Третий глаз. 2/3

Когда Алмаз проснулся, Лизы не было рядом. Он повернул голову и увидел любимую чуть поодаль, сидящую в позе лотоса. Третий глаз жены был фиолетовым. Мужчина положил руки за голову и задумался. Он пролежал бы так до самого вечера, если бы не жена. Она закончила медитацию, подошла к матрасу и аккуратно забралась под одеяло.

– Я не сплю, – произнёс Ал. – Просто думаю.

– О чём?

– О том, что было бы, если бы мне не поставили третий глаз.

– И что надумал? 

– Ничего определённого. Хотя, кажется, было бы меньше неприятных воспоминаний.

– Знаешь, когда я была маленькой, мы с родителями жили в небольшой квартирке. Папа и мама работали, я училась, ходила в художественную школу. Потом отца повысили, и мы переехали в большой дом. «У меня будет своя комната» – радовалась я. Помню, как мы делали ремонт, и папа играл со мной. Он разукрашивал лицо и бегал, будто индеец. – Лиза тепло улыбнулась и продолжила: – Постепенно всё стало хуже. Ему приходилось работать всё больше, а маме было одиноко. Потом они начали спать в разных комнатах. Отчётливо помню день, когда я поняла, что счастье покинуло наш дом. Тогда убежал Донателло, моя маленькая черепашка.

– Сочувствую.

– Всё, что ни делается – к лучшему. Да, если бы не повышение отца, то мы бы не переехали в тот злополучный дом, родители бы не отдалились, и у меня, наверное, было бы больше счастливых воспоминаний. С другой стороны, не было бы этой квартиры, моей работы и тебя. Понимаешь?

– Обмен одного дома и любви на другие?

– Вроде того,– с грустью в голосе ответила девушка. – Я не хотела бы что-либо менять.

– Спасибо.

– За что? – удивилась Лиз.

– За всё. Как медитация?

– Отлично. Позавтракаем?

– Давай.

Они поднялись с матраса и пошли на кухню. За столом Ал продолжил размышлять, и жена заметила это:

– О чём теперь думаешь? – спросила она.

– Что я никогда не видел третий глаз матери фиолетовым. Или даже синим. Надо позвонить ей. Мы уже месяц не разговаривали.

– А в чём проблема?

– Ты знаешь.

– Не хочешь слушать причитания, нравоучения и чувствовать вину?

– Ага. Но всё же, она моя мама. И другой у меня не будет.

– Попробуй сдерживать эмоции в разговоре, – сказала Лиз, немного подумав.

– Было бы что сдерживать.

Девушка посмотрела на мужа с наигранной злостью, и Ал отвёл глаза.

После завтрака он обнял жену, поблагодарил за еду и отошёл к окну, чтобы позвонить.

– Привет мам. Как у тебя дела?

– Здравствуй. Вспомнил, наконец? – раздался голос в телефоне.

– Ага, – отозвался сын. – Что нового?

– Да всё по-старому. Виктор работает, я тоже. Сестра твоя недавно заезжала вот.

– У неё всё хорошо?

– Да, вроде пришла в себя.

– Это радует. Не каждый день мужья бросают жён, оставив их без гроша в кармане.

– И не говори.

– Я ведь предупреждал, что так и будет, – равнодушно отозвался Ал.

– Да все знали, и я тоже. Только чего теперь уже об этом.

– Ну да. Как здоровье?

– Да рука что-то болит. Вроде начала лекарства пить, а не помогает.

– Врач прописал?

– В Интернете читала...

– Мам, – перебил Алмаз, – не надо заниматься самолечением. Сходи в больницу. Пусть там выписывают лекарства.

– Да была я у врачей, когда ты сидел в тюрьме. Ничего дельного не сказали. Знаешь, как мне было плохо?

– Откуда хоть, – со злой усмешкой проговорил он, – я-то там загорал, купался, на массаж ходил. В тюрьмах же такой распорядок.

– Вот когда появятся свои дети, тога и поймёшь, каково это. Ты думаешь...

Ал положил телефон на подоконник и посмотрел в окно. Из трубки продолжали доноситься обрывки слов, но мужчина пропускал их мимо ушей. Лиза мельком посмотрела на супруга, и он пожал плечами.

– Ещё отец твой... – продолжала мать. – Скотина.

– Мам. – Остановил её сын. – Хватит. С ним я не разговаривал около года. 

– Каждую пятницу ведь надирался… – она будто не слышала никого, кроме себя.

– Мам, вы развелись пять лет назад. Помнишь?

– Конечно. Как и все его пьянки за 20 лет. Боялась домой идти... – она всхлипнула.

– Виктор как, не бьёт?

– Да лучше бы бил. Твой отец хоть заботился обо мне. А этот… Будто к соседке заходит.

Ал прикрыл лицо рукой и помассировал лоб. Темно-серые глаза наполнились пустотой.

Постепенно монолог начал иссякать, и в трубке прозвучал вопрос:

– Чего уж сейчас. У тебя-то как дела? – сдерживая всхлипы, спросила мать.

– Нормально. Работаю. Лиза тоже пишет.

– Она же художница.

– Да, мам. Картины пишут, – улыбнулся Ал.

– Когда хоть приедете? Уже года два не были.

– Работы много, – соврал он. – Как будет отпуск – приедем.

– Не болеете?

– Нет, всё хорошо.

– Ладно, мне пора. Звони давай, не пропадай. Лизоньке привет.

– Ага. Тебе тоже. – Он положил трубку и глубоко вздохнул.

Лиза уже закончила с кухней и лежала на матрасе, листая новости в телефоне. Муж подошёл и лёг рядом.

– Ну как?

– Всё так же. Она жертва, а все вокруг... В общем, ничего нового: отец, тюрьма, развод и жалобы.

– Ты сам до сих пор не любишь пятницы, – заметила девушка как бы между прочим.

– Да. До сих пор снятся эти три красных глаза.

– У тебя мама как-то рассказывала, как ты из школы домой часами шёл, по магазинам гулял, товары рассматривал, – с улыбкой проговорила она.

– Лишь бы не домой. Если знаешь, что идти больше некуда, а вечером ожидает только кулак размером с твою голову... Постараешься забыться хоть чем-нибудь.

– Я, вообще-то, хотела тему сменить, – грустно произнесла Лиз, – Но...

– Знаю, рассказывал уже. И не раз. И про тюрьму, и про развод. Извини.

– Мне нетрудно слушать. Но тебе надо это отпустить.

– Я и не держусь, – ответил Ал.

– Но на собеседовании ты не сказал, что сидел.

– Судимость погашена. По бумагам...

– Уверен, что из-за этого промолчал? – с вызовом спросила она.

– Не знаю. Может, если бы родители развелись раньше или не развелись вообще, всё было бы по-другому?

– Едва ли. Мои до сих живут вместе. Пусть и почти не разговаривают, хотя в одном доме. Но детство у меня было счастливым. Отчасти.

– У меня с малых лет воспоминания только о том, какой я плохой, – с грустной улыбкой проговорил Ал. – Помню, как мать убеждала, что видит, когда я вру. Подхожу к зеркалу – третий глаз не горит.

– Он и сейчас у тебя через раз работает.

– Знаю. Подумываю, может, избавиться от него вообще?

– Решай сам. Я поддержу в любом случае, – с нежностью проговорила Лиз и убрала со лба прядь волос.

– Спасибо. Как-то в шутку рассказал матери. Она удивилась: «Ты извращенец, что ли?». Я вообще в осадок выпал: где связь? – Он посмеялся.

– Ну, видимо, как-то связано, – она улыбнулась. – Отцу не будешь звонить?

– Нет. Он сказал, что не хочет меня слышать. И знать. Помнишь, я тогда ещё работал, и мы в отпуск полетели.

– Да, – мечтательно протянула Лиза. – Было здорово.

– Согласен. Я же тогда вообще телефон отключил на весь отпуск. Чтобы хоть как-то отдохнуть.

– Ты был на грани нервного срыва, – заметила жена. – А отец слёг в больницу. Помню. Тогда ещё вирус бушевал.

– Ага, – отозвался Ал. – Тоже жертву из себя строил. «Да я чуть не умер, а ты... Вообще не звони мне больше, не хочу тебя знать. Умру – даже на похороны не приходи».

– Не пойдёшь?

– Пойду, конечно, – улыбнулся мужчина.

– Ему назло?

– Нет. Это не для него, а для меня. Его тирания закончилась с разводом.

– Если бы я не знала тебя, то подумала бы, что ты сумасшедший.

Ал посмотрел на супругу с непониманием.

– Говорить о таких вещах с улыбкой, с иронией в голосе. Пугает даже.

– А как ещё о них говорить? – удивился он. – Да, было. Если бы я плакал, как дитя малое, при каждом рассказе... Это лишь воспоминания. Ни больше, ни меньше. Не особо хочется быть похожим на родителей и выставлять себя жертвой. Какой плохой мир, а-а-а-а, пожалейте меня кто-нибудь. Фу. – Его лицо перекосила гримаса отвращения.

– Может, о чём-нибудь хорошем? Не хочу отдавать этой теме свою энергию.

– А куда хочешь? – игриво спросил Ал.

– Ты всё об одном? Только что ведь говорили о серьёзных вещах.

– Я мужчина, – улыбнулся он.

– Ладно, мужчина, есть предложение, – она подняла указательный палец.

– Я весь внимание.

– Открылась выставка на 51 улице, я бы хотела сходить.

– Сегодня?

– Да.

– Продано, – улыбнулся Ал. – Когда?

– Хоть сейчас.

– Сейчас у нас есть другие дела. – Они поцеловались и занялись любовью.

Супруги насытились друг другом через час.

– Теперь собираемся? Или хочешь ещё? – промурлыкала Лиза на груди мужа.

– Можно собираться, – ответил он и поцеловал жену в лоб. – Через пару минут.

Спустя полтора часа они ехали в такси.

Картинная галерея была обустроена в доме, где некогда жил один из художников: обычное двухэтажное здание из дерева.

– Если бы проходил мимо, никогда бы не подумал, что здесь могут висеть шедевры, – произнес Ал перед входом.

– Не шедевры. Но произведения, которые мне интересны, – ответила Лиз.

– Чем же?

– Сейчас увидишь, – улыбнулась она.

Супруги сняли верхнюю одежду, оплатили билеты и прошли в зал. Внутри он ничем не отличался от обычных галерей: те же лампы, тот же цвет стен.

– Не увидел, – сказал шёпотом муж. 

– Этот художник славится смешением стилей. – Её третий глаз загорелся жёлтым цветом.

Алмаз пожал плечами и двинулся вперёд. Лиза последовала за ним. Она обошла все полотна и замерла у последнего. Её зрачки расширились. Девушка подошла так близко, что её нос чуть не коснулся защитного стекла. Потом медленно, шаг за шагом, она начала отдаляться. Отойдя на пару метров, художница останавливалась, замирала на минуту и вновь подходила ближе. Зелёные глаза рассматривали каждую деталь, каждый завиток давно высохшей краски и даже ворсинки.

Ал тем временем стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Он несколько минут наклонял голову в одну сторону, потом в другую и шёл дальше. Когда он закончил, Лиза осмотрела только половину выставки. Мужчина опустился на небольшую скамейку в центре зала и начал смотреть на жену. Девушка садилась и рассматривала их снизу, вставала у стены и крутила головой налево и направо, прикладывала к глазу кулак и смотрела, словно через подзорную трубу. Ал от этого зрелища едва слышно прыснул, и Лиза посмотрела на него испепеляющим взглядом.

– Извини, – прошептал он и прикрыл рот ладонью. Девушка шумно выдохнула и вернулась к изучению.

Через 30 минут она закончила и села рядом с мужем.

– Такси? – Спросил он вполголоса.

– Да.

В машине ехали молча. Ал иногда поглядывал на жену и её третий глаз, который горел синим цветом.

– Голодная? – спросил мужчина уже в квартире.

– Есть такое.

– Ты ещё перед выставкой хотела есть.

– Да вроде нет, – удивилась Лиз. – Почему так решил?

– У тебя горел жёлтый.

– Это был другой голод. Яичницу?

– Ага, – отозвался он. – Не понял насчёт другого. Объяснишь?

– Ты никогда не слышал фразы «жаден до прекрасного»? 

– Нет.

– Такое иногда бывает, – сказала она, разбивая яйца, – что душа хочет насытиться чем-то кроме еды. Искусством, к примеру.

– Но у неё ведь нет лампочки.

– Зато есть мозг. Поиск вдохновения в какой-то степени тот же голод. Только впитав море света, можно высечь искру.

– Я далёк от этого, – Ал грустно улыбнулся. – Не уверен, что у меня даже воображение есть.

– Неправда. Оно есть у всех. Что-то вроде... – Девушка задумалась и, немного помолчав, продолжила, – мышцы, да.

Мужчина прикоснулся к третьему глазу и посмотрел в окно.

– Видимо, моя атрофирована.

– А ты её тренировал?

Он покачал головой.

– Вот и причина. Посмотришь за плитой? Хочу над фоном немного подумать.

– Ага.

Лиз поцеловала мужа и ушла за штору, где находилась ещё недописанная картина. Девушка включила на телефоне лёгкий джаз и посмотрела на полотно. Несколько минут она аккуратно прикасалась подушечками пальцев к ткани и засохшим краскам. Затем, будто поражённая молнией, художница схватила кисти и принялась за работу.

– Готово, – крикнул Ал с кухни. Лиза молчала. Мужчина подошёл ближе и спросил: – ты будешь?

Ответа снова не последовало. Он тяжело выдохнул и отошёл к столу.

На город опускались сумерки. Зажигались окна домов и фонарные столбы, а проезжая часть всё сильнее напоминала взлётно-посадочную полосу, очерченную ярко-красными огнями. Падал мелкий снег.

Через час мужчина перебрался на матрас и постепенно заснул, не обращая внимания на музыку.

Когда Алмаз проснулся, было уже утро. Лиза спала рядом. Мужчина подпёр голову и посмотрел на любимую.

Он рассматривал голубые волосы с пятнами засохшей оранжевой краски, вздёрнутый носик, измазанный синим цветом, бледную кожу с застывшими разноцветными точками. Лиза проснулась.

– Сто раз просила тебя не смотреть, как я сплю, – пробурчала она, и третий глаз загорелся красным. – Я от этого просыпаюсь.

– Опять легла, не смыв краску? – с нежностью спросил Ал.

– Так получилось. – Она перевернулась на другой бок. – Сначала лопасти, а потом уже выговаривай. Только сон досмотрю.

– Лопасти?

– Чёрной. Всё, аист.

Алмаз улыбнулся, выбрался из-под одеяла и пошёл к окну. Стояла солнечная погода. На дорогах были утренние пробки, а на небе ни облачка. Город напоминал большой муравейник, в котором что-то постоянно двигается, и в то же время остаётся на месте. Мужчина перевёл взгляд на балконы соседнего дома. По большей части они были завалены всяким хламом, вроде пустых клеток, коробок от телевизора или кухонной утвари. Казалось, даже в них отражается солнце. Ал чихнул.

– Будь здоров.

– Спасибо. Я думал, ты спишь.

– Уснёшь тут.

Мужчина подошёл ближе и сел на матрас.

– Поздно легла?

– Не знаю, не смотрела на время. Сваришь кофе?

– Ага, – он поцеловал жену.

Лиза быстро ополовинила кружку и начала просыпаться.

– Пойдём? – спросила девушка, указывая на шторку.

Муж кивнул. Через минуту перед его глазами предстало полотно. В центре картины был Макс. Лиза мастерски изобразила мужское тело, уделив особое внимание прессу и мускулистым рукам.

– Охренеть, – произнёс Ал, немного помолчав.

– Да, – с гордостью ответила Лиз и отпила кофе. – Могу, умею, практикую.

– Эта груда мышц тут и не главное, а? – Он подошёл чуть ближе.

– Верно. Только не трогай. Краски не высохли.

– Хорошо. – Ал начал пристальнее осматривать фон. – Витраж как будто настоящий. И солнце. Прям...

– Тёплое? – подсказала Лиза.

– Ага. Цвета... Что-то с чем-то.

– Согласна. Хочу отпраздновать. С девочками. Не против?

– Нет. Мне уйти? – спросил он, не отрывая взгляда от картины.

– Оставайся. Вы давно не виделись.

– Хорошо.

– Я в душ. – Девушка поцеловала мужа и удалилась, оставив его наедине с полотном.

Ал стоял, словно ребёнок перед горой подарков. Он рассматривал нарисованных птиц, листья деревьев, игру света. Лиза даже сделала одно из цветных стёкол треснутым, создав на сколе преломление, как в жизни.

– Ты ещё смотришь? – удивилась Лиза, когда вышла из душа.

– Ага. Не могу оторваться.

– Ну всё, хватит. Пойдём завтракать.

– Иду.

За столом девушка прочитала сообщение на телефоне.

– Придут через пару часов, – сказала она. – Поможешь навести порядок?

– Ага.

Супруги доели завтрак и принялись за уборку.

Кинуть деньгами в автора

Канал на Яндекс Дзен

Подписаться

Группа в ВК