Второй тайм. Глава 4(2).

◀ Глава 4(1)| Содержание | Глава 4(3) ▶

Первый месяц после начала чемпионата, август, прошел в спокойной атмосфере. Матчи были раз в неделю, и, неважно, дома или на выезде, они всегда побеждали. Каждая игра — с разницей минимум в два мяча, пять побед подряд. Хоть из тридцати восьми матчей сезона прошло всего пять, фанаты «Сефтона» уже праздновали, будто чемпионство у них в кармане.

Игроки, конечно, не показывали такого открытого восторга, как болельщики, но в глубине души тоже надеялись, нет, были уверены. В отличие от прошлого сезона, который оставил лишь горький привкус вторых мест, в этом они обязательно возьмут хотя бы один трофей. И хотя форма, настрой и боевой дух каждого игрока были на высоте, главным фактором, превратившим надежду в уверенность, было, конечно же, присутствие этого монстра-нападающего, Аарона Рейеса. Всезнайки, предрекавшие ему провальный первый сезон после переезда из испанской Ла Лиги[1], где он играл всю жизнь, в Англию, давно попрятались.

— Так, так! Давно не пили, давайте выпьем! За победу!

Дже Рим, подняв пивную кружку размером с его голову, радостно прокричал, и забитый до отказа паб взорвался ответными криками. Это было первое разрешение на выпивку, полученное от тренера Верди, который крайне щепетильно относился к употреблению алкоголя игроками, с начала сезона. Игроки «Сефтона» собрались все вместе, чтобы отметить победу и заодно увидеться после двухнедельного перерыва на матчи сборных. Все были на взводе, еще не остыв от эйфории после игры. А когда в дело пошел алкоголь, атмосфера накалилась до предела. Не дожидаясь конца тоста, они залпом осушили по кружке пива и тут же начали заказывать еще.

Дже Рим, наблюдая за этим, тихо потягивал пиво из своего бокала. Ему бы и самому хотелось, как этим викингам, залпом осушить кружку, но он хорошо знал свою меру. Одна кружка пива. Это была безопасная доза, позволявшая добраться домой на своих двоих. Объективно говоря, для парня ростом под метр восемьдесят пять, да еще и спортсмена, мера была, мягко говоря, жалкой. К тому же, стоило ему сделать один глоток, как лицо тут же становилось пунцовым, из-за чего на сборах национальной команды над ним постоянно подшучивали.

«Говорят, если пить больше, то привыкнешь…»

Вот только как пить больше? Для действующего футболиста злоупотребление алкоголем — само по себе проблема. В итоге Дже Рим, чей организм, похоже, не вырабатывал ферменты для расщепления алкоголя, жил так уже почти десять лет, и это был немалый стресс. Хочется, а не можешь. Он уже понимал, что пора бы отставить бокал, но никак не мог расстаться с ним и лишь облизывал края. Внезапно бокал вырвали из его рук. Огромная кружка, загораживавшая обзор, исчезла, и перед глазами возникло лицо Аарона. Тот, с легкостью взяв тяжелую кружку одной рукой, поставил ее на стол и цокнул языком.

— Пусть завтра и выходной, но тебе нельзя пить.

— А что такое?

«Этот ублюдок теперь еще и выпивку у меня отбирает?»

Ему и так было обидно, что хочется, но не можется, а тут еще и запреты. Тон Дже Рима сам собой стал язвительным. Впрочем, в общении с Аароном он никогда не отличался любезностью. Аарон, видимо, уже привыкший, даже не обиделся. Он просто взял отобранный бокал и принялся его разглядывать, взбалтывая содержимое. Словно прикидывая, сколько тот выпил. Убедившись, что пока остальные осушали кружки залпом, Дже Рим осилил лишь треть, он заговорил:

— У тебя же слабая переносимость. Я до сих пор помню, как ты отключился от „Клары“[2].

— Я не отключался! Просто немного развеселился и…

— …носился по округе, как сбежавшая собака, а на следующий день полностью вырубился. Ты хоть знаешь, сколько я тогда потел, придумывая для тебя оправдания?

— …

Дже Рим, примерно догадавшись, о чем идет речь, сделал вид, что это его не касается. Кажется, это было в канун Пасхи, когда в городе проходил фестиваль. Они, выбравшись на редкое свидание в будний день, зашли куда-то, он, перепутав лимонное пиво с лимонадом, выпил его, а потом…

«Наверное, обегал весь город».

Память после опьянения была обрывочной. Но он хорошо знал свои пьяные привычки и понимал, что Аарон говорит чистую правду, без преувеличений. В отличие от большинства людей, у которых в пьяном виде сохранялся хотя бы инстинкт возвращения домой, Дже Рим, как бродячий артист, начинал бесцельно шататься по округе. Странно, но стоило алкоголю попасть в кровь, как ему непреодолимо хотелось ходить. Однажды в Сеуле, выпив за ужином с Ё Бином всего один бокал, он очнулся в Соннаме. Оказалось, он всю ночь шел вдоль ручья, пока его не нашел вызванный Ё Бином младший товарищ и не запихнул в ближайший мотель. Настолько безнадежными были его отношения с алкоголем. А тогда они жили в общежитии, так что Аарону, и правда, пришлось изрядно попотеть, разгребая последствия. Но тогда он и словом не обмолвился, что ему было тяжело, а теперь, спустя десять с лишним лет, решил припомнить. Забавный ублюдок.

— Тебе больше не нужно обо мне заботиться, как раньше, так что не лезь.

Он уже собирался забрать свой бокал. Но Аарон с поразительной ловкостью подменил кружку с пивом на стакан с ледяной водой. Все произошло так быстро, что Дже Рим на мгновение подумал, что тот играет в наперстки. Даже он, гордившийся своей реакцией, уступавшей в клубе разве что вратарю Крейгу, не уследил за его руками. В следующий миг что-то холодное коснулось его щеки. Дже Рим вздрогнул дважды: первый раз — от неожиданности, второй — поняв, что это было.

— Такие вещи нужно говорить, когда твое лицо остынет.

Это Аарон, чья рука замерзла от стакана со льдом, приложил ее к его щеке. Щека, и так горевшая от одного глотка пива, от соприкосновения с холодной рукой вспыхнула еще сильнее. Хотелось бы верить, что это просто контраст температур, но он и сам не был уверен. Если бы не тот проклятый инцидент, он бы и не задумался. Но после того как его тело отреагировало на Аарона эрекцией, он больше не мог легкомысленно относиться к своим физическим реакциям.

«Возможно ли… испытывать физическое влечение к человеку, которого ненавидишь?»

Для Дже Рима, у которого не было опыта даже в сексе на одну ночь, это был сложный вопрос. В сексуальном плане он всегда был довольно сдержан. Поэтому такой опыт был для него в новинку. Даже когда они только начинали встречаться с Аароном, он не был так растерян. Тогда он, наоборот, довольно легко принимал все потрясения, которые на него свалились: и развод родителей, и переезд в Испанию, и первый в жизни опыт расизма, и тот факт, что его первый любовник — парень. Наверное, дело было в возрасте. В то время, когда мышление наиболее гибкое, а опыта еще нет, чтобы чего-то бояться. Правду говорят: чем меньше знаешь, тем ты смелее.

Но Дже Рим давно перестал быть тем глупым подростком и превратился в мужчину на пороге тридцатилетия. Незнакомый опыт его больше не радовал, и принимать его было тяжело. Честно говоря, это бесило. Хоть Аарон и не пытался целенаправленно его возбудить, так что винить его было нельзя, Дже Рим все равно сорвал на нем злость.

— Эй, иди отсюда. Что ты сел рядом и опять мозг выносишь…?

— Еще одна ссора — и по пятьсот фунтов с каждого. Поняли? На словесную перепалку — не больше трех минут.

Но тут же раздался строгий окрик Уильяма, и он замолчал. Три минуты на спор, иначе — штраф в пятьсот фунтов с носа. Это правило придумали товарищи по команде, уставшие от их постоянных стычек.

Поначалу, когда они только установили свои правила, и тренер Верди дал ему завуалированный приказ «особо» присматривать за новичком, он, как капитан, собирался с отеческим терпением опекать этого невоспитанного парня. Но если бы все было так просто, он бы давно ушел в монастырь. Оглянуться не успеешь — а они уже снова собачатся. По крайней мере, на тренировках и матчах Дже Рим старался сдерживаться, но в неформальной обстановке, как сейчас, он давал волю своему характеру. В итоге, товарищи, не выдержав, установили этот абсурдный штраф. Пятьсот фунтов за то, что трепался больше трех минут. Сначала он думал, что это шутка, но когда с него и правда содрали штраф, пришлось поумерить пыл. Хоть он и получал 320 тысяч фунтов в неделю, так бессмысленно разбрасываться деньгами было жалко.

— Дже Рим, у тебя что, финансовые трудности? Каждый раз поражаюсь силе пятисот фунтов.

Как только Дже Рим превратился в смирного ягненка, Аарон, уже ничего не боясь, принялся тискать его за щеку. И, как всегда, не забывал подкалывать с ехидной улыбкой.

«Это для тебя, с твоей-то зарплатой, копейки».

Хотел было огрызнуться Дже Рим, но сдержался. Эта сцена, видимо, показалась остальным донельзя интимной, и они принялись отпускать странные шуточки.

— Опа, а вы что, ссорились? А я думал, это у вас такие нежности.

— У них вообще какая-то странная атмосфера. Как только встретятся взглядами — сразу в драку, но при этом не скажешь, что они плохо ладят. Как будто…

— …как пара из подросткового фильма в самом начале, еще до того, как они начали встречаться.

— О, точно! Вот оно! Когда специально друг друга задирают, чтобы скрыть свои чувства.

В тот момент, когда Маршаль, вскинув палец, воскликнул так, будто нашел ответ на вопрос, над которым бился несколько дней, терпение Дже Рима лопнуло. Он с грохотом, способным разнести стол, поставил стакан с ледяной водой и рявкнул. Лицо его исказилось от ярости.

— Совсем охуели.

— Джерри, пожалуйста, не надо так морщиться. Мне жалко твое лицо.

— Это вы несете такую херню, что у меня лицо сводит! — заорал он и, чтобы успокоиться, залпом выпил ледяную воду.

«Совсем капитана уважать перестали».

Но, глядя на его гнев, товарищи лишь веселее рассмеялись. Только Леман, опасливо поглядывая на него, помрачнел.

— Аарон, похоже, согласен. Ну что, правда? — Хесус, изобразив пальцами кавычки, произнес: — «Подростковая пара».

Аарон, до этого молча улыбавшийся, покачал головой.

— Ошибаетесь.

«Ублюдок, хоть на это у него мозгов хватило».

Наконец-то из его поганого рта вылетело что-то путное. Дже Рим с облегчением сделал еще один глоток воды.

— Это больше похоже не на пару до того, а на пару, которая рассталась, а потом снова сошлась.

От этого небрежно брошенного признания Дже Рим поперхнулся. Холодная вода пошла не в то горло, обжигая дыхательные пути. Он закашлялся, и Леман обеспокоенно спросил:

— Джерри, ты в порядке?

Ответить, что из-за этого ебаного бывшего он совсем не в порядке, он не мог, поэтому лишь кивнул, продолжая кашлять так, будто вот-вот умрет. Разумеется, выглядело это неубедительно. Леман взял салфетку и уже собирался похлопать Дже Рима по спине, как вдруг…

— Что ты как ребенок? Сам даже воды попить не можешь?

Аарон обхватил Дже Рима сзади и принялся мягко похлопывать по спине. Его заботливые прикосновения совершенно не вязались с упрекающим тоном, и Дже Рим, откинувшись на него, продолжал задыхаться. Он поперхнулся так сильно, что на глазах выступили слезы, и у него не было сил разбираться, кто его там хлопает по спине.

— А, салфетка. Спасибо.

— …

Аарон перехватил салфетку у Лемана и подмигнул ему. Когда он сам вложил салфетку в руку Дже Рима, лицо Лемана едва заметно исказилось. Его рука, так и не нашедшая цели, неловко застыла в воздухе. Леман, не говоря ни слова, молча убрал ее. Эту мимолетную стычку никто, включая Дже Рима, не заметил.

Дже Рим, вытирая губы салфеткой, которую дал ему Аарон, тяжело дышал. Все тело от кончика носа до лба горело так, будто он чуть не утонул, сведенный судорогой. Кое-как придя в себя, он со всей силы наступил на ногу своему ебаному бывшему. Но Аарон ловко убрал ногу и закинул ее на другую, усаживаясь в позу, полную царственного спокойствия. Это бесило еще больше.

— Ах ты, ублю…

— Ки-я!

Полный чувств отборный мат утонул в общем гвалте.

— О, а в этом что-то есть! Вы же раньше были в одной команде, так что эта аналогия подходит больше.

— Что, так вы признаете, что вы пара?

— Подозрительно, очень подозрительно. А то, что ты, Джерри, вдруг поперхнулся, делает это еще более подозрительным.

Дже Рим не реагировал. Еще одна неловкая реакция — и шутки товарищей по команде превратятся в серьезные подозрения. Вместо этого он пнул Аарона под столом по голени, безмолвно приказывая: «Разгребай сам». Аарон, слегка сдвинув ушибленную ногу, с самой невозмутимой миной продолжил болтать:

— Что в Испании, что в Англии, что в Корее — все нас называют парой. Как там было, дуэт „Дже-Рон“?

Называть главного нападающего и лучшего ассистента команды «парочкой» или «супругами» было обычным делом. В сборной его так же сводили с Ё Бином, а в клубе — с Леманом, так что Дже Рим ответил беззаботно:

— Ничего особенного. До твоего прихода нас с Леманом тоже так называли…

— По такой логике, получается, ты променял Лемана на меня?

— …

Хоть Аарон и сказал это в шутку, все замолчали. Даже Дже Рим, ляпнувший это не подумав, замер. Все в этой комнате знали, что с приходом Аарона Леман, бывший основной нападающий, сел на скамейку. И то, что именно виновник этого заговорил о «промене», сделало атмосферу еще более напряженной. Дже Рим, стараясь не привлекать внимания, скосил глаза на Лемана. Но тот, низко опустив голову, лишь теребил свой стакан, и понять, что он чувствует, было невозможно.

Зависшую в воздухе тишину, холоднее северного ветра, нарушил Эдсон. Видимо, ему, любителю веселья и выпивки, не хотелось, чтобы долгожданная пьянка так бесславно закончилась. Не имея под рукой своей огромной колонки, он включил музыку на телефоне и затараторил:

— Кстати, Аарон, тебя не доставали на сборах? В сборной Испании же много игроков из «Тавароны».

— «„Таварона“ в слезах», — процитировал Эдсон заголовок недавней статьи.

От одного вида такого заголовка было понятно, о чем речь, и по залу прокатились смешки. Когда Эдсон оторвал полоску салфетки, прилепил ее себе под глаза, изображая слезы, смешки переросли в хохот. Дже Рим, тоже делая вид, что ему очень смешно, погладил Лемана по затылку. Этот жест был смесью извинения за бестактное упоминание и ободрения. Только тогда Леман слегка повернул голову и посмотрел на него. К счастью, в его голубых глазах не было злости. Дже Рим искоса взглянул на Аарона и состроил уморительную гримасу, пародируя его болтовню. Увидев, как Леман фыркнул от смеха, он с облегчением убрал руку.

— Еще как доставали. Пару раз даже предателем назвали.

Аарон, не подозревая, что прямо рядом с ним капитан и самый молодой игрок команды поливают его грязью, покачал головой, рассказывая, как ему несладко пришлось на родине. Хоть «Таварона» и не была середнячком, который развалится без одного Аарона, атмосфера в клубе в последнее время была не из лучших. Дыру на его месте нужно было кем-то закрыть, но, отпустив его бесплатно, клуб остался без средств. На рынке и так было мало хороших нападающих, а цены на тех, кто хоть чего-то стоил, взлетали до небес. Даже Лемана, уйди он в другой клуб, оторвали бы с руками, и он без проблем попал бы в основу. «Сефтон» же, с внезапным приходом Аарона, оказался в шоколаде, имея в составе сразу двух толковых нападающих.

К тому же, «Таварона» искала не просто «неплохого» игрока. Найти замену «тому самому» Аарону Рейесу было, честно говоря, сложнее, чем достать звезду с неба. Перед закрытием трансферного окна они в спешке кого-то купили, но удовлетворить аппетиты фанатов, привыкших к игре Аарона, было невозможно. И вот этот ублюдок, прекрасно зная все это, теперь жалуется. Хотя, виноват он был с точки зрения «Тавароны», а для «Сефтона» его переход был удачей. Поэтому Дже Рим не мог открыто его обвинить и лишь слушал, сверля его взглядом.

— Ого, «предатель» — это сильно. И ты так просто это стерпел?

— Я сказал, что мне их жаль, раз им так хреново без этого «предателя». Они и заткнулись.

— …Ты же капитан сборной Испании, нет?

— Ну и что? Они пошутили, я пошутил. Око за око.

«С какими мозгами тренер сборной Испании вообще дал ему капитанскую повязку?»

Глаза Дже Рима сузились еще больше.

— Ладно, товарищи по команде, но фанаты-то вообще в ярости. Для них «Сефтон» теперь враг народа, который украл у них тебя. Я уже боюсь ехать к ним на выезд в Лиге чемпионов.

— Их фанаты и так славятся своей буйностью… на выезде нас точно закидают мусором.

— Да мусор — это еще цветочки. Аарона будут материть все 90 минут. Я уже вижу, как они будут размахивать чучелом волка с перечеркнутыми глазами.

— Блин, а если мы там еще и выиграем? Аарон, тебе не страшно?

Разговор перешел в русло реальных опасений. Во время группового этапа они с «Тавароной» не пересекались, но если «Сефтон» дойдет до финала, то встреча в плей-офф была неизбежна. Если только «Таварона» без Аарона не провалится так, что даже не выйдет из группы. Дже Рим, прекрасно знавший, насколько буйными могут быть фанаты «Тавароны», присоединился к общему беспокойству.

«Похоже, я снова наслушаюсь расистских оскорблений».

Хоть он и привык к ним, каждый раз было неприятно. К тому же, в Испании, в отличие от Англии, где оскорбляют скорее иносказательно, делали это прямо и грязно. В юности он не мог с этим смириться и постоянно срывался. Это была одна из причин, по которой он не питал особой любви к Ла Лиге. В Премьер-лиге с расизмом боролись строго, а в Ла Лиге до сих пор лишь делали вид.

«Но он… он мне никогда такого не говорил».

Он искоса взглянул на ублюдка, которому сейчас хотелось врезать. Тогда, в прошлом, Аарон, столкнувшись с расизмом в его адрес, бесился даже больше него самого. Однажды он, прямо в присутствии тренера, врезал обидчику по лицу и ногам, за что получил дисквалификацию. И это было еще до того, как они начали встречаться. Каково было видеть, как он, разбив тому нос, тут же бросился топтать ему лодыжку бутсой. Это было чувство облегчения, будто камень, который Джэ Рим носил на душе годами, наконец-то свалился.

«Такой он был славный и милый, и что с ним стало… Что, блять, произошло за эти десять лет, что он вернулся с татуировками по всему телу и с помойкой вместо рта?»

Пока Дже Рим сокрушался о безжалостном времени, Аарон, отмахнувшись от всех опасений, пожал плечами.

— Неважно. Это уже дела другого клуба.

— И тебе совсем не жаль команду, в которой ты был с юности?

— Похоже, мне больше по душе английский менталитет.

«Охренеть, — мысленно выругался Дже Рим, — и это говорит капитан „Непобедимой армады“».

— А здесь капитан не я, а ты. Наоборот, должен меня хвалить. Всего за два месяца я продемонстрировал идеальный командный дух.

— Иди к тренеру, он тебя похвалит. Может, даже поцелует.

— Дже Рим, хочешь заплатить пятьсот фунтов? Если мы оба заплатим, как раз хватит на сегодняшний счет.

— …

«Какие только способы шантажа он не придумает».

Но, надо признать, шантаж был действенным. Когда Дже Рим стиснул зубы и замолчал, со всех сторон послышались восторженные возгласы:

— Никогда бы не подумал, что увижу, как он так тихо сидит.

— Стая летучих мышей[3] повсюду.

Вместо того чтобы поддержать капитана, они все были на стороне этого новичка. Дже Рим, кипя от чувства предательства, проигнорировал предостережения Аарона и залпом выпил пиво. О том, что не стоило этого делать, он подумал уже следующим утром, когда обнаружил Аарона, поедающего хлопья на своей кухне. Причем оба они были полуголыми.

— Я пешком пойду!

— Опять началось. Леман, и в этот раз ты его повезешь?

Уильям схватил за шкирку Дже Рима, который, весело помахав рукой, уже собрался уходить, и потер лоб. Кроме легкого румянца на щеках его ничего не выдавало, речь у него была четкая, взгляд ясный, но раз уж он собрался идти пешком, значит, точно пьян. Оставив в стороне вопрос, как можно было опьянеть от трех кружек пива, нужно было в первую очередь благополучно отправить его домой. Уильям, как обычно, обратился к Леману. В таких случаях Дже Рима всегда отвозил Леман, который жил неподалеку. К счастью, Леман с готовностью кивнул и потащил Дже Рима к машине.

— Да. Джерри, садись в машину.

— Нет, я пешком пойду.

— Сейчас дождь и поздно уже, опасно… не надо, поехали со мной, а?

Уильям нахмурился, глядя на Лемана, который беспомощно топтался перед упрямо стоявшим на ногах капитаном.

«Чего он с этим Джерри так нянчится? Взял бы этого пьяницу, закинул в машину, и все дела».

Если ждать, пока Леман его уговорит, они и до утра тут простоят. За ним самим приехала любимая жена, так что нужно было поскорее со всем разобраться. Он состроил решительное лицо и схватил Дже Рима за правую руку.

— Нечего слушать пьяные бредни. Просто сажаем его. Леман, ты бери за левую, я за правую.

— Да не хочу я, говорю! Пешком пойду! И я не пьян!

— Не пьяный человек собрался в такое время под дождем идти домой пешком? До твоего дома час ходьбы, парень!

— Поел, теперь самое то прогуляться для разминки. Отпусти, если не хочешь, чтобы я тебе всю бороду выщипал.

— Жестокий… да что ты к моей бороде прицепился?

Он с дьявольской силой вырвался и замахнулся на бороду. Уильям едва увернулся. Злость от того, что он так буянит, хотя о нем беспокоятся, вскипела, и Уильям уже собирался заорать. В этот момент к ним подошел Аарон, который до этого молча наблюдал за представлением, и остановил Уильяма.

— Ладно, хватит. Хочет идти пешком — пусть идет. Я с ним пройдусь.

То, что ублюдок, который рычал на Дже Рима при каждом взгляде, вдруг решил проявить великодушие, было неожиданно. Уильям, округлив глаза, переспросил:

— …Ты? Почему?

— Я тоже без машины. Раз уж все равно идти пешком, могу и прогуляться немного дальше.

— А где ты живешь? И вообще… ты же не бросишь его на помойке или не скинешь в канаву?..

Пусть он и вредный тип, который постоянно покушается на его бороду, но все же он был его лучшим другом, капитаном команды и самым надежным товарищем на поле. Стоило Дже Риму, даже в самом проигрышном матче, получить мяч и своим фирменным холодным взглядом окинуть поле, как вся команда понимала — это шанс на контратаку, и неслась вперед изо всех сил. Таков был авторитет Дже Рима в команде. Он был не просто капитаном, а надежной опорой, на которую можно было положиться в решающий момент, несгибаемым асом, который всегда оправдывал ожидания.

Нельзя было допустить, чтобы этот ас был брошен под дождем на ночной улице. Уильям был настороже. Доверить Аарону Дже Рима, да еще и пьяного, было все равно что доверить коту… мышь. Тем более что в команде их и так уже прозвали Томом и Джерри. Уильям, пристально глядя в светлые глаза Аарона, осторожно спросил. В ответ Аарон, опустив плечи, безжизненно пробормотал:

— Уильям, я примерно понимаю, что ты обо мне думаешь. С таким трудом решился на трансфер, и тут же невзлюбили и капитан, и вице-капитан. Довольно грустно.

— Да что ты такое говоришь! Я тебя не невзлюбил. Просто у вас с Джерри такие отношения…

— Неужели ты всерьез думаешь, что у нас все плохо?

Если спросить, всерьез ли он так думает, то ответ был бы неоднозначным. Было очевидно, что Аарон, по крайней мере, не ненавидел Дже Рима. Хоть он и говорил ему гадости и выглядел так, будто жить не может без того, чтобы его задеть.

«Но Джерри…»

Уильям прекрасно помнил, как Дже Рим, впервые услышав о трансфере Аарона, с лицом, будто мир рухнул, бормотал:

«— Этого не может быть. О, всемогущий, за что мне это ебаное испытание… Ты же все равно никогда не слушаешь мои молитвы».

И время от времени с его губ срывались корейские ругательства вроде «сибаль[4] сэкки[5], кэсэкки[6]», адресованные то ли богу, то ли Аарону. Хотя, судя по их нынешнему поведению, они и правда напоминали пару из подросткового фильма. В любом случае, даже если Дже Рим и поумерил свою неприязнь к Аарону, было очевидно, что он все еще вспыхивает каждый раз, когда его провоцируют.

— …Ты, похоже, просто шутишь. А вот Джерри, кажется, всерьез тебя не любит…

— По крайней мере, меня он не любит меньше, чем твою бороду. Все в порядке.

От этого уверенного заявления Уильям невольно потянулся к своей бороде. Он же за ней так ухаживает, и маслом мажет, и подстригает, как ее можно так ненавидеть? В его дрожащем голосе слышался неподдельный шок.

— Моя борода для Джерри настолько ужасна?

— Я-то, конечно, искренне считаю, что она великолепна. И на твоем месте не сбривал бы ее никогда. Может, отрастишь подлиннее и заплетешь в косы?

— Думаешь, будет круче? А то сейчас как-то простовато, да?

Аарон был единственным в команде, кто похвалил его бороду, так что Уильям с готовностью прислушался к его совету. Аарон серьезно ответил, что у него молодое лицо, и длинная борода поможет ему побороть этот комплекс. Это совпадало с причиной, по которой жена посоветовала ему отрастить бороду, что еще больше укрепило его доверие.

«Надо попробовать поэкспериментировать с формой».

Приняв решение, от которого трезвый Дже Рим пришел бы в ужас, Уильям повернулся к Леману. Тот, похоже, все еще пытался уговорить Дже Рима. Хоть это и было бесполезно. Он решил поскорее обрадовать бедного парня.

— Леман! Джерри проводит Аарон. Так что ты тоже можешь ехать.

— Что? Почему…

Но, вопреки его ожиданиям, Леман не выглядел обрадованным. Скорее, он был в замешательстве. В этот момент Аарон по-дружески похлопал его по плечу.

— И ты езжай осторожно. Ты ведь тоже прилично выпил. А за Дже Рима не волнуйся, я его провожу.

— …Может, ты, Рейес, тоже сядешь в машину? Я и тебя подвезу.

— Нет, я тоже не люблю ездить в машине сразу после выпивки. Если меня стошнит в твоей машине, будет неловко.

«Видимо, его тоже укачивает, как и Джерри», — решил Уильям.

Аарон тем временем уже поддерживал Дже Рима, обхватив его за талию. Этот жест показался ему смутно знакомым, но он списал это на то, что «хоть они и собачатся, но все-таки товарищи по молодежке, так что близки».

«В таком виде он его по дороге не бросит», — успокоился он.

— И я привык справляться с пьяными выходками Дже Рима. Так что доверься мне.

— Эй! Отпусти. Мне идти надо!

Аарон, усмехнувшись и поправив вырывающегося Дже Рима, попрощался:

— Ну, всем пока.

— Да, идите осторожно. Леман, поехали.

«Какой смысл отказываться, если кто-то вызвался взять на себя заботу о надоедливом пьянице?»

Уильям с облегчением отряхнул руки и отвернулся.

[1]Ла Лига — высший дивизион в системе футбольных лиг Испании.

[2] «Клара» — (исп. Clara) популярный в Испании слабоалкогольный напиток, коктейль из пива и лимонада или газировки.

[3] Стая летучих мышей — «Летучая мышь» в корейском сленге означает «предатель», «перебежчик», «флюгер». Дже Рим так называет товарищей, которые вместо того, чтобы поддержать его, тут же переметнулись на сторону более сильного и популярного Аарона.

[4]Черт побери или сука.

[5]Ублюдок, мудак, сволочь.

[6]Сукин сын