Второй тайм. Глава 2(2).

◀ Глава 2(1)| Содержание | Глава 2(3) ▶

— Игрок Бан Дже Рим! В рамках этого тура вы сыграете с командами K-лиги[1]. С каким настроем вы подходите к этим матчам?..

— Вам было что-нибудь известно о трансфере Рейеса заранее?

— Хён! Хё-о-он! Я купил форму с твоим именем! Я люблю тебя! А-а-а-а-а!

«Какой хаос».

Дже Рим механически махал рукой, пробираясь сквозь толпу. Окруженному дюжиной дородных охранников, прокладывать путь было легко. Тем не менее, он останавливался, чтобы дать автограф тем, кто просовывал сквозь кольцо охраны футболки и маркеры. Совесть не позволяла игнорировать джерси за 150 тысяч вон, на которой красовалась его фамилия — BAN. Их, наверное, и купить-то было непросто, вечный солд-аут[2].

— Спасибо. В этом сезоне я тоже буду стараться, так что продолжайте болеть за нас. А вы, господа журналисты, зададите вопросы позже.

Индивидуальное интервью он дал сразу по прибытии в аэропорт, оставалось только короткое общее интервью в холле отеля после прилета команды. На личную беседу пригласили лишь нескольких репортеров, и все вопросы были согласованы заранее, так что каверзных тем удалось избежать. Это означало, что на общем интервью вопросов про трансфер Аарона Рейеса, будет в избытке. Оставалась слабая надежда, что все внимание будет приковано к Аарону, и его самого не будут особо трогать…

«Пожалуйста. Откуда мне было знать, перейдет он или нет? Мы отписались друг от друга в соцсетях и десять лет не общались».

В тот момент, когда он отчаянно молился, двери зала прилета открылись, и из них повалили знакомые лица.

— Джерри! Как дела?

— Босс!

Во главе шел тренер Верди. Статный итальянец, всегда одетый в безупречный костюм на важных матчах и мероприятиях, широко улыбнулся и обнял Дже Рима. В качестве бонуса шел удушливый запах парфюма. За ним потянулись остальные. Кажется, прилетели все, за исключением нескольких игроков основного состава. Кожа у всех лоснилась — видимо, хорошо отдохнули в отпуске, — но выражения лиц были не слишком радостными. Наверное, переживали из-за того, что приехали в Корею после поражения в финале Лиги чемпионов. С тех пор как было принято решение о туре, одноклубники хвастались, что ступят на его родную землю с «ушастым» в руках. К тому же некоторые из европейцев были здесь потому, что их сборные рано вылетели с Евро, или они не попали в состав из-за травм, так что настроение у них было, мягко говоря, не очень.

Особенно у Лемана — он выглядел так, будто приехал с похорон. В отличие от остальных, он, видимо, и в отпуске не смог расслабиться: кожа у 22-летнего парня была серой и тусклой. Хотя чему удивляться. С приходом Аарона он точно потеряет место в стартовом составе, так что его подавленность была понятна. Дже Рим молча взъерошил Леману волосы, а когда подошел его самый близкий друг, приобнял его за плечи и тихо прошептал:

— Уилл, улыбнись в камеру.

Это была мера предосторожности: если они прилетят с такими кислыми минами, неизвестно, какой скандал может разразиться. Голос у него получился, как у гопника, который отжимает деньги, но Уильям послушно выполнил просьбу. Так они благополучно сфотографировались, улыбаясь и пожимая друг другу руки.

Внезапно щелчки затворов, до этого размеренные, превратились в оглушительный треск. Все еще держа Уильяма за руку, Дже Рим неестественно повернул голову в ту сторону, куда были направлены все камеры. Там, в развязной позе, закинув спортивную сумку за плечо, стоял статный красавец ростом 6,4 фута[3]. Разумеется, за десять лет он сильно изменился. От того юноши, что смутно сохранился в памяти Дже Рима, не осталось и следа. На предплечье, видневшемся из-под футболки с золотым логотипом короны «Сефтона», чернела татуировка.

«У него и так внешность опасная, так еще и татухи эти…»

В тот момент, когда Дже Рим нахмурился, янтарные глаза, с любопытством оглядывавшиеся по сторонам, остановились на нем. Миндалевидные глаза на мгновение широко распахнулись, а затем лицо снова стало непроницаемым. Но взгляд, сверливший его насквозь, не отрывался. Из-за светлого цвета радужки он казался еще более пронзительным.

«Может, его прозвали волком из-за этих его глазищ? Везет же, а кого-то мышонком кличут…»

Вместе с неуместной завистью взыграло упрямство: этот невоспитанный ублюдок что, решил сразу по прилете устроить с капитаном гляделки? Дже Рим вскинул голову и с готовностью принял этот детский вызов. Его пальцы бессознательно сжались, стиснув руку Уильяма. Тогда Уильям, ни за что ни про что попавший под горячую руку, прошептал:

— Отпусти. Мне идти надо.

— Не уходи…

— Ты о чем вообще?

— Ты как плюшевый мишка, держу тебя — и на душе спокойнее.

— Плюшевый мишка? Ты сейчас намекаешь, что я толстый? Какой же ты хам.

Уильям обиженно огрызнулся и безжалостно вырвал свою руку. Отвергнутая ладонь беспомощно застыла в воздухе. И в этот момент подошедший Аарон перехватил ее. Сила, с которой он вцепился, недвусмысленно говорила, что на этот раз вырваться он не позволит.

— Дже Рим, давно не виделись. Как поживаешь? — спросил он по-испански с милой улыбкой, сжимая его руку так, что, казалось, вот-вот раздавит кости.

На слове «давно» он сделал особый акцент. В его голосе сквозил неприкрытый сарказм, и Дже Рим, медленно подняв голову, уставился ему в лицо.

«Ах, я же так старался не начинать ссору».

Но уклоняться от драки, которую навязывали первым, не позволяла гордость.

«И почему он с первой же минуты лезет на рожон?»

Если у него самого причин ненавидеть Аарона было выше крыши, то у того их вроде бы…

«Хотя нет».

Когда он покончил со своей жизнью в молодежке «Тавароны», они с Аароном сильно поссорились. Расставание не было таким, чтобы оставить друг о друге теплые воспоминания. Наверное, поэтому, как только он отписался от Аарона в соцсетях после вылета с Чемпионата мира, тот тут же, словно только этого и ждал, отписался в ответ. А всего месяц-другой назад, при встрече впервые за десять лет, он еще и обматерил его, оттолкнув протянутую руку. Так что было вполне естественно, что и у Аарона остались к нему не самые теплые чувства.

«Но вести себя так? С капитаном команды, в которую ты только что перешел? Невоспитанный ублюдок».

Дже Рим, с детства привыкший толкаться локтями и соперничать со сверстниками, знал, что в таких случаях нужно сразу расставить все по местам. На мгновение он подумал было проигнорировать его, но тут же передумал. Он же сам себе обещал не вести себя по-детски. К тому же, если он сейчас проявит пренебрежение или снова оттолкнет его руку, неизвестно, какие заголовки появятся в прессе. Судя по тому, как оглушительно защелкали затворы и засверкали вспышки, стоило Аарону схватить его за руку, последствия были бы взрывоопасными.

— О, да, у меня все отлично. А у тебя? — ответил он, сжимая его руку в ответ с не меньшей силой и лучезарно улыбаясь.

Он намеренно ответил по-английски.

«Раз уж перешел в английский клуб, говори по-английски, ублюдок».

Он знал, что тот неплохо владеет языком, так что проблем с пониманием быть не должно. И действительно, Аарон тут же все понял, прикрыл рот свободной рукой и тихо прошептал:

— А у меня все по-старому. Каждый раз выигрываю лигу, беру «ушастого». Иногда и «Золотой мяч».

— Что-то трепа много. Рассказал бы еще, как Испания прошлый Чемпионат мира выиграла.

— Ну, это было бы уже слишком. Неловко как-то перед тобой обсуждать Чемпионат мира.

— С каких это пор у тебя совесть проснулась? Ах да, поздравляю с вылетом в четвертьфинале Евро… сочувствую.

— Не повезло. Мне тоже жаль, что Корея не выиграла прошлогодний Кубок Азии.

«За то время, что мы не виделись, его манера говорить стала совершенно невыносимой».

Честно говоря, Дже Рим был немного ошеломлен. Он невольно вспомнил прежнего Аарона и, снова взглянув на мужчину перед собой — с совершенно другим голосом, другой аурой, — стряхнул с себя старые воспоминания. Говорят, за десять лет и горы меняются, с чего бы человеку оставаться прежним? Было бы даже странно, если бы он совсем не изменился.

«Но, блять, с чего такая самоуверенность…»

Эта мысль была сильнее его. Уж слишком «красивую точку» они поставили в своих отношениях. Он хотел было ответить отборным матом, но сдержался, оглянувшись по сторонам. Для журналистов они все равно выглядели как старые друзья, которые встретились впервые за десять лет и что-то весело шепчут друг другу. Не хотелось разрушать эту иллюзию. Видимо, Аарон думал так же. Не моргнув и глазом под градом вспышек, он вдруг притянул Дже Рима к себе и обнял. Жест был явно рассчитан на камеры.

— Давай теперь снова поладим, Дже Рим.

— …Ага, добро пожаловать в «Сефтон». И в Корею.

Он изо всех сил похлопал того по спине и намеренно громко, на весь аэропорт, крикнул. Нужно было раз и навсегда покончить со слухами об их вражде, которые вспыхнули с новой силой после новостей о трансфере. Дже Рим высоко поднял их сцепленные руки, демонстративно потряс ими и быстро зашагал прочь.

Только сев в автобус с плотно затонированными стеклами, он смог скрыться от тысяч пар глаз. Он нашел свободное место, и Аарон, шедший за ним, как ни в чем не бывало сел рядом. Продолжать войну нервов было лень, поэтому Дже Рим тут же надел маску для сна. Утро началось со сборов в аэропорт, потом толчея с репортерами, а затем внезапная стычка с Аароном. Это был первый короткий миг свободы за весь измучивший его день. Стоило закрыть глаза под темной тканью, как его накрыло невыразимое спокойствие. Настолько умиротворяющее, что он мгновенно забыл, кто сидит рядом.

— Даже маска для сна у него такая, будто специально, чтобы позлить…

К счастью, Аарон не стал донимать спящего (или притворяющегося спящим) человека. Он лишь пробормотал что-то себе под нос и всем своим видом стал источать крайнее недовольство. Дже Рим подумал было объяснить, что эту маску в виде выпученных лягушачьих глаз ему подарил фанат, но решил проигнорировать — не хотелось с ним разговаривать.

Но свобода длилась недолго. Автобус остановился у отеля, и следом за ним выстроилась вереница машин с репортерами. Еще одна толпа журналистов уже поджидала их в самом отеле. Как только они поочередно расселись за столом на подиуме в холле, вспышки замелькали одна за другой. В аэропорту благодаря охранникам между ними и прессой было хоть какое-то расстояние, здесь же, без преувеличения, сверкало прямо перед носом. Дже Рим, на собственном горьком опыте знавший, что один раз неверно моргнешь — и ты навеки останешься в истории в самом уродливом виде, широко распахнул глаза.

— Я ведь не моргал, правда? Если и сняли, удалите, пожалуйста. Мне скоро жениться, — пошутил он в микрофон, и в зале раздался смех.

— Планируете жениться в ближайшее время?

— Желания-то хоть отбавляй, — со смехом ответил он на дерзкий вопрос знакомого журналиста.

По сравнению с тем, что он ожидал, это была детская шалость. Тренер и товарищи по команде, услышав перевод, тоже оживленно рассмеялись. Все, кроме одного. Угрюмое лицо, мускулистое тело, татуировка на всю руку и каменное выражение — с таким набором место, где сидел Аарон, походило не на холл отеля, а на какой-то темный переулок в Гарлеме. Казалось, он здесь не для интервью, а чтобы выбить дерьмо из шестерки, провалившей сделку с наркотиками.

«И что с ним такое с самого начала?»

Если уж он так рвался пораньше присоединиться к команде в Корее, то какого черта сидит с таким недовольным видом, позоря меня, капитана? Дже Рим искоса поглядывал на его чересчур рельефный и оттого еще более привлекательный профиль, но, услышав, что вопрос тренеру Верди адресован о нем, быстро перевел взгляд вперед. Началось все с банального вопроса о том, что тренер думает о таком игроке, как Бан Дже Рим.

— Джерри — выдающийся игрок. Он — основа и ключевой элемент нашей команды. Мы все очень тронуты возможностью вместе посетить его родину.

Дже Рим кивнул в ответ на стандартные слова и отпустил пару дежурных шуток. Журналисты смеялись и бурно реагировали на каждое его слово. Несколько особо близких товарищей по команде даже поприветствовали всех на корейском, что, разумеется, вызвало взрыв восторга. Атмосфера с самого начала интервью была отличной. Дже Рим даже понадеялся, что, может, обойдется без каверзных вопросов. Спортивные журналисты, пытаясь выудить из игроков сенсационный ответ, часто переходят черту, поэтому в таких ситуациях он всегда был начеку. Тем более что трансфер Аарона был горячей темой во всем мире, и ему совсем не хотелось быть втянутым в эти пересуды. Хотя его уже втянули.

«Только бы первый тур прошел гладко, пожалуйста».

Его сердце сжималось при мысли, что мать, отец и младшие братья и сестры следят за всем в прямом эфире.

После нескольких безобидных вопросов и ответов Дже Рим начал понемногу расслабляться. И тут один журналист с придирчивым выражением лица вскинул руку и указал на Аарона.

— Игрок Рейес, я Ким Хён Джу, репортер MBB. Можно задать вопрос?

Через несколько секунд, выслушав перевод, Аарон кивнул. Репортер без колебаний задал тот самый каверзный вопрос, которого так опасался Дже Рим.

— Вы сказали, что у вашего внезапного трансфера не было особых причин. И все же, хотелось бы знать, повлияла ли хоть в малейшей степени на ваше решение дружба с игроком Бан Дже Римом?

«Да какая разница, связан я с его трансфером или нет? Судя по тону журналистов, они все жаждут, чтобы мы были связаны. Что, им с неба за это манна небесная упадет?»

Дже Рим с трудом сохранил самообладание, но не успел он и взглянуть на репортера, как Аарон заговорил:

— Я не совсем понимаю ваш вопрос.

— А, то есть, я имею в виду…

— Видите ли, до сих пор у нас не было особой дружбы. Наш разговор в аэропорту был первым за десять лет. А в финале Лиги чемпионов… как такового диалога у нас не получилось. Как вы знаете.

— …

Хлоп!

Аарон ударил своей правой ладонью по левой. Со стороны это могло показаться хлопком, но все присутствующие поняли: он шутливо передразнивал то, как Дже Рим оттолкнул его руку в финале. Его ответ вновь подлил масла в огонь слухов об их вражде. Даже переводчик замешкался, оглядываясь по сторонам. Задавший вопрос репортер, явно не ожидавший такого ответа, лишь растерянно шевелил губами. А тот, кто своим ядовитым языком заморозил атмосферу, усмехнулся. Очень многозначительно.

— Теперь мы снова товарищи по команде, так что придется снова подружиться. Снова. Верно, капитан?

За время своего короткого ответа Аарон несколько раз повторил слово «снова», каждый раз меняя его испанский вариант. Он, когда-то терпеливо учивший его произношению, теперь сыпал безупречным испанским, а в конце, произнося слово «капитан» на английском, нарочно растянул уголки глаз, что окончательно вывело Дже Рима из себя. Он почти вырвал микрофон из рук Аарона и натянуто улыбнулся.

— Ха-ха, конечно! Мы так долго играли в разных лигах, что у нас было мало возможностей для общения! Но теперь пришло время снова стать боевыми товарищами! Я так рад…

Попытка выдать ложь за чистую монету с треском провалилась. В конце он почти выдохнул фразу и стиснул зубы. Неудивительно, что вскоре после интервью интернет наводнили статьи с заголовками вроде:

[Побледневшие руки: силовое рукопожатие Бан Дже Рима и Рейеса]

[Десятилетняя вражда: продолжится или закончится? Тревожный звонок для «Сефтона»].

[Чан Сик-хён:

Ты в своем уме??

Этот ублюдок что, псих?

Аргх, какого хрена ты-то так сильно сжимаешь чужую руку?

Ты же говорил, что сам разберешься.]

Пока он сидел, потирая пульсирующие виски и читая статьи, от Чан Сика посыпались сообщения. Дже Риму было до смерти обидно. Это тот ублюдок взорвал бомбу на интервью, а достается и ему… Но, взглянув на фотографию, он понял, что и впрямь сжимал руку Аарона, будто давил тофу. Это было особенно заметно на фоне смуглой, как у уроженца солнечного средиземноморского городка, кожи Аарона — его рука побледнела от натуги. У самого же Дже Рима, чья кожа была на удивление светлой для спортсмена, лишь вздулись синие вены. Оба сжимали руки друг друга, будто выкручивали мокрую тряпку, но только у одного это было так заметно. Обидно, но жаловаться Чан Сику было бессмысленно — он и так знал, что тот ответит.

«Извини…»

Мысленно извинился он и отправил сочувственное сообщение в ответ, представляя, как тот сейчас разгребает последствия.

— Джерри! Лови ключ.

Уильям бросил ему небольшой прямоугольный конверт. Судя по раздраженному тону, он звал его уже давно. Дже Рим без труда поймал конверт, летевший ему в лоб, и пощекотал его уголком густую бороду Уильяма.

— Чего злишься, милашка. Но зачем ты отрастил такую бороду? Реально плюшевый мишка…

— Хватит про мишку! Этот жир, как только сезон начнется, сразу уйдет!

— А я разве сказал, что ты растолстел? У тебя что, какой-то странный фильтр в ушах?

Дже Рим аж подпрыгнул от искреннего возмущения. Почему сегодня на него сыплются одни несчастья и обиды? Может, этот тур проклят? Он уже собирался возразить, что не упоминал ни слова на букву «Ж», и что если ему так слышится, то это он сам комплексует из-за лишнего веса, как вдруг…

— Капитан, надеюсь, вы уделите мне немного времени, как разберете вещи.

Тяжелая рука легла ему на плечо, и донельзя низкий, ленивый голос коснулся слуха. Дже Рим сглотнул, увидев татуированную руку, что обвила его плечо и теперь болталась у него на груди. Он заставил себя проигнорировать вкрадчивый голос у самого уха и огляделся. В пределах слышимости был только Уильям. Уильям, который прекрасно знал, как ему неприятен Аарон, и которого он, как вице-капитана, мог попросить присмотреть за новичком.

«Если есть что сказать, обратись к вице-капитану Уильяму…»

Только он решил переложить ответственность, как внезапно появившийся тренер Верди громко рассмеялся и похлопал их обоих по спинам.

— Вы двое отлично ладите! Хорошо, хорошо, — он хотел искренне спросить, в каком месте они «отлично ладят», учитывая, что тренер наверняка слышал их цирк на интервью. Пока Дже Рим ошарашенно сжимал кулаки, тренер притянул его к себе и тихо прошептал: — Присмотри за ним, как за старым товарищем и как капитан. Он, похоже, очень застенчивый.

— Что? Кто?

— В самолете ни слова не проронил. Сказал, что плохо говорит по-английски.

— Что? Вы сейчас об этом уб… то есть, об Аароне говорите?

«Кто застенчивый? Кто не говорит по-английски?»

От такой нелепости у него даже голос сорвался на писк. Когда-то давно, когда они с Аароном только познакомились, они общались, смешивая два языка. Аарон — на ломаном английском, Дже Рим — на ломаном испанском. Стремясь говорить дольше и глубже, они оба изо всех сил старались стать билингвами. В итоге, когда Дже Рим уже свободно говорил по-испански, Аарон тоже прилично подтянул свой разговорный английский. Правду говорят: хочешь быстро выучить язык — заведи себе носителя… Конечно, английский не был родным языком Дже Рима, но все же. Мать, поверив преждевременным восторгам тренера о том, что ее сын непременно будет играть в Премьер-лиге, заставляла его заниматься английским так же усердно, как и футболом, так что он с детства говорил свободно.

Их по-детски наивный роман, вспыхнувший как искра, оставил после себя лишь знание второго и третьего языков и сгорел дотла. Причем сгорел грязно, с едким запахом пороха и ошметками фейерверка. Десять лет назад. Прошло столько времени, что пепел давно развеялся по ветру. Невольно вспомнив свой первый роман, Дже Рим едва заметно нахмурился. Ни сожаления, ни желания все вернуть не осталось и в помине. Просто стало немного стыдно от того, какими же они были детьми. Тренер Верди, заметив его реакцию, заботливо повторил свои слова, четко расставляя акценты:

— Да, я об Аароне. Он сказал, что не уверен в своем английском. К тому же, он впервые в Корее, и ему все незнакомо, но он рад, что здесь есть друг по молодежке, который к тому же говорит по-испански. Похоже, он на тебя очень рассчитывает.

— …Он сам так сказал? Что он застенчивый и ему все незнакомо?

— Угу, — просто кивнул тренер и ободряюще похлопал по плечу Аарона, который все еще висел на Дже Риме.

Аарон в ответ улыбнулся и склонил голову набок. Его вид говорил: «Раз уж вы меня подбадриваете, я, конечно, улыбнусь, но я понятия не имею, о чем вы говорите». От этой невозмутимой игры у Дже Рима задеревенел затылок, и он лишился дара речи. Сама игра Аарона была абсурдна, но еще абсурднее было то, как его описывал тренер Верди. Все, что тот якобы сказал о себе, было наглой ложью.

«Совесть надо иметь хоть в каких-то пределах. Какой, к черту, застенчивый».

Дже Рим, который, не считая романа, провел с Аароном бок о бок все юношеские годы, прекрасно знал, насколько это слово не подходит для описания Аарона Рейеса. Пусть за столько лет его характер мог немного измениться, но врожденная натура осталась прежней. В конце концов, по-настоящему застенчивый человек не стал бы вешаться на плечо бывшему, с которым расстался хуже некуда, и лениво зевать. И не вел бы себя так на интервью. И уж точно гений, которого с пеленок хвалили за один только вид, не стал бы лить слезы из-за того, что переехал в соседнюю страну. Аарон был не просто уверен в своем таланте — его уверенность граничила с высокомерием. И, надо сказать, вполне заслуженно. Это Дже Рим, знавший его с детства, понимал лучше кого-либо.

— Ты… — хотел было он рявкнуть, чтобы тот прекратил обманывать тренера собственной команды.

Но не успели его глаза сузиться, как тренер Верди громко рассмеялся. Недовольство, готовое вырваться наружу, утонуло в этом веселом смехе.

— И то интервью было всего лишь одной из тех злых шуток, которыми обмениваются друзья.

— Но, тренер, то интервью… — он попытался намекнуть, что это была не шутка, а целенаправленная атака со стороны этого ублюдка. Но тренер Верди резко его обрубил и быстро заговорил на английском с итальянским акцентом, отчего его тон казался немного возбужденным: — Смысл был немного двусмысленным, но в итоге он же сказал, что хочет снова подружиться, верно? И вам нужно подружиться. Ваша с Аароном пара станет главной ударной силой нашей атаки. …Даже если у вас были какие-то трения, помиритесь. Нельзя, чтобы нападающий и полузащитник не ладили.

— …

Хоть на его лице и сияла отеческая улыбка, это было откровенное принуждение. Принуждение, не терпящее возражений. В команде тренер — абсолют. Верди был человеком простым и в обычной жизни часто шутил с игроками и вел себя по-дружески, но в таких вопросах он был строже и холоднее кого-либо. Дже Рим почтительно сложил руки. Губы, готовые возразить, плотно сжались. Быстрая смена его настроя, видимо, понравилась тренеру, и его тон смягчился.

— Еще раз прошу, присмотри за новичком. Я могу в чем-то сомневаться, но в тебе, Джерри, я уверен всегда.

— …Да.

На такое непоколебимое доверие со стороны тренера Дже Рим мог ответить только одно. Словно взвалив на плечи огромный груз, он побрел в свой номер. Сказал же, уделить время, как разберет вещи. Но этот «груз» бесцеремонно ввалился в его номер следом за ним. Дже Рим тяжело вздохнул. Просьба «присмотреть» ведь не означала, что он должен с ним нянчиться. Он без колебаний скинул с плеча чужую руку.

— Сказал же, поговорим, как разберу вещи. Выйди.

Почему он соврал, что не говорит по-английски? о чем он думал, когда давал то интервью? И вообще, с какими мыслями он перешел сюда, если у них друг к другу не осталось и капли теплых чувств? Вопросов было много, но задавать их не хотелось. Точнее, не хотелось показывать, что Аарон его волнует. От мысли, что с бывшим любовником придется следующие несколько лет жить бок о бок, как раньше, сами собой всплывали старые воспоминания. О том, чем все закончилось и какой удар это был для него тогда. Не самые приятные воспоминания. К тому же, если начать расспрашивать, разговор затянется, а там и до новой ссоры недалеко… Чтобы выдержать все это, Дже Рим был сейчас слишком уставшим и измотанным.

«Смертельно устал».

[1] K-лига — это высший профессиональный футбольный дивизион Южной Кореи

[2] Солд-аут» (sold out) — это английский термин, который часто используют в спорте, концертах, театре и продажах. Значение: Все билеты или товары распроданы.

[3] Примерно 195 сантиметров.