Восход Запада

В предыдущей главе мы говорили о том, что к началу II века до н. э. все традиционные игроки в «сирийском треугольнике» растратили свой потенциал. Совершенно затухли месопотамские этносы: халдейский Вавилон и Ассирия, не говоря уже о шумерах, утративших всякую независимость еще около 1460 г. до н. э., когда касситские цари завоевали т. н. «Страну моря». Сдулся Египет, который последовательно завоевывали ассирийцы (667 г. до н. э.), персы (525 г. до н. э.) и македоняне (332 г. до н. э.). Но и греко-македонские государства спустя 150 лет стали совершенно нежизнеспособны и сделались полем битвы двух новых игроков — римлян и парфян. Римско-парфянское противостояние имеет важное значение, потому что в нем хорошо видны контуры всех последующих византийско-сасанидских, христиано-мусульманских и османо-сефевидских войн на два тысячелетия вперед. Из треугольника исчез один (африканский) угол, пространство свернулось из трехмерного в двухмерное, — и всё трансформировалось в банальную оппозицию «Запад – Восток», которые, по словам Киплинга, «с мест никогда не сойдут, пока не предстанет небо с землёй на Страшный Господень суд».

Собственно говоря, всё и шло к рождению Господа нашего Иисуса Христа, действительно судьбоносному: и для Запада, и для Востока. Вот каковы были непосредственно предшествующие этому рождению события.

Древний Рим: из грязи в князи

Традиционная западная историография по своему обыкновению представляет историю Древнего Рима в «демократических» оттенках. Мол, были ужасные этрусские цари, которые правили в Риме до 509 года до н. э., а потом Брут и Попликола вынесли на форум тело обесчещенной Лукреции, народ восстал, прогнал ужасных этрусских царей и основал прекрасную республику. Концепция, мягко говоря, сомнительная, потому хотя бы, что никаких царей в современном понимании этого слова в Этрурии не было. У этрусков была характерная для всего древнего мира конфедеративная схема, при которой есть несколько конкурирующих городов, полисов. В Этрурии таких городов было двенадцать, а Рим был по своей сути тринадцатым этрусским городом. Но его этническое наполнение было не этрусское, а смешанное. Это как Македония в греческом мире: вроде бы свои, а вроде бы и варвары. На первом этапе такое сомнение всегда сильно, а потом общая экономика и культура постепенно размывают этнические границы. Точно назвать точку перехода, в которой этруризированный римлянян превращается в романизированного этруска или эллинизированный македонец — в македонизированного грека, фактически невозможно: эта точка зависит исключительно от вкусов историка, как жизнь и смерть кота Шрёдигера зависит исключительно от Шрёдингера, точнее, от момента, в который Шрёдингер соизволил открыть ящик с котом.

Как бы там ни было, в середине III веке до н. э. этруски были уже не враги Рима, а его союзники. Рим выдвинулся в общеиталийские лидеры, за счет успешной политической и религиозной стратегии, позволяющей объединять в одном городе «коренных» патрициев и «понаехавших» плебеев, а чужих богов — вводить в римский пантеон, либо отождествлять их с уже существующими там богами и богинями. Эта экуменическая по свей сути практика, аналогичная тому, как сейчас говорят, например: «Будда, Христос и Мухаммед, — все они великие пророки и учителя человечества, всех надо любить и уважать», — при том, что между христианством и исламом миллион неразрешимых противоречий, а буддизм вообще отрицает существование Бога. Возьмем экуменический фактор на заметку, потому что он, безусловно, сработал и на Ближнем Востоке, когда римляне пришли туда.

К 264 году до н. э. Апеннинский полуостров был объединен и экуменизирован Римом. В том числе после поражения Пирра при Беневенте в 275 до н. э. под контроль Рима попали греческие колонии на юге Италии. Республика вышла на широкий средиземноморский простор, где предсказуемо столкнулась из-за Сицилии с другим крупным игроком — Карфагеном. Карфаген был финикийской колонией, однако после взятия Тира Александром Македонским в 332 году до н. э. метрополия была фактически уничтожена. Представьте себе США, которые продолжают свое существование после того, как Великобритания захвачена какими-нибудь врагами с европейского континента: французами, немцами, русскими, — неважно. Вот это и будет Карфаген.

Я не буду пересказывать подробности Пунических войн, потому что они всем известны со школы. Нам сейчас важно обозначить влияние этих войн на восточную, а не на западную часть Средиземноморья. А влияние было таково. После разгромов римлян Ганнибалом при Тразименском озере (22 июня 217 г. до н. э.) и при Каннах (2 августа 216 г. до н. э.) македонский царь Филипп V решил, что с Римом в принципе покончено и заключил с Карфагеном договор о грядущем разделе римских владений. Вот этот договор по пунктам: 1) «царь Филипп переправится в Италию с флотом как можно большим и будет опустошать морское побережье»; 2) «по окончании войны вся Италия и самый Рим будут принадлежать Карфагену и Ганнибалу»; 3) «государства на материке [Греция и Иллирия] и острова, прилежащие к Македонии, будут принадлежать Филиппу и войдут в его царство»; 4) «окончательно покорив Италию, они [карфагеняне] отплывут в Грецию и поведут войну, с кем укажет царь» [с Птолемеями, скорее всего]. Схема понятная, сильно напоминающая условия Тегеранской конференции 1943 года.

Однако в ходе Второй Пунической войны случилось всё в точности наоборот, нежели во Второй мировой войне. Римляне перехватили текст договора, не допустили «открытия второго фронта», а затем разбили союзников поодиночке. Летом 197 года до н. э. Филипп V был разбит Римом в битве при Киноскефалах и был вынужден подписать унизительный мир, фактически перечеркнувший итоги Херонейской битвы 338 года до н. э. Т. е. собственно греческие полисы были «освобождены». По факту же они попадали в политическую зависимость от Рима. Ситуация, сильно напоминающая Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 года, когда Крымское ханство на словах стало независимым ни от кого, но по факту попадало в зависимость от Российской империи, раз уж мы начали проводить широкие исторические сравнения, вспомним и это.

Битва при Магнезии и другие катастрофы

Параллельно с этими событиями шла очередная Сирийская война между Селевкидами и Птолемеями. Филипп V поддерживал Селевкидов, а Рим — Птолемеев, потому что из Египта были большие поставки зерна в Италию. Война была страшно неудачна для Египта. В 203 году Селевкиды отбили у Птолемеев Палестину. В этот момент к селевкидскому царю Антиоху III прибыли римские послы, которые стали требовать оставить завоеванные города. Антиох послал римлян куда подальше и начал войну с Римом и союзниками Рима, т. е. Пергамом и греческими городами. Римляне ответили на это 20-тысячным экспедиционным корпусом (4 легиона) в Малую Азию, плюс союзные и вспомогательные войска. В итоге в декабре 190 г. до н. э. в битве при Магнезии Селевкиды были наголову разгромлены. Выглядело это чудовищно: в одну кучу смешались люди, лошади, верблюды, раненые слоны, — всё кричало, визжало и бежало прочь от победоносных легионеров в волчьих шкурах.

Вот как на Восток пришел Запад. С самого начала мы видим, что Рим вступает протектором Египта и Пергама. В дальнейшем это приведет к превращению этих протекторатов в римские провинции: в 133 году до н. э. свое царство завещает Риму пергамский царь Аттал III, а Египет станет римской провинцией в 30 году до н. э. после смерти Клеопатры и Марка Антония. Собственно, на этой дате формально и исчезает пресловутый «африканский» угол «сирийского треугольника». Фактически это случилось уже в 169 году до н. э., когда Селевкиды таки выиграли серию Сирийских войн, вторглись в Египет и захватили Мемфис, однако после ультиматума Рима были вынуждены уйти. Проще говоря, в период с 169 по 30 г. до н. э. Египет был уже марионеточным государством, которое полностью зависит от римского Запада, как Македония, которая после битвы при Пидне (22 июня 168 года до н. э.) была побеждена. Широко распространенная в школьных учебниках датировка финала Македонских войн 148 годом до н. э. — это апелляция к распространенному в леволиберальной историографии штампу «национально-освободительной борьбы»; на самом деле мы видим характерный эпизод перехода какого-то уже завоеванного региона под «власть государеву», как это случилось с де-факто завоеванным Москвой Новгородом в 1478 году, например. Просто были убраны политические прокладки. Македония, Иллирия и Эпир были как Луганск, Донецк и Приазовье. После 148 г. до н. э. это стали уже «новые регионы», хотя по факту все понимают, что Россия взяла ДНР и ЛНР под свой колпак уже в 2014 году, в 2018 году после гибели Захарченко — как минимум.

Государство Селевкидов после битвы при Магнезии откровенно посыпалось. То, что им удалось в 169 году дойти до Мемфиса — это чистой воды случайность. Так бывает в футболе, например, когда играют два невероятно опустившихся лидера, которые когда-то были великими, «Манчестер Сити» и «Манчестер Юнайтед», условно, и одной из этих команд удается забить какой-то невероятно нелепый гол в конце матча. Но в итоговой таблице на первом месте всё равно будут не они. Это хорошо видно по начавшейся придворной чехарде. В 175 до н. э. Селевк IV был убит своим придворным Гелиодором. Его сверг, в свою очередь, брат покойного Антиох IV Епифан (что-то вроде "Явленный", то же слово, например, используется в евангельском эпизоде явления Христа народу, всем хорошо известному по картине Иванова), при котором и случилась вот эта египетская удача. Но и он тоже погиб в 164 году до н. э. при попытке вернуть под свой контроль Армению, отколовшуюся после битвы при Магнезии. Добавьте к этому восставшую в 166 году Иудею, — и вы поймете, что государство Селевкидов посыпалось. А посыпалось оно потому что у него не было четкой этнической базы. Последние Селевкиды в попытке хоть как-то сформировать титульную «нацию» начали насильственную эллинизацию, с чем, в частности, и было связано превращение Иерусалимского храма в алтарь Зевса. Местные элиты «великогреческого шовинизма» не простили и восстали. Всё понятно. Любая империя приблизительно так и умирает.

Резюмируем. Рим сделал великим Ганнибал. Серия разгромных поражений во Второй Пунической войне привела Рим к форсированной мобилизации, которая в дальнейшем толкнула римлян на крайне агрессивную «имперскую» политику защиты своих национальных интересов. Война сделала римлян циничными, расчетливыми людьми, которые готовы ради поставок египетского хлеба, например, не стесняться в крайних военных мерах. В отличие от греко-македонских царств, скатившихся во II веке до н. э. в насильственную эллинизацию, Рим поначалу сочетал политическую настойчивость с религиозными свободами и уступками местным элитам. Так будет до середины I века н. э., когда Рим тоже окажется в кризисе и тоже наступит на те же грабли иудейского мятежа.

Ранее --> Закат Востока
Далее --> Сочельник

*поддержать автора: 2202 2081 3700 3225