Второй тайм. Глава 2(4).

◀ Глава 2(3)| Содержание | Глава 3(1) ▶

— Что ж, если ты так говоришь. Спасибо, что избавил меня от необходимости утруждать себя оправданиями.

— Да пожалуйста. Сиди в туалете и благодари сколько влезет.

Он ответил сарказмом на сарказм и махнул рукой.

«Вали внутрь, я сам закрою».

Этот небрежный жест, которым обычно разгоняют голубей, видимо, снова задел его высокое самолюбие, и Аарон нахмурился.

— …А меня почему нужно прятать? О каких таких секретах вы собираетесь говорить с Леманом Фритцем? Ах, или вы с ним тоже «просто» товарищи по команде?

— Да, и мы, «просто» товарищи по команде, собираемся поговорить о своих секретах, и если ты, новичок, к нам присоединишься, будет странно, не так ли? Сиди тихо, салага.

Стоило ему надавить авторитетом капитана, как Аарон наконец повернулся и вошел в ванную. Его походка показалась Дже Риму какой-то понурой, и он прищурился. В ту же секунду дверь с оглушительным грохотом захлопнулась. От порыва ветра взметнулась челка. Дже Рим посмотрел на закрывшуюся перед носом дверь, сжал кулаки, сдерживаясь, и открыл входную. Леман, терпеливо ждавший все это время, увидев его лицо, удивленно воскликнул:

— Джерри, извини, что отвлек. Но почему у тебя такое красное лицо?

Он не мог же сказать, что только что собачился с бывшим, который изменил ему и с которым они расстались, поэтому просто помахал на себя футболкой. В номере было прохладно от кондиционера, но он изо всех сил притворился, что ему жарко.

— Жарко. А тебе нет? Немецкому парню, наверное, тяжело переносить корейское лето.

— На улице я чувствовал себя как димсам на пару, но в отеле нормально. Тебе жарко даже с кондиционером?

— …Да, немного. Но что случилось? Почему не отдыхаешь? — по подавленному виду Лемана он примерно догадывался, о чем пойдет речь, и постарался говорить как можно беззаботнее. — Не устал? У меня после долгих перелетов все тело ломит.

Он глупо улыбнулся и помассировал Леману плечи. Но, несмотря на его старания, лицо Лемана стало еще мрачнее. Помявшись, он тихо пробормотал:

— …Джерри, прости. Сколько ни думаю, я такой жалкий, что не забил тот гол… но мне не столько за себя обидно, сколько перед тобой…

— Эй, эй, я же сказал, все в порядке. Что ты до сих пор переживаешь? Забудь, — парень с и так добрыми глазами выглядел таким несчастным, что напоминал промокшего щенка, и не обращать на него внимания было невозможно. Дже Рим похлопал по спине своего более крупного, но младшего товарища и попытался найти слова утешения. — Тебе не за что передо мной извиняться, а если уж так хочется, то просто играй лучше в будущем. Не оглядывайся на прошлое. Это худшее, что можно сделать для своего ментального состояния.

…Слова, которые вряд ли стоило произносить тому, кто только что ругался с человеком из прошлого, обзывая друг друга шлюхами. Но, в конце концов, до появления Аарона он действительно жил, глядя только вперед, так что был наполовину честен. Дже Рим отчаянно пытался оправдать себя, сваливая всю вину на бывшего.

«Зачем было переходить в «Сефтон» и волновать людей?»

Хотя, как капитану команды, ему стоило бы быть благодарным… Трансфер Аарона был одновременно и чертовски неприятен, и чертовски полезен. Удивительно, как эти два чувства могли существовать одновременно. Он как раз пытался объективно сравнить выгоду и стресс от прихода Аарона, когда Леман, как нельзя кстати, произнес его имя. Еще более печальным голосом, чем когда извинялся.

— …Даже если я буду стараться, будет ли у меня шанс проявить себя? Теперь, когда Рейес в нашей команд, — Дже Рим, который как раз думал, что с точки зрения усиления команды Аарон, конечно, лучше молодого и неопытного Лемана, виновато отвел взгляд. Леман провел руками по лицу и тяжело вздохнул. Но, видимо, решив, что жаловаться на потерю места в старте — это уже слишком, быстро сменил тему. — В любом случае, я хотел нормально извиниться. Я же хвастался, что мы привезем в Корею «ушастого». Прости.

Услышав очередные извинения, Дже Рим молча поднял подбородок и посмотрел в голубые глаза Лемана. Нападающий, ровесник его младшего брата, которому только что исполнилось двадцать два. Дже Рим очень тепло относился к этому перспективному парню, который был на шесть лет его младше. Может, потому что видел его чаще, чем своих родных братьев, с которыми у него были довольно прохладные отношения.

В детстве он жил вдвоем с матерью, которая бросила все и поехала за ним в Испанию, а повзрослев, всегда жил один за границей. Поэтому товарищи по команде часто были ему ближе, чем семья, за исключением матери. А в «Тавароне» самым близким человеком для него был… Не кто иной, как Аарон. С матерью он виделся только по выходным, когда можно было покидать общежитие, да и любовь тогда ослепила его. Можно было бы назвать его последним неблагодарным сыном, и он бы не возражал. Но, каким бы дорогим ни был для него Аарон в прошлом, сейчас он был не любимым, а просто занозой. Полезной занозой. Но какой бы полезной ни была заноза, она все равно заноза, и сейчас Леман был ему дороже Аарона. Он сделал нарочито строгое лицо и принялся утешать Лемана.

— Леман, не знаю, за что ты так извиняешься, но я твои извинения принял, и если еще раз извинишься, я разозлюсь. И… — прежде чем продолжить, Дже Рим искоса взглянул на дверь ванной, куда он затолкнул Аарона. Ему было все равно, слышит тот или нет, но произносить его имя вслух было неловко. Убедившись, что дверь плотно закрыта, он продолжил: — Что тебе этот Аарон Рейес? Не падай духом. Сейчас… да, ты, скорее всего, потеряешь место в старте. Но смотри на это как на возможность набраться опыта, в долгосрочной перспективе. Тебе всего двадцать два. Твоя карьера на этом не заканчивается, чего ты так раскис? — Аарон Рейес, конечно, был не «что-то», но и у Лемана был огромный потенциал. Если бы он исправил свою робость и слабую психику, из-за которых часто мазал в решающие моменты, он был бы отличным игроком уже сейчас. В конце концов, то, что он в 21 год перешел в такой топ-клуб, как «Сефтон», и сразу попал в основной состав, уже доказывало его талант. Дже Рим посмотрел прямо в глаза Леману, передавая свою искреннюю уверенность. — И объективно, сколько игроков в твоем возрасте играют в основе топ-клуба Премьер-лиги? Ты очень талантлив.

— Джерри, ты ведь тоже перешел в «Сефтон» в моем возрасте.

— Да, потому что я тоже был переполнен талантом.

Дже Рим, покинув молодежку «Тавароны», перешел в английский «Ньюэм», а в 21 год — в «Сефтон». Так что его слова были и самовосхвалением. Когда Леман шутливо указал на это, Дже Рим ответил еще большей шуткой и усмехнулся. Леман посмеялся вместе с ним, но тут же снова погрустнел.

— Я тоже хочу быть как ты… Тт выходишь бить пятый пенальти в серии и, кажется, совсем не волнуешься. Завидую.

— Я не не волнуюсь, а с опытом научился не показывать этого. Если покажешь, что нервничаешь, вратарю будет легче угадать направление. — Пользуясь случаем, он поделился секретом успешного пенальти и серьезно продолжил: — Нет ничего бессмысленнее, чем беспокоиться о нехватке опыта. Он приходит со временем, чего переживать. Если уж так волнуешься, то вместо того, чтобы вгонять себя в депрессию, подумай об аренде[1].

— …Не хочу в аренду. Мне здесь нравится.

Поколебавшись, Леман по-детски обнял Дже Рима за спину. К таким объятиям после голов он привык, поэтому без задней мысли обнял его в ответ. Он уже собирался погладить его по светлым волосам, как утешал бы младшего брата, как вдруг в поле его зрения попала приоткрытая дверь. Дверь ванной, куда он сам затолкнул Аарона, незаметно приоткрылась. А в щели…

«Может, он и правда слишком много играл головой?»

Два глаза, блестевшие в темноте, как у зверя. И только тут он вспомнил, что затолкнул его в ванную, не включив свет. Он понятия не имел, как долго тот подглядывал. Подавив крик, Дже Рим замахал руками. Дело было не в том, что он не хотел, чтобы их видели вместе, просто он не мог показать Аарона Леману в такой ситуации. Тот и так переживал из-за него, а тут выяснится, что виновник его страданий прятался в ванной.

Но, несмотря на его отчаянные жесты, щель в двери стала еще шире. Он явно собирался выйти. Дже Риму ничего не оставалось, как уткнуть лицо Лемана себе в плечо и быстро заговорить, надеясь поскорее закончить разговор и выпроводить его.

— Ну, ладно. Остаться и побороться с Рейесом за место — тоже неплохой вариант. У него можно многому научиться.

— Да, у него не только реализация, но и чутье просто фантастическое. Если бы я мог у него поучиться…

— О таких вещах нужно говорить со мной. Сказал бы раньше, я бы тебя с удовольствием научил.

В тот момент, когда Леман, все еще в его объятиях, собирался что-то ответить, дверь распахнулась, и Аарон, подойдя широкими шагами, на английском произнес слова, в которых не было ни капли искренности, и обнял их обоих. Дже Рим, зажатый между двумя парнями выше него, почувствовал себя котлетой в гамбургере. Он хотел вырваться, но Аарон так сильно давил на спину, что он не мог и пошевелиться. Леман тоже застыл, как только его обнял Аарон, отчего стало еще теснее.

Прерванный внезапным вторжением Аарона разговор возобновился только после того, как Дже Рим, извернувшись, выскользнул из тисков двух мускулистых тел. Из-за того, что он так ловко сбежал, со стороны это выглядело, будто Леман и Аарон нежно обнимаются. Леман, и без того по-настоящему застенчивый, выглядел до смешного растерянным в объятиях Аарона.

— Ре… Рейес? А ты почему в комнате Джерри?..

— Я пришел первым. У меня, как и у тебя, был к нему разговор.

— Но почему в ванной…

— Мы как раз мило беседовали о своих секретах, как пришел ты, и наш заботливый капитан запер меня в этой темной, сырой, капающей ванной. Мне было страшно.

Аарон отпустил Лемана и указал на темную ванную. Вид человека с внешностью мафиозного босса, который жалуется, что испугался темной ванной, был донельзя нелеп.

«У него день рождения на Хэллоуин, каких призраков он боится?»

Дже Рим, на мгновение забыв о присутствии Лемана, холодно бросил:

— Сначала сведи свои татуировки, а потом жалуйся. Призраки сами от тебя разбегутся.

— Они у меня не только на руках. Может, мне надо было голым выйти? Мне правда было страшно.

Аарон приподнял футболку, указывая на спину. Видимо, хотел показать, что и там у него есть татуировки, но, не повернувшись, он продемонстрировал лишь идеально вылепленный пресс.

«Чертовски бесит…»

В глазах раздосадованного Дже Рима это выглядело как хвастовство.

— Но ты же сказал, что плохо говоришь по-английски… — Леман высказал очевидное сомнение, видя, как тот, кто якобы не говорит по-английски, не только все понимает, но и свободно болтает.

Аарон покачал головой и усмехнулся с видом крайнего удивления. Наглость высшей пробы.

— Это была шутка, а все так легко поверили. Мне даже немного скучно было в самолете.

— …

— Это тоже шутка. Я правда не уверен в своем английском. Понимать-то я понимаю, но произношение меня смущает.

— По-моему, у тебя отлично получается…

То ли из доброты душевной, то ли от недостатка сообразительности, Леман даже в такой ситуации похвалил английский Аарона. И без того высокомерный, тот еще больше задрал нос и повернулся к Дже Риму, смотревшему на него как на тухлую рыбу.

— Спасибо за комплимент. А ты как думаешь, как мой английский?

— …Охуенно, ублюдок. Так, что твои слова о неуверенности звучат как наглая ложь.

— Я скорее не уверен во лжи, чем в английском.

— …

«Неужели это тот самый милый мальчик, который при первом поцелуе от удивления лишь моргал глазами?»

Дже Рим засомневался в собственной памяти. Хотя нет, милым он был только в первый раз, а сразу после этого, словно только того и ждал, набросился на его губы, так что, наверное, все-таки тот самый… Вспомнив, как после этого они целовались при каждом удобном случае, лишь бы никто не видел, Дже Рим скривился еще больше.

«Почему я запомнил его как милого, когда мы встречались? Если разобрать его поступки, он и тогда, и сейчас был одинаково наглым».

Вот она, сила розовых очков ностальгии. Дже Рим смерил взглядом Аарона, который стоял перед ним, неся чушь с самым невозмутимым видом. Тот, наверняка заметив его недобрый взгляд, и бровью не повел, продолжая врать не моргнув глазом.

— Если у тебя будут какие-то проблемы, обращайся ко мне, мы ведь на одной позиции. Так будет полезнее, не думаешь?

— А?.. эм, да, спасибо…

— Пожалуйста.

С тех пор как выяснилось, что Аарон свободно говорит по-английски, Леман пребывал в растерянности. Но он не мог отказать тому, кто сам предложил помощь, и лишь неловко улыбнулся и пожал ему руку. Жалкое зрелище. Человек, который только что перешел в команду и занял твое место, обещает тебе помогать с любыми проблемами. На месте Лемана Дже Рим бы взорвался от ярости и потребовал у тренера отдать его в аренду. А потом, до смерти тренируясь, вернулся бы в клуб и отобрал свое место. Таков был его, закаленный в боях, менталитет. Но Леман, видимо, был другим. Что ж, если он сам не хочет в аренду, то ничего не поделаешь. Вмешиваться в такие вещи, даже будучи капитаном, было бы перебором, так что Дже Рим лишь наблюдал за их рукопожатием.

— О, уже время ужина. Может, поедим вместе?

Аарон, который уже успел по-дружески обнять Лемана за плечи, обнял и Дже Рима.

«Какой, к черту, застенчивый, блять…»

Леман выглядел не менее ошеломленным, чем Дже Рим, но отказать не решился и лишь кивнул. В такой ситуации он не мог один оттолкнуть Аарона, как заразу. Дже Риму ничего не оставалось, как, семеня, тащиться в банкетный зал, подстраиваясь под широкие шаги двух парней выше него.

Ужин прошел в удушающей атмосфере. Аарон потащил Дже Рима и Лемана ужинать так рано, что никого из других игроков еще не было. Банкетный зал с круглыми столами был тих, как похоронное бюро. Дже Рим обычно предпочитал шумные застолья, но сейчас был рад отсутствию лишних глаз. Он смертельно устал от того, что целый день был вынужден таскаться с Аароном под прицелом всеобщего внимания. Сделав вид, что не заметил уже севшего Аарона, он взял поднос и направился в самый дальний угол.

— Д-Джерри! Ты куда?..

Но не успел он сделать и шага, как Леман, все еще находящийся в плену у Аарона, посмотрел на него глазами, полными слез. Голос его тоже был жалобным. Аарон, держа Лемана под боком, словно заложника, пробормотал себе под нос:

— Похоже, в «Сефтоне» не самая дружная атмосфера. Впрочем, чего ожидать, если сам капитан отказывается сотрудничать.

— Кто это тут отказывается?

Бам!

Дже Рим с грохотом опустил поднос на стол, за которым сидел Аарон, и вперился в него взглядом. Он намеревался устроить этому наглецу хорошую воспитательную беседу за столом, чтобы тот раз и навсегда уяснил, что такое капитанский авторитет. Однако его амбициозный план провалился. Не успел он принять грозную позу, как брызги грибного супа с брошенного подноса попали ему в лицо, и он вскрикнул:

— Ай!

Аарон тут же взял салфетку и вытер суп с его лица.

— Сам даже поесть нормально не можешь? Или старые привычки никуда не делись?.. — прошептал он так, чтобы слышал только он.

Щеки вспыхнули, и Дже Рим больше не мог вымолвить ни слова. Он прекрасно понял, что упоминание «старых привычек» было неслучайным. Капитанский авторитет, который он так хотел продемонстрировать, рухнул на пол вместе с его самоуважением.

Весь ужин, кроме звяканья посуды, не было слышно ни звука. Единственным плюсом было то, что благодаря боевому настрою они поели быстрее обычного. Закончив, Дже Рим первым вернулся в номер и выбросил в коридор сумку, которую Аарон оставил у него.

— А если украдут? Ты отвечать будешь? — растерянно пробормотал Аарон, глядя на свои вещи в коридоре.

— А мне-то что? — безразлично бросил Дже Рим и демонстративно с силой захлопнул дверь.

Это была месть за ванную. Наконец-то один. Дже Рим принял душ и сел на диван. Хотелось сразу лечь, но нужно было подождать, пока переварится еда. Он смотрел в потолок, предаваясь одиночеству, и в оглушающей тишине в голову полезли разные мысли. В основном — о прошлом с Аароном. Чтобы больше не вспоминать, он включил телевизор. Шумная болтовня заглушила раздумья. Тот факт, что на любом канале говорили по-корейски, немного успокаивал сдавленное чувство в груди. Дже Рим какое-то время тупо смотрел развлекательное шоу, а потом незаметно задремал, так и оставшись сидеть на диване.

— Ты же даже в самолете не летел, с чего это ты так рано заснул? — вопрос Уильяма, брошенный, как только он вошел утром в банкетный зал, заставил Дже Рима неловко потереть губы.

Он, кажется, отрубился еще до девяти вечера, а когда проснулся, солнце уже светило вовсю, чему он и сам удивился. Мучимый чувством вины за то, что уснул, не переварив еду, он первым делом отправился на пробежку.

«Это все из-за этого проклятого ублюдка…»

Дже Рим скрипнул зубами, глядя на Аарона, который с лоснящимся лицом потягивал кофе. Причина, по которой он, взрослый мужик, отрубился как пионер[2], заключалась в том, что его измученная постоянной войной нервов психика объявила забастовку. Хотя, конечно, нельзя было винить Аарона в том, что он заснул, не дождавшись, пока переварится ужин. Но сейчас в глазах Дже Рима стоял тот же фильтр, что и в ушах у Уильяма. Фильтр, из-за которого виновником всех несчастий казался Аарон Рейес. Предсказание о том, что злой рок из прошлого встанет у него на пути, начинало вызывать все больше доверия.

«Как же вредно спать сразу после еды».

Он уже больше десяти лет придерживался привычки делать кардио после ужина, поэтому вчерашний срыв был особенно болезненным. Виня ни в чем не повинного Аарона даже в нарушении своего железного распорядка, он принялся препарировать ножом омлет. То, что на завтрак была европейская еда, тоже казалось несчастьем, которое принес с собой Аарон.

— Корейцу нужна сила риса[3]…

Хорошо бы сейчас получить суннюн[4], но откуда английским поварам знать, как его готовить. Разумеется, о гостиничном шведском столе они и мечтать не могли — для спортсменов, которым необходим строгий контроль питания, повара клуба прилетели в Корею вместе с ними и готовили здоровую еду.

Когда Дже Рим пробормотал это себе под нос, сидевшие рядом товарищи по команде начали подкалывать:

— Ты о чем там бормочешь на корейском с самого утра?

— Есть такое. Вам все равно не понять.

— С ним со вчерашнего дня что-то не так.

— Точно. Настроение плохое? Может, сегодня вечером после открытой тренировки сходим куда-нибудь? Мне вот интересно, какие в Корее клубы. — предложил Эдсон, жизнерадостный вингер, владелец собственной портативной колонки.

Дже Рим бросил нож и рявкнул:

— Убью, если пойдете. До конца тура сидеть в отеле!

— Ну и зануда.

Глядя на надувшего губы Эдсона, Дже Рим пытался успокоиться. Еще вчера эти придурки сидели с кислыми минами из-за проигрыша, а всего за день так освоились, что уже рвутся в клубы. От таких мыслей у него самого все кипело. Уильям, пододвинув ему стакан холодной воды, спросил:

— Джерри, у тебя сегодня в обед съемки в YouTube-шоу, так?

— Ага. А у тебя?

— У меня встреча с фанатами вместе с Лиамом и Крейгом.

— Ну, удачи тебе.

Обычно тренировки проходили утром, но корейская летняя жара внесла свои коррективы. Открытую тренировку и матчи перенесли на вечер, а до этого времени все разделились: кто-то отправился на тренировки с молодежью, кто-то — на встречи с фанатами, а кто-то — на съемки в развлекательных или ток-шоу для контента клуба. Дже Рим усмехнулся, представив, как его товарищи будут стоять манекенами в душном, забитом людьми зале. По сравнению с ними у него была работенка непыльная: вместе с Леманом пойти на ток-шоу к знакомому ютуберу и просто почесать языком. Но Уильям, наоборот, посмотрел на него с сочувствием.

— Тебе-то удачи больше понадобится.

— С чего это?

— …А, ты же вчера рано лег и не слышал. — он похлопал его по спине, и тут же прозвучали слова, подобные грому среди ясного неба: — Леман отравился и слег… Так что твоего партнера заменили. На Рейеса.

«…О, Всевышний».

Дже Рим закрыл лицо руками. В этот момент его мозг наконец-то пришел к рациональному выводу: винить во всем этом гигантском невезении нужно уже не Аарона, а самого Бога.

[1]Аренда в футболе — это когда клуб временно отдает своего игрока в другой клуб, обычно на сезон или полсезона.

[2] Дословно «дети новой страны». Это отсылка к известной корейской детской песне, призывающей детей рано вставать. Фраза иронично используется по отношению к взрослым, которые рано ложатся и рано просыпаются.

[3] Это важное понятие в корейской культуре, вера в то, что именно рис (а не хлеб или другая еда) дает настоящую энергию и жизненную силу.

[4] Суннюн — традиционный корейский напиток, который готовят, заливая кипятком пригоревшую рисовую корочку со дна котла и доводя до кипения.