Второй тайм. Глава 3(3).

◀ Глава 3(2)| Содержание | Глава 3(4) ▶

Даже задыхаясь, тот, похоже, не хотел пить газировку, которую сам же назвал отвратительной. Дже Рим встретился с его гневным взглядом и скривил губы в усмешке. Со стороны эта сцена, видимо, выглядела донельзя трогательно, и товарищи по команде начали перешептываться:

— И правда, как о младенце заботится.

— А то. Он же наш драгоценный, особенный новичок, — ответил Дже Рим, попеременно указывая то на гору пюре, то на свой рот.

«Еще одно слово, и скормлю тебе все это».

Угроза сработала, и Аарон больше не открывал рта. Для Дже Рима это тоже было спасением. Раскрой он, что в юности только ему позволял называть себя «Бани», они бы оба стали посмешищем. Тогда он бил каждого, кто смел так его называть, чтобы отучить от этой привычки, и единственным, кто избежал его щелбанов, был Аарон. Он и до того, как они сблизились, и после, всегда четко выговаривал его имя — Дже Рим.

Может, поэтому? Когда его уже никто не смел называть Бани, после того как они начали встречаться, он в качестве особого знака разрешил это прозвище только ему. Тогда этот детский поступок создавал иллюзию, будто они — самая особенная пара на свете.

«Придурок».

Чем больше он вспоминал их роман, тем больше находил в нем постыдного прошлого. Вот почему взрослые говорят в детстве не заниматься ерундой, а учиться. Чтобы не копить потом эти скелеты в шкафу… Дже Рим вздрогнул, пытаясь зарыть эти воспоминания поглубже. И в этот момент:

— Джерри! Иди сюда, покажись!

Эдсон, который деловито снимал себя на селфи-палку, срочно позвал его. Дже Рим повернулся на голос.

— Что еще?

— Фанаты просят тебя показать.

— Ты что, опять в Инстаграм-лайве?

— А что, не запрещено же. Быстрее! Тут уже на корейском пишут.

— Вечно ты… Здравствуйте.

Быстро поправив прическу и убедившись, что с лицом все в порядке, Дже Рим встал рядом с Эдсоном. Как только он поздоровался на английском и корейском, чат, пестрящий языками со всего мира, полетел с бешеной скоростью. Корейский преобладал. Эдсон, довольный таким ажиотажем, расплылся в улыбке.

— Ух ты, на корейском сообщений больше, чем на английском или португальском. Вот это наш капитан. О чем они спрашивают?

— Поужинал ли я. Да, сейчас ужинаем. На вкус, честно говоря, так себе, — Дже Рим отвечал на те корейские комментарии, что успевал выхватить взглядом. Чат обновлялся так быстро, что прочитать все было невозможно. — Гостиничный шведский стол? Конечно, нет. Тренер убьет. Это не алкоголь, это газировка.

Он чокнулся своим бокалом с камерой, и чат взорвался смайликами с бокалами и хохотом. Этот жест фанатов растрогал и его. Но идиллия длилась недолго.

— Аарон! Тоже подойдешь? Фанаты и тебя зовут.

— Да?

Эдсон, любивший быть в центре внимания, решил привлечь еще больше зрителей и позвал Аарона. Тот с готовностью поднялся и направился к ним, похоже, окончательно забросив свою роль стеснительного парня. Дже Рим, недовольно глядя на приближающегося Аарона, решил закончить эфир.

— Что ж, тогда я пойду. Всем хорошего сезона и…

Слова «…желаю удачи» утонули в приветствии Аарона.

— Привет.

Аарон встал рядом с ним, помахал рукой и проговорил своей фирменной ленивой манерой. Чат буквально сошел с ума. Комментарии на разных языках и всевозможные яркие смайлики заполнили экран. Скорость была такой, что Дже Рим не мог разобрать ни одного слова. Но Аарон каким-то чудом умудрился выцепить из этого потока самый провокационный комментарий и прочитать его вслух.

— Вы с Дже Римом правда подрались? Хм…

— Эй, не читай такие комментарии, — в панике прошептал ему Дже Рим.

«Он же не первый год в футболе, что он творит?».

Аарон обхватил Дже Рима за шею и притянул к себе. До этого момента тот думал, что это очередная игра на публику, чтобы положить конец слухам об их вражде, что-то вроде дружеских объятий. В таком он был готов сотрудничать, как и на открытой тренировке, поэтому стоял спокойно. Проблема началась потом.

Чмок

Донельзя зловещий звук раздался где-то под его лицом. Не в лоб, не в щеку, не в подбородок, а в шею, у самого уха. Дже Рим видел, как темные, источающие приятный аромат волосы мельтешат у него под подбородком, но какое-то время отказывался верить в происходящее. Потому что такое могло случиться, только если этот парень — ебаный сумасшедший ублюдок. Сейчас ведь не разгар матча, когда от адреналина едет крыша, и не та ситуация, когда на шею сел комар, и его нужно прихлопнуть губами. И уж тем более они не встречались, как десять лет назад!

Он не осмелился посмотреть на чат и опустил глаза. Эти несколько секунд тянулись, как вечность. И тут же его легонько укусили за шею. Аарон, закончив свое дело, поднял голову, и их взгляды встретились. Глядя на Дже Рима, дрожащего от ярости, он улыбнулся так, будто сейчас умрет от смеха.

— Чего так удивляешься? Раньше же часто так делали, — если он рассчитал и то, что на глазах у фанатов его не смогут ни ударить, ни убить, то этот ублюдок — стратег уровня Чжугэ Ляна[1]. Испанский Чжугэ Лян вместо Дже Рима, который не мог поднять головы, посмотрел в камеру и лениво пробормотал: — Как видите, у нас очень теплые отношения.

Что творилось после этого в чате, можно было не смотреть. Началось все с Эдсона, который держал телефон и уже покатывался со смеху. Дже Рим лихорадочно соображал, напрягая мозг сильнее, чем в финале Лиги чемпионов, когда он до облысения просчитывал расположение товарищей, способы прорвать оборону, траекторию мяча, маршрут паса, решая, ударить самому или отдать.

Во-первых, раздуют ли из этого скандал? Можно с уверенностью сказать, что нет. В мужском спорте телесный контакт — обычное дело, и фанаты не спешат записывать в геи парней, которые могут поцеловать друг друга или шлепнуть по заднице. То, что его не просто поцеловали, а еще и укусили… могло стать проблемой. Но с такого ракурса укус вряд ли был виден. Если только трансляцию не смотрел кто-то с рентгеновским зрением… Следа от зубов на шее тоже не осталось. На всякий случай Дже Рим провел рукой по укушенному месту и, не почувствовав ничего, выпрямился.

«Не паниковать. Если я запаникую, будет так, как хочет этот ублюдок».

Вот если бы его засосали в губы, тогда да, были бы подозрения. И то, если бы это случилось после победы в турнире вроде Лиги чемпионов, все бы списали на эмоции. Да, клеймо «тот парень, что засосался с одноклубником» осталось бы на всю жизнь, но всерьез бы никто ничего не заподозрил. Адреналин после матча или победы сводит людей с ума.

«Все так делают… и я тоже».

Даже тот робкий Леман, забив гол с его паса, с ревом подбегал и бросался на него. Что уж говорить о других товарищах. Дже Рим и сам, когда кто-то удачно замыкал его пас, не мог сдержать нежности: и по голове трепал, и по щеке, и по заднице хлопал.

Проблема была в том, что сейчас — не матч и не церемония награждения. Во время игры на такой контакт и внимания бы не обратили, но в прямом эфире, где адреналину взяться неоткуда, — это другое. Слухи о том, что он гей, из-за этого не поползут, но вот вероятность в будущем получить ехидный вопрос в стиле «Так у вас была не вражда, а роман?» резко возрастала. И если такой вопрос действительно прозвучит, Дже Рим без колебаний ответит что-нибудь вроде: «А что, в любом случае, отношения-то горячие, не так ли?». Но его раздражала сама мысль, что между ним и Аароном снова возникнут эти приторные слова вроде «роман». Потому что, если судить по прошлому, это будет констатацией факта…

— С ума сойти. Он реально псих?

— Аарон, спасибо! Благодаря тебе у меня подписчики растут!

— Джерри, сделай и ты какую-нибудь дичь! А, не могу, живот от смеха болит.

Вокруг все уже помирали со смеху. Вместо того чтобы посочувствовать капитану, попавшему впросак, эти предатели ржали в голос. И тут в голове Дже Рима щелкнуло. «Дичь». Точно, издревле говорят, что против сумасшедшего лучшее лекарство — палка. Но ударить его сейчас нельзя, значит, нужно ответить такой же дичью. И у него как раз появилась неплохая идея. Придумав, он тут же перешел к действию. В ситуациях, где дорога каждая секунда, малейшее колебание в духе «делать или не делать» может все испортить. Думай, но решай быстро. Так Дже Рим выживал в Премьер-лиге все эти годы. Он крепко схватил Аарона за щеки, притянул его лицо к своему и громко чмокнул в щеку. И, не давая ему опомниться, сделал то же самое с другой стороны.

— В Испании же так, два раза делают. Что ты только в одну… щеку-то.

— …

— Я у него в свое время учился испанским приветствиям. Это просто приветствие, — выдавил он из себя улыбку, хлопая ошарашенного Аарона по щекам.

Хоть улыбаться сейчас не хотелось обоим, здесь это было необходимо. Только так можно было списать все на обычное бизу[2] и пресечь любые приторные разговоры. И это сработало. В чате уже собрались фанаты, не знакомые с европейскими традициями, и начали спрашивать, действительно ли в Европе так здороваются. Дже Рим невозмутимо кивнул.

— Да, поцелуи в щеку в качестве приветствия — обычное дело. Я поначалу тоже удивлялся, но теперь привык.

«Честно говоря, между мужчинами это не так уж и распространено… И уж тем более редко кто целует по-настоящему, как Аарон… И целовал он не в щеку, а в шею… И даже укусил, как будто это прелюдия… Но какая разница, на камеру все равно все выглядит одинаково. Буду до последнего упираться, что это была щека».

Для убедительности он подозвал Хесуса, который был из схожего культурного круга, и проделал с ним то же самое. Хесус, хоть и пробормотал, что это мерзко, но подыграл, и Дже Рим с облегчением выдохнул. Фанаты, поняв, что это было не страстное лобзание, а простое приветствие, быстро остыли. Убедившись, что инцидент исчерпан, Дже Рим передал фокус камеры другим товарищам и ретировался. Все были так увлечены трансляцией, что его ухода никто и не заметил. Тихо поднявшись, Дже Рим потащил Аарона за собой из зала. На удивление, тот пошел без сопротивления. Как только дверь за ними закрылась, он холодно пробормотал:

— …Ты реально бесишь.

То, как он смотрел на него, будто на что-то грязное, было верхом абсурда. Уж чья бы корова мычала. Вместо ответа Дже Рим схватил его за грудки и потащил к своему номеру. Открыв дверь, он увидел разбросанные вещи. Ногой отпихнув большую спортивную сумку, он затолкал Аарона в комнату и захлопнул дверь. Убедившись, что толстая железная дверь надежно заперта и они полностью изолированы от внешнего мира, Дже Рим открыл рот. Точнее, собирался открыть. Прежде чем Аарон, как бешеный пес, кинулся на него и вцепился зубами в шею.

— Ай! Блять, ты что творишь!

В отличие от легкого укуса ранее, сейчас он услышал хруст рвущейся кожи, и шею обожгло острой болью. Дже Рим оттолкнул Аарона и провел рукой по укушенному месту. Там, где только что были его губы, теперь сочилась липкая кровь.

— А мы что, не трахаться сюда пришли?

Аарон вытер окровавленные губы большим пальцем и усмехнулся. Кровь, небрежно размазанная, тянулась от уголка губ, словно след от помады. На и без того опасном лице, на и без того чувственных губах, алая кровь стала последним штрихом. Дже Рим какое-то время молча смотрел на это зрелище. Он забыл, что собирался ответить: «Охуел совсем?». Потому что в его штанах возникла очень серьезная аномалия.

«…Может, это потому что давно не было секса, возникла небольшая проблема. Или от крайней ярости подскочил адреналин и усилил кровоток. Да, это все этот ебучий, проклятый адреналин».

Если считать это тем же явлением, что и эрекция после матча, то все сходилось. Чтобы не врезать по собственному члену, который умудрился встать в такой неподходящий момент, нужно было себя в этом убедить. Дже Рим, отчаянно игнорируя тот факт, что после расставания с Аароном он ни разу не возбуждался на мужчин, принялся мысленно петь национальный гимн. «Сейчас решающий матч за выход в 1/8 финала Чемпионата мира… нет, финал Азиатских игр, на кону освобождение от армии… перед выходом из туннеля я слушал „Письмо рядового“[3]… перед матчем я с суровым лицом отдаю честь флагу и пою гимн…» Представив это, рвущийся в бой член наконец успокоился.

— Какой, нахуй, трахаться? Для тебя порвать человеку шею до крови — это и есть секс? — процедил он, вытирая кровь с руки.

К счастью, внизу все было в порядке, если не считать слегка натянутую ткань на левом бедре. Но с внезапно покрасневшим лицом поделать было ничего нельзя. Дже Рим гордился своей холодной красотой, но вот эта белая кожа, на которой мгновенно проступал румянец, ему не нравилась. Именно в такие моменты она создавала проблемы.

— Это не секс, это приветствие. Ты же сам сказал. А секс — потом.

— …

— Но, Дже Рим, что с твоим лицом? А-ха, неужели возбудился от «приветствия» с мужчиной после долгого перерыва?

Большая ладонь накрыла его щеку. Холодная кожа Аарона лишь подчеркивала, насколько горело его собственное лицо. В блестящих желтых глазах плескалась насмешка. Дже Рим, стараясь дышать ровнее, отбил его руку.

— Да, охуенно возбудился, сейчас сорвусь, если не отпизжу тебя.

— С каких пор у тебя такие вкусы… что ж, я готов. Я уже понял, что ты тут шлюхой заделался.

— Пошел нахуй.

Он снова попытался припасть к его шее, как хищник, и Дже Рим схватил его за затылок и откинул назад. Да, визуальный стимул немного его завел, но трахаться с бывшим он не собирался. Расстались — значит, конец, без этих жалких, блять, возвращений. И уж тем более заниматься сексом посреди ссоры, просто потому что «встало», — для этого Дже Рим был слишком цивилизованным человеком. Если не можешь контролировать такие порывы, ты не человек, а животное. И этот ублюдок с ненормально сияющими глазами тоже должен быть цивилизованным. Его скрипящий от злости голос и кривая усмешка явно говорили о гневе. В нем было больше упрямого желания взбесить, чем возбуждения. Но с чего бы ему злиться? Это было для Дже Рима загадкой. Сначала нарывается, а потом ведет себя так, будто это он обижен. Даже если бы он это понял, мириться с такой наглостью он не собирался. Характер не тот. Он отшвырнул Аарона и спросил:

— Что ты творишь? — изначально он не хотел больше ничего спрашивать. Ни о том, зачем он перешел, ни почему сразу начал нарываться, ни откуда у него такая наглость. Сожалений хватило: одного — десять лет назад, второго — на ток-шоу. Все равно Аарон проигнорирует, а зная это, протягивать руку первым не хотелось. Гордость не позволяла. Они больше не любовники. Повторения прошлого — увольте. Его гордость и так растоптали тогда, остатки нужно было беречь для дальнейшей жизни. Бан Дже Рим наполовину состоял из гордости, наполовину из чувства долга. И значительную часть первой половины этот ублюдок растоптал еще в детстве. — …Мне надоело твое легкомысленное отношение. Меня это бесит, понял?

Вместе с фразой, окончательно уничтожившей его гордость, внезапно вспомнились слова его последней девушки, бросившей его.

«— Странно. Мы вроде бы пара, но наши отношения хуже, чем у секс-партнеров».

Она сказала это, когда они лежали в постели. А потом добавила, что сколько бы они ни занимались сексом, она не может заглянуть ему в душу, и быть с ним — все равно что быть одной. Дже Рим в тот момент играл с ее длинными волосами, накручивая их на палец. Он никак не ожидал, что его бросят в такой атмосфере. Большинство на его месте спросили бы, что они сделали не так. Но Дже Рим и тогда не стал выяснять причин, а лишь тихо сказал: «Что ж, если ты так чувствуешь, ничего не поделаешь. У тебя много вещей, я отвезу тебя домой». И получил пощечину.

Он не спрашивал по той же причине, по которой сейчас решил подавить свое любопытство к Аарону. Интересно, но вопрос ничего не изменит, а вместо того чтобы унижаться и цепляться, лучше сэкономить время и отступить. Это был способ показать, что ему не так уж и важно. Ему не было жаль расставаться, и сохранить свою гордость было важнее, чем удовлетворить сиюминутное любопытство. Но сейчас… сейчас ему было искренне интересно, что творится в голове у этого непредсказуемого бывшего. Любопытство давно перешло ту черту, где можно было просто отмахнуться от него ради гордости. Поэтому он все-таки спросил:

— Я спрашиваю, что ты, блять, творишь?

В ответ Аарон коснулся его целой и невредимой шеи и усмехнулся.

— Приветствую, говорю же.

— Шутишь? Ты что, слов не понимаешь? Я спрашиваю, зачем ты перешел и почему ведешь себя как мудак.

— Только сейчас понял, что это шутка? По-моему, это у тебя проблемы с пониманием ситуации. Плачевный уровень для полузащитника команды, за которую я теперь буду играть.

— …

От ярости у него перехватило дыхание. Такое было с ним впервые с того дня, как он увидел на фото измену Аарона. Впервые за десять лет. Обычно это он доводил других, а не выходил из себя. Зачем тратить драгоценное время и силы на такую бесполезную эмоцию, как гнев? Если тебя бесят, взбеси другого вдвойне. Это куда продуктивнее. Но ни тогда, ни сейчас эта логика на Аарона не действовала. Раньше он был слишком влюблен, чтобы даже думать о мести, а сейчас… сейчас он просто проигрывал ему в наглости и неадекватности.

«Соперник не по зубам».

Хоть он и сам был не из тех, кто уступает в подобных вещах, пришлось признать. Он проиграл. Если он был на уровне еженедельного таблоида, который публикует самые броские заголовки после минимальной проверки фактов, то Аарон был на уровне желтой прессы, которой плевать и на фотомонтаж, и на распространение слухов. В тот момент, когда Дже Рим, столкнувшись с собственными ограничениями, переваривал смесь гнева и бессилия, Аарон обдул его лицо ветерком, словно задавшись целью подлить масла в огонь.

— Уоу-уоу, не злись в такую жару. Я, конечно, часто от тебя это слышал, но корейское лето и впрямь очень влажное. А, может, ты поэтому такой злой?

— Я сейчас взбешусь не из-за жары, а из-за ублюдка, который стоит передо мной…

— Какая честь. Я чувствую то же самое. У тебя тоже талант выводить людей из себя… до такой степени, что хочется прямо сейчас запереть тебя вон там.

Дже Рим фыркнул, проследив за его кокетливым взглядом в сторону шкафа. Он-то, по крайней мере, из уважения к габаритам запер его в ванной, а этот хочет засунуть его в шкаф. В этот момент Дже Риму стало все равно. Он в отчаянии взъерошил волосы и выпалил что в голову пришло:

— Эй, ты что, приехал сюда, чтобы снова со мной сойтись? Поэтому и провоцируешь?

— А если так?

— Что значит «если так»? Раскатал губу. Хуй тебе.

Он сжал кулак и выставил вперед фигу. Этот жест считался оскорблением и в Корее, и в Испании. Но Аарон, словно и не заметив кукиша, невозмутимо ответил:

— Кажется, перед тобой я его показывал довольно часто. А, соскучился? Но что поделать. К сожалению, сейчас у меня нет желания показывать тебе свой член.

— Ебаный извращенец…

Дже Рим снова до боли ясно ощутил, что соперник ему не по зубам. Вместо ответа на вопрос он, похоже, дождется лишь потока пошлых шуток. Аарон медленно провел тыльной стороной ладони по его щеке, которая отчего-то снова побледнела.

— Успокойся. Говорю же, у меня нет таких намерений. Наоборот, ты так страстно на меня смотришь, что мне даже немного страшно, как бы ты на меня не набросился.

— О, да. Я как раз сдерживаюсь, чтобы не наброситься и не оторвать к хуям твой член.

— Жестокие у тебя шутки.

— Почему… ты думаешь, что это шутка?

— Тебе же нравился мой член.

От этого возмутительного обвинения, выставлявшего его извращенцем, терпение Дже Рима лопнуло. Он с силой, способной сломать кости, схватил Аарона за запястье и взревел:

— Да когда! Это ты же был просто без ума, постоянно твердил: «как у тебя и здесь может быть так красиво»…!

На полуслове он опомнился и обеими руками зажал себе рот. Точнее, ударил, потому что раздался звонкий шлепок.

— …

— …

Оба замерли, словно кто-то вырезал кадр из фильма. Лицо Дже Рима снова стало пунцовым, а Аарон смущенно отвел взгляд. Но это длилось недолго. Первым пришел в себя Аарон и, ухмыляясь, спросил:

— …До сих пор поддерживаешь в красоте?

— Блять!

Дже Рим со всей дури пнул первый попавшийся под ногу предмет. Аарон, сгибаясь пополам от хохота, получил сумкой прямо по ноге, но даже не пискнул. Его заливистый смех заполнил до этого тихую комнату. Слушая этот веселый хохот, Дже Рим искренне пожелал, чтобы этот ублюдок прямо сейчас задохнулся, к черту «ушастого». Разве не сейчас должен был сработать амулет матери? Само воплощение злого рока из прошлого стояло перед ним и издевалось. «Пожалуйста, пусть его хотя бы порча сразит». Дже Рим был в таком отчаянии, что впервые в жизни обратился к суевериям. Но, разумеется, такое сумасбродное желание не могло сбыться. Аарон, отсмеявшись, спокойно вытер слезы с глаз.

— Ха, с ума сойти. Дже Рим, почему ты такой неизменно смешной? Вот поэтому я и перешел в «Сефтон».

— Что?

Из уст Аарона, который даже под электрошоком упорно твердил, что «у трансфера нет особых причин», прозвучало нечто противоречивое. Слово «поэтому» ведь означало, что причина все-таки была. И ему не показалось, что причина эта звучала как «потому что будет весело посмотреть на реакцию бывшего». Если это так, то не стоит ждать, пока он сдохнет от несчастного случая, нужно убить его собственноручно, — мысленно решил Дже Рим и свирепо переспросил. Но Аарон ничуть не смутился. Наоборот, он с высокомерным видом, будто делая одолжение, ответил:

— Причина моего трансфера. Ты же хотел знать?

— А ты разве не хотел говорить?

— Я сказал, что это не тема для игры. Если бы ты спросил серьезно, как сейчас, я бы, конечно, ответил. Я же не психопат.

— Похоже, у тебя проблемы с самооценкой, ты и есть психопат…

— Опять шутишь, — клянусь, он не шутил, но Дже Рим не стал спорить, а лишь схватился за затылок. Спорить было бесполезно, как об стенку горох, так что лучше было просто размять затекшие мышцы. Почему-то с тех пор, как приехал Аарон, у него постоянно болели плечи и шея. — А если серьезно, я хочу поговорить с тобой как капитан с игроком.

[1] Чжугэ Лян — китайский полководец и стратег эпохи Троецарствия, чье имя стало в азиатской культуре синонимом гениального тактика и хитроумного стратега.

[2] Бизу — (от фр. bisou) распространенное в Европе, особенно во Франции и Испании, приветствие в виде поцелуя в щеку.

[3] «Письмо рядового» — очень известная и трогательная корейская песня о чувствах молодого человека, уходящего на обязательную военную службу.