не окликнул её к разговору, Эбигейл прошлась вдоль высоких окон с видом во внутренний двор. В комнате негде спрятаться, если кто-то захочет вести наблюдение с улицы. С деревьев легко просматривалось всё помещение от дверей до камина и столько же в другую сторону, где стояла кровать, и даже слои шёлкового балдахина не укрыли бы от любопытных глаз.

Эбигейл недовольно фыркнула.

— Шторы тонковаты, — разглядывала ногти через ткань, — много света пропускают.

Домар на это только хмыкнул. В отличие от неё, инквизитор вынужден оставаться на виду. Неудивительно, что и в предоставленной резиденции об этом позаботились как нельзя лучше. Отодвинув на край поднос с грушами и яблоками, он поставил в центр чёрный камушек с крохотной обезьянкой на нём. Фигурка держала уши закрытыми. Из глубин камушка на поверхность проявились бело-голубые точечки. Когда чернота полностью исчезла за этим свечением, Домар сел за стол и жестом пригласил Эбигейл.

— Теперь ты тоже пользуешься магическими игрушками? — она сложила пальцы ёлочкой на столе.

Всё же слишком сильно затянула пояс, и теперь приходилось сидеть ровно-ровно, как столб, только бы ничего не давило под рёбра.

— С некоторых пор это стало слишком актуально. Рассказывай.

— С чего бы начать? Ты приехал сюда. Так неожиданно.

— Сам не ожидал, — Домар покачал головой. Он расстегнул манжеты, закатил рукава. Эбигейл слышала, что один его такой жест сводил с ума женщин, и то оно не удивительно — кто ж не захотел бы очутиться в таких крепких, фигурных руках? — Официальная цель визита звучит как «Волнения в красных кварталах, где живут люди рассвета».

Эбигейл нахмурилась, но тут же расслабила лицо. Не хватало ещё, морщины же появятся.

— Но ты не специализируешься на… волнениях.

— Именно. Что тебе известно?

Минуту помолчав, раскладывая в голове всё, чем сейчас, на её взгляд, стоило делиться с капитаном-инквизитором, Эбигейл начала:

— Волнения имеют чёткую форму агрессивного поведения со стороны представителей восточных гильдий. Доподлинно мне известно о следующем: в своих кварталах они схватили, а то и вовсе убили всех, кого подозревали в шпионаже против них, и точно убили немногих представителей церкви, кто там находился в дни облавы; за пределами своих кварталов начали совершать рейды на курьеров других гильдий, но слышала также, что и простые гонцы тоже порой пропадали. А что до моих агентов, так те, к сожалению, тоже попали под раздачу. У меня почти никого не осталось. 

— Как не кстати.

Эбигейл сглотнула всё разом: и собственное разочарование провалом, и обиду, что ей пришлось сообщать такие новости своему наставнику и покровителю. И в целом она ещё долго будет сама себя ругать за то, что допустила такую ошибку и в нужный момент подставила инквизитора. Собралась с мыслями, продолжила:

— А ещё в счетах мануфактуры резко возросло количество на отправку. Не думаю, что последняя партия из двух тысяч лезвий им нужна только чтобы резать курочек.

— Что там?

— Тесаки. Широкие, острые тесаки. А ещё много горшков и масла.

— Не то оружие, с которым идут в лобовую. И что, среди этого ничего, хоть как-то связанного с магией?

Эбигейл покачала головой.

— Ничего. Похоже просто на то, что местные оборзели и перестали следовать гласным и негласным правилам.

— Церковь?

— У них в кармане или на поводке, а кто нет — те или умирают, или молчат.

В пронзительном взгляде Домара читался невысказанный вопрос.

— Я осторожна, — Эбигейл вздохнула, — как ты и учил. О том, кто я, знаешь ты, и теперь эти трое мужчин за дверью, и ещё охранник, тот, что высокий с орлиным носом. Так что если пропаду, будешь знать, с кого начать.

Шутка прозвучала не так весело, как Эбигейл того хотелось, и всё же Домар одним только уголком рта улыбнулся ей.

— А что насчёт феетерии? Откуда ты про неё узнала?

— А, это, — Эбигейл заметно расслабилась, облизала губы, — просто какое-то время покупаю косметику в восточных кварталах. Она там в состав кремов входит.

Домар сначала удивлённо поднял брови, после хмыкнул.

— Эбби, ты хоть имеешь представление, что такое лунная феетерия?

— Цветок? — и она закусила нижнюю губу.

— Цветок. Да этот цветок в умелых руках мёртвых к жизни возвращает.

Она несколько раз моргнула, непонимающе качнула головой.

— Эбби, давно ты этим пользуешься?

— Да с тех пор, как живу тут. Два года, получается.

Инквизитор неодобрительно покачал головой.

— Оно морщины разглаживает, — начала пояснять Эбигейл, — кожа потом мягкая, будто мне снова шестнадцать. Попробуй!

— Меня другое волнует, зачем ты про неё вдруг решила упомянуть? Только сейчас написала?

— А вот это странное. За несколько дней до того, как написала, пошла в лавку Лао на углу Седьмой и Рисовой. Всегда брала в одном месте, у них каждый месяц новая партия, ещё и под сезон добавляют ароматизаторы. Прихожу, спрашиваю крем, а он, тот Лао, и говорит: «Нет, госпожа, крема. Не сделали». Я удивилась. Спрашиваю: «А когда будет?», а он извиняется, кланяется, руками в стороны разводит. Говорит: «Не завезли феетерию, нет её». И когда я уходила оттуда, так ничего и не купив, подумала: куда делась вся феетерия? Может, поссорился с поставщиком. Заглянула в другие лавки, но везде то же самое: «Не завезли». В одной из них услышала как шептались, и сказано там было, что, цитирую: «неправильно феетерию используют, плохое дело».

Инквизитор слушал, вертя яблоко по кругу и срезая с него шкурку.

— Это уже интересно, — заключил он, вырезал дольку и протянул Эбигейл, — и с этим можно работать.

— Да, но людей у меня всё равно нет, — она взяла дольку, прихватила губами, позволяя соку остаться внутри рта.

— А у меня нет времени создавать новую сеть. У тебя вроде ещё оставался кто-то на примете.

— Точно, — Эбигейл облизала губы. От яблочного сока приятно напряглось у корня языка. — Несколько человек, я присылала тебе список. Есть что-то?

— Там только одно имя меня заинтересовало: Гектор Капелль.

— Что?.. — вот уж чьё имя Эбигейл не ожидала услышать от Домара, да и в целом вписала паренька просто для видимости. Она отложила на стол дольку. — Но почему?

— Что ты о нём знаешь, Эбби?

— Работает на Седого Бартоломея, а, значит, скорей всего, то же занимается подделкой документов и взломом замков под прикрытием починки всякой механической мелочи. Мелкий, хилый и несчастный мальчик, который сорвал мне операцию своим очень уместным появлением на точке.

— Ты не сказала ничего ценного.

Эбигейл закрыла рот, чтоб от обиды не ляпнуть чего лишнего. Медленно и вдумчиво добавила:

— Ещё его семья хотела видеть его мёртвым. Я пустила немного нужных слухов, и парня перестали искать. Зачем он тебе? Он же ничтожество.

Домар усмехнулся. На столе остались обрезки, гирлянда из кожуры, грязный нож и одна долька, которой не судилось быть съеденной.

— Иногда, — наставническим тоном напомнил инквизитор, — самую грязную работу делают вот такие маленькие люди. Приведи его.

— Ты серьёзно или смеёшься?

Он смерил помощницу вызывающим взглядом и чуть приподнял брови. Поспешно поднявшись, Эбигейл чуть склонилась в реверансе.

— Пропущу обед.

Уже в дверях, ещё не открыв их, обернулась взглянуть на Домара. Статный мужчина, этот инквизитор, крепкий, красивый, с тонкими губами и колючими усами, и из знатного рода с большим наследием — это в нём видели другие женщины. Эбигейл никогда так не смотрела на него. Её наставник всегда оставался для неё образцом добродетели, сдержанности и воли. Всё, что делала Эбигейл, она делала только для одного — служить и быть полезной ему одному.

Улыбнулась.

— Я правда рада тебя видеть.

И выскочила из комнаты, твёрдо намереваясь поймать Гусёнка в ближайшие сутки-двое.