Третий глаз. 1/3

– Здравствуйте. Я на собеседование. 

– Алмаз?

– Да.

– Присаживайтесь. Сейчас вас примут.

Ал повесил пальто, сел на диван и начал осматривать приёмную. Белые стены были увешаны плакатами в рамках.

«Не сдавайся», «Верь в себя, даже когда никто не верит», «Будь собой» – гласили надписи, выведенные каллиграфическими шрифтами. Мужчина улыбнулся, поправил рубашку и посмотрел на секретаршу. Девушка печатала, не отрывая взгляда от монитора. Белая блузка туго обтягивала грудь, а из-за чёрных волос, собранных в хвост, голубые глаза казались ярче. Зазвонил телефон.

– Проходите, – сказала она и поправила очки. Её третий глаз был жёлтым.

– Спасибо.

В кабинете сидел мужчина лет сорока. Он был одет официально: пиджак, брюки, рубашка и галстук, выглядывающий из-под жакета.

– Здравствуйте. Проходите, садитесь – сказал он, поднявшись с дивана.

– Добрый день, – ответил Ал и сел напротив, – спасибо.

– Меня зовут Александр. И я директор этой скромной компании.

– Алмаз, очень приятно.

– Взаимно. Чай, кофе?

– Нет, спасибо.

– Тогда начнём? – с улыбкой спросил директор.

– С удовольствием.

– Анастасия рассказала, чем мы занимаемся?

– Да, у нас было первое собеседование.

– Тогда,– он надел очки и взял планшет, – я хотел бы восполнить некоторые пробелы, если вы не против.

– Не против, – ответил Ал.

– Мне понравились результаты тестов, но смутил факт, что между увольнениями и началом работы в другом месте у вас перерывы от 3 до 9 месяцев. Расскажите почему?

– Дело в том, – начал мужчина, – что рынок труда не переполнен вакансиями. Плюс многие компании завлекают красивыми обещаниями, а по факту высасывают все силы. Штрафами, ненормированным рабочим днём, созданием в коллективе неблагоприятной обстановки. Я восстанавливал силы.

– Вы пьёте?

– Не чаще раза в неделю. Стараюсь находить другие способы расслабиться.

– Например?

– Бег, чтение.

Директор улыбнулся и посмотрел на лоб собеседнику.

– Привлекались к уголовной ответственности?

– Нет.

– Жена, дети?

– Жена. Детей пока нет.

– Хорошо. Я узнал всё что хотел. Может, у вас есть какие-нибудь вопросы?

– Нет. Анастасия мне всё подробно рассказала.

– Тогда не буду вас задерживать. Вам позвонят, как только будет принято решение.

– Спасибо. – Он поднялся, пожал руку директору и медленно пошёл к выходу, потирая лоб. – Хотя знаете, есть один вопрос, – сказал Алмаз возле двери.

– Слушаю.

– Это не первое моё собеседование, и когда говорят «вам позвонят» это означает, что надо продолжать поиски. Вы директор, и решение за вами. Скажите, какие у меня шансы?

– Честно? – спросил он, снимая очки.

– Да.

– Их нет.

– Из-за этого? – Ал указал пальцем на третий глаз.

– Нет, – с улыбкой ответил Александр. – Я дальтоник с рождения и привык не обращать внимания на эту лампочку.

– Тогда я не понимаю.

– После первого этапа и теста мы отправили ваши данные в службу безопасности. Это стандартная процедура для всех соискателей. Понимаете?

Ал поджал губы, но не ответил.

– У вас был инцидент 14 лет назад. Тогда вы просидели полгода в тюрьме.

– Да, но судимость погашена, – запротестовал Ал. – За примирением сторон.

– Мне не важно, что вы сидели и по каким причинам. Все совершают ошибки. Но я построил компанию на честности. – Он сцепил руки в замок. – И именно это качество для меня является основополагающим при приёме на работу. Если сотрудник честен со мной, то и клиентам он не будет врать.

– Значит, проблема не в том, что я сидел, а в том, что не сказал об этом? – с удивлением спросил Алмаз.

– Да. Я никогда не скрывал свой изъян. Благодаря этому я добился того, что имею. Мой вам совет: будьте честны. С собой и с другими людьми. Это избавит от многих хлопот и откроет нужные двери. Удачи с поисками.

– До свидания. И спасибо за совет, – ответил Ал упавшим голосом и вышел за дверь.

Мужчина сел в автобус, прикоснулся к бледно-красной лампочке между бровей и погрузился в размышления.

За окном мелькали серые пятиэтажки. Краска на них уже давно выгорела и лишь тусклые хлопья, которые отлетали при лёгком прикосновении, напоминали о былом цвете. Временами пейзаж разбавляли высотки. Железобетонная кожа исполинов была куда свежее, но не ярче. 

Безликая серость и повторяющийся металлический лязг ввели ум в состояние, близкое к медитации. Голос разума умолк и Ал едва не пропустил свою остановку.

Дорога домой занимала не больше пяти минут, но мужчина не торопился. Он смотрел на стальное небесное полотно, подставлял лицо снегу с дождём, рассматривал бензиновые узоры на лужах. Час назад всего этого не было – весеннее солнце отражалось в каждой блестящей поверхности. Теперь ни один луч не проникал за плотную пелену тяжёлых облаков. Убежище от хмари было только одно – тёплая квартира.

Окна были наглухо зашторены, а посередине комнаты на матрасе спала Лиза. Алмаз разделся, залез под одеяло и обнял жену.

– Ты холодный, – пролепетала она.

– Извини.

– Сейчас согрею. Как всё прошло?

– Паршиво. Ненавижу пятницы.

– Расскажешь?

– Чуть позже.

– Хорошо.

Они обнялись крепче и забылись сном.

Когда супруги проснулись, солнце уже клонилось к горизонту. За поздним завтраком муж рассказал всё, что произошло на собеседовании.

– Не расстраивайся, – приободрила Лиз, – значит, так нужно.

– Кому?

– Тебе. Вселенной.

– Наверное. – Мужчина пожал плечами.

– Ты мрачный. Сходим куда-нибудь, развеемся?

– Не особо хочется.

– Пойдём в кино? – просияла девушка, и её третий глаз стал оранжевым.

– Вижу, тебе интересно, – произнёс Ал, заметив перемену.

– Очень. Обожаю романтические комедии.

– Любовь без инструкций?

– Да, точно. Бронирую?

– Ага, – меланхолично ответил он. – Всё равно планов не было.

– Вот и отлично. Сеанс через полтора часа. Я собираться. – Лиза поцеловала мужа и выпорхнула из-за стола. Ал остался на месте. Он смотрел то на дорогу за окном, то на любимую девушку, которая выбирала подходящую одежду.

– Нет, не то... – ворчала жена. – И это не подойдёт.

– А в чём проблема?

– Ну, смотри, – она подошла ближе и покрутилась. На ней были обтягивающие синие джинсы и зелёный короткий джемпер, который едва прикрывал пупок.

– И что не так? – спросил Ал.

– Зелёный будет в тон глазам, а я так не хочу.

– Но он хорошо выделяет волосы. Всё-таки зелёный и голубой...

– И сливается с глазами, – перебила Лиза. – Хочу, чтобы ничего не сливалось.

Ал посмотрел на жену. Её третий глаз горел красным цветом.

– Не злись. Может, чёрное что-нибудь?

– Мы не на похороны идём, – подбоченилась Лиза. Её взгляд упал на вазу с фруктами позади мужа, и диод между бровей начал постепенно тускнеть. – Точно! Апельсиновый! И как я раньше не догадалась?

Через пару минут девушка крутилась перед зеркалом в оранжевой толстовке с капюшоном.

– Идеально? – спросил мужчина. – У нас 20 минут осталось.

– Да. И причёска, и...20 минут? Успею только глаза накрасить. Одевайся.

– Ага, – отозвался он и поднялся.

В зал кинотеатра супруги вошли за пять минут до начала.

– А ты переживал. Ещё попкорн успели взять. – Лиза поправила причёску и присела на свободное место.

– Ну да, хотя всё равно не доедим.

Ал был прав. К концу фильма картонное ведёрко опустело только наполовину.

– Я же говорил.

– Да, ты был прав, – с улыбкой ответила девушка. – И как тебе фильм?

– Весёлый.

Они вышли на улицу и медленно пошли домой. Над их головами было безоблачное ночное небо, и только самые яркие звёзды пробивались через световое загрязнение засыпающего города.

– Понравился? – спросила Лиза.

– В целом – да.

– Чем?

– Сама идея современного мира без третьего глаза довольно интересная. Вообще, параллельные миры, которые отличаются от нашего одной деталью, всегда заставляют задуматься. – Он посмотрел на жену, которая ела воздушную кукурузу, и продолжил: – Что было бы, если бы учёные в послевоенное время не начали беспокоиться о росте депрессии? Куда бы повернуло наше развитие, если бы не был изобретён способ отслеживания нейромедиаторов? И как бы мы жили, если бы не могли видеть, что прямо сейчас происходит в голове у другого?

– У меня были модели без тг, – заметила Лиз. – Выглядят они так же. И поведение не сильно отличается.

– Да, но это скорее исключение, чем правило. Как с телефонами: даже у детей они есть. Но можно встретить взрослых, которые специально оставляют мобильник дома или включают его только раз в день. Понимаешь?

– Да.

– Так вот, возвращаясь к фильму. Отличать правду и ложь, разбираться, где любовь, а где нет, чувствовать злость, голод или возбуждение другого человека проблематично. Когда третьего глаза нет. С одной стороны, это повод порадоваться нашей жизни.

– А с другой? – спросила девушка и забросила в рот горсть попкорна.

– Показывает, что у людей всегда будут проблемы в отношениях, как бы ни был устроен мир. Даже если мы научимся читать мысли, все равно найдутся те, кто сделает из этого проблему.

– А ты бы хотел, чтобы я слышала все твои мысли?

– Если только ты – да. Мне нечего скрывать от тебя. Если все остальные... то не знаю. У меня от этого-то проблемы всё время, – он указал на маленькую лампочку между бровей.

– Думаешь, без неё было бы легче?

– Над этим надо поразмыслить, – сказал он и открыл подъездную дверь. – А ты хотела бы жить без третьего глаза?

– Только если с тобой, – с нежностью в голосе ответила Лиз и поцеловала мужа.

За минуту, пока супруги ехали в лифте, поцелуй перерос в нечто большее, и они продолжили уже в квартире. В порыве страсти влюблённые рисовали на полу тропинку из одежды. Разноцветная и неровная дорожка привела их от двери к матрасу, на котором они любили друг друга до самого рассвета.

Когда Ал проснулся, Лиза ещё спала. Лучи яркого солнца проникали внутрь даже через плотные шторы, отчего вся студия напоминала пещеру с приятным и нежным полумраком. Мужчина аккуратно выбрался из-под одеяла и пошёл в часть комнаты, которая служила кухней. Он сел на стул возле окна и под сопение жены начал смотреть на дорогу. Машины то останавливались, то набирали скорость. Красные, белые, чёрные, иногда синие, они двигались вперёд, пока Алмаз сидел на том же месте. Он ушёл в себя так сильно, что даже не заметил, как Лиза проснулась.

– Доброе утро, – прошептала она, смотря на мужа. Он молчал.

Девушка потянулась, зевнула и на цыпочках подошла к нему. Она едва коснулась плеча, и Ал вернулся к реальности.

– Задумался. Проснулась?

– Да. О чём думал? – она обняла мужчину сзади.

– Так, вспоминал всякое.

– Какое?

– Детство.

Лиз прижалась сильнее и прошептала:

– Опять все выходные будешь хмурый?

– Извини. Постараюсь отвлечься.

Она обошла стул и села перед мужем на колени.

– Ты уже взрослый. Всё позади.

– Знаю. – Он положил ладонь ей на голову. – Постараюсь не расстраивать тебя. Кофе?

Лиз кивнула. Её третий глаз был зелёным.

Уже за столом Ал спросил:

– Какие планы на день?

– Работать. Сегодня должен прийти клиент.

– Красивый?

– Не красивее тебя, – она улыбнулась, – но манерный. Будет трудно.

– Ты справишься.

– Спасибо за поддержку. Чем займёшься?

– Пока не знаю. Собеседований сегодня нет, так что день свободен.

– Может, встретишься с Давидом?

– Зачем? – удивился он.

– Узнаешь, как у него дела, развеешься. Может, работу подкинет.

– Хм. Хороший вариант. Спасибо.

Они доели завтрак, убрали со стола и занялись делами: Лиз начала готовиться к приходу клиента, а муж – договариваться о встрече.

– В котором часу ты начинаешь?

– Заказчик обещал прийти к двум. А что? – Последовал вопрос из-за шторы, которая отгораживала диван, мольберт и груду красок от остальной комнаты.

– Договариваюсь с Давидом.

– Он свободен?

– Как чайка в море.

Супруги посмеялись этому сравнению и продолжили заниматься прежними делами. На часах было 12.

В два часа дня Ал уже сидел в кафе неподалёку от дома и ждал старого друга. Когда Давид пришёл, Алмаз рассматривал пешеходов за окном.

– Приём, космонавт. Земля на связи.

– Привет, – отозвался он. – Ты опоздал.

– Пробки. Как сам?

– С переменным успехом, – улыбнулся Ал и посмотрел на третий глаз друга. Лампочка была жёлтой. – Голоден?

– Есть такое. Чем тут кормят? – он быстро изучил меню и заказал кофе с десертом.

– Что нового?

– Чёрт его знает. Работа кипит, у мелкого сыпь какая-то, старшая в школе чудит. Всё по накатанной и вечно какие-то проблемы. У тебя как дела?

– Да тоже всё по-старому, – сказал с грустью Ал. – Ищу работу, живём на то, что зарабатывает Лиза.

– Мировая всё-таки она женщина. До сих пор удивляюсь, как вы сошлись.

– Она говорит, что мы уже были вместе. В прошлой жизни.

– Удобно устроился, – улыбнулся Давид, – ничего не сделал, а всё есть.

– У меня ничего нет. Кроме неё, – упавшим голосом сказал он и посмотрел в окно. – Не большая заслуга ходить в кино, когда за тебя платит жена.

Официант быстро принёс заказ и удалился.

– Что за фильм? – спросил друг, накладывая в кофе пятую ложку сахара.

– Любовь без инструкций вроде.

– Романтика. И как?

– Заставляет задуматься.

– О чём же? – поинтересовался Давид.

– Как бы мы жили без этого, – он указал на третий глаз.

– У меня не было бы воспоминания об установке. Я не рассказывал?

Ал покачал головой.

– Сейчас. – Друг сполоснул рот кофе. – Жить не могу без сладкого. Короче, нас с братом повезли. Он чуть старше, и предки решили воспользоваться предложением два по цене одного. Первым его повели, а я ждал. В общем, сидим с матушкой, я листаю журналы какие-то. Десять минут, двадцать, тридцать. И тут брат начинает вопить. На весь этаж, прикинь?

– Без наркоза что ли? – удивился Алмаз.

– С наркозом. То ли ввели меньше чем нужно, то ли не подействовало до конца, но брат проснулся. А ему штырь в череп вкручивают.

Ал выругался от удивления.

– Угу. Минут 10 орал. У меня аж очко сжалось. Мать тоже вся на нервах: и меня одного не оставить, и за старшего переживает.

– Чем в итоге кончилось?

– Ему вкатили вторую дозу. Помогло. Он потом рассказывал, что чувствовал, как кость раскалилась.

– И как после такого тебя туда затащили?

– А у меня был выбор? – ухмыльнулся Давид. – Мать со старшим домой уехала, а батя со мной остался. С ним не поспоришь. Сказал надо, значит, надо.

Ал снова выругался.

– Вот-вот. Брательник до сих пор не любит вспоминать тот день.

– Ещё бы. Помню урывками, как приходил в себя: голова раскалывается, глаза открыть больно. Простыни только успевали менять – ходить я не мог. Только спал и ссался… – Он поморщился. – Блевал ещё иногда.

Давид громко проглотил последний кусок и со злобой посмотрел на друга.

– Извини, – сказал Ал и съёжился. Третий глаз собеседника был красным. – Не думал избавиться от него?

– Тебе когда-нибудь удаляли татуировку?

– У меня их нет.

– Точно, ты же неженка. Короче, удалять в несколько раз больнее, чем набивать. Лазером, размером со спичечную головку, выжигают краску под кожей. И звук такой, – он быстро щёлкнул пальцами несколько раз. – Ты же знаешь, как вгоняют краску?

– Иголкой? – спросил Ал.

– Угу. А это рисунок. Представь, что будет, если штифт из черепа выкрутить.

– Но диод ведь как-то меняют? И ничего.

– Всё равно что в светильнике лампочку выкрутить. Тебе для этого не надо проводку из стены выдирать.

– И то верно, – согласился Ал. – Как с работой дела?

– По-разному. Чтобы ты понимал, всё, что творится в мире, отражается на акциях. Сначала карантин, теперь война. Пока получается что-то заработать, что будет дальше не знаю.

– Открытых вакансий не имеется?

– Если у тебя есть свободные деньги и ты готов полгода ничего не получать, то можно что-нибудь придумать.

– Бюджета нет, – ответил Ал и отвернулся к окну. – Да и 6 месяцев я не выдержу.

– В идеале должен быть дополнительный источник дохода.

– Найти бы хоть один.

– Военными контрактами не интересовался? За год заработаешь больше чем тут за пять лет.

Ал повернул голову и посмотрел Давиду в глаза.

– Нет. Убивать я не буду.

– Даже на войне?

– Это не моя война.

– Неженка, – ухмыльнулся Давид и отпил кофе.

– Слушай, на земле всегда кто-то с кем-то воюет. За нефть, газ, свободу, веру, территорию. Я простой житель, которому все эти войны до одного места. Хочу обычную работу, достойную зарплату, дом и детей, может, собаку. Конфликты – не моё, я пацифист. И космополит, – его третий глаз стал бледно-голубым.

– Кто ты? – спросил Давид.

– Космополитизм – учение, где интересы всего человечества и земли в целом ставятся выше интересов нации, расы или даже государства. Давай закроем эту тему? 

– Как скажешь, – он пожал плечами и посмотрел на время. – Мне пора детей забирать. Тебя подкинуть?

– Нет. Я домой.

Они встали, расплатились и пошли к выходу.

– Жене привет. И давайте уже, карапузов делайте.

– Как только – так сразу, – ответил Ал.

Друзья распрощались, и каждый отправился по своим делам.

Когда Ал вернулся в квартиру, Лиза ещё работала. Мужчина разделся, прошёл мимо матраса и опустился на тот же стул, с которого начался день. Машин за окном стало больше, а сопение жены сменил джаз. Он играл не дольше пяти минут. Едва мелодия закончилась, раздался голос Лизы:

– Одевайтесь, – сказала она. – На сегодня всё.

Через мгновение девушка вышла из-за шторы.

– Закончила? – спросил Ал.

– Да. Фон потом сделаю. – Она подошла ближе и поцеловала мужа. На её лице, пальцах и даже волосах были пятна краски. – Проводишь его? Я пока в душ.

– Ага. – Он повернулся к шторке, по которой мелькала тень. Фигура передвигалась от одного края к другому и что-то поднимала с пола. Затем белая ткань едва отодвинулась, и из-за неё выглянул молодой человек в костюме Адама. Он поздоровался с Алмазом и вновь скрылся. Через пару минут гость вышел в комнату уже одетый.

– Макс, – представился он.

– Очень приятно. Алмаз, муж Лизы.

– Вам повезло. Она необычайная. Смотреть за её работой – одно удовольствие. Никогда не знаешь, какого цвета будет третий глаз.

– Где?

– У Лизы, когда она выглядывает. То синий, то зелёный, то оранжевый. Иногда вообще фиолетовый. – Он поправил футболку, и Ал увидел ровные кубики пресса.

– Занимаетесь спортом? – спросил муж и перевёл взгляд на внушительный бицепс гостя.

– Три раза в неделю, – с гордостью ответил тот. – Берегу свой храм.

– Заметно.

– Спасибо. А где Лиза? Я хотел уточнить сроки.

– Она в душе. Это надолго. Что-то передать? – спокойно спросил Ал.

– Нет, не надо. Я позвоню ей вечером. Мне пора.

Мужчина проводил гостя и вернулся на стул возле окна. Лиза вышла из ванной комнаты через 30 минут.

– Я думала, ты присоединишься ко мне.

– Не догадался.

Она посмотрела на третий глаз мужа и увидела бледно-красный огонёк.

– Что-то не так?

Ал взглянул на жену. На ней были только чёрные стринги и полотенце. Оно висело на шее и едва прикрывало ореолы.

– Тебе обязательно рисовать мужиков голыми?

– Милый, это не моя прихоть, а желание клиента. Ты думаешь, мне приятно смотреть на чей-то член?

– Он довольно большой, – заметил Ал нахмурившись.

– Большой, значит красивый? Если ты забыл, я замужем. Три года назад я поклялась тебе в верности. Не очень приятно осознавать, что ты не доверяешь мне. – Её третий глаз начал краснеть.

– А что я должен думать, когда вижу в квартире накачанного мужика с торчащим членом?

– Я, вообще-то, работала.

– В отличие от меня?

– Я другое имела в виду.

– Ага, – равнодушно ответил он.

– Так, давай остынем и подумаем, пока не наговорили друг другу лишнего.

– Ага, – повторил он и отвернулся к окну. Лиза фыркнула и пошла обратно в ванную. Через час девушка вышла. Медленно, шаркая ногами, она подошла к матрасу и повалилась. Ал сидел неподвижно на том же месте.

– Подойди, пожалуйста, – пролепетала девушка. 

Алмаз посмотрел на лежащую ничком жену, встал со стула и приблизился.

– Присядь.

Он сел на край матраса.

– Дай руку. – Лиза раскрыла ладонь и, поймав запястье мужа, потянула его. Ал повиновался и лёг. Теперь пара лежала в одинаковых позах лицом к лицу.

– Я люблю тебя, – произнесла она.

– И я тебя.

– Ты правда думаешь, что я могу спать с кем-то кроме тебя?

Ал отвёл глаза.

– Ты ведь знаешь, что ни размер, ни тело для меня не имеют значения.

– Знаю.

– Тогда в чём проблема?

– В том, что я безработный доходяга, живущий в твоей квартире на твои деньги. Каждый второй мужчина лучше меня.

– Никто из них не ты. Не им я отдала своё сердце. Не их душа переплетена с моей.

Мужчина посмотрел на третий глаз жены и увидел ярко-голубой огонёк.

– Ты достойна лучшего.

– Самый лучший сейчас рядом со мной, – с нежностью сказала она. – Это из-за Давида?

– Не только. Макс подлил масла в огонь. Рядом с такой грудой мышц вижу себя ничтожеством.

Лиза погладила мужа по щеке. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и спросил:

– Что со мной не так?

– Всё так. Ты тот, кто ты есть.

– Отщепенец без достоинств и места под солнцем?

– Просто трудный период.

– 34 года?

Она тепло улыбнулась и с грустью в глазах посмотрела на любимого.

– Всё когда-нибудь заканчивается. И это тоже.

– Скорей бы.

– Мы вместе, это уже немало. Однажды, – начала она, – всё встанет на свои места. И ты поймёшь, для чего было всё это. Доверься тому, что происходит. И слушай своё сердце, оно подскажет верную дорогу.

– Думаешь?

– Знаю. И чувствую.

Ал обнял жену.

– Спасибо за то, что ты есть, – сказал он и поцеловал любимую. Она ответила тем же, и влюблённых поглотила страсть.

Ал и Лиз закончили с наступлением темноты. Они лежали на матрасе и тяжело дышали.

– Больше не думаешь, что ты слабый? – с нежностью спросила Лиза.

– Нет.

Девушка обняла мужа, и её третий глаз загорелся ярко-зелёным цветом. Диод Ала был тускло-зелёным.

– Сходим куда-нибудь?

– Я не против, – отозвался он и перевернулся на спину. – Надо только придумать куда. Обычно по субботам всё битком.

– Суббота... – повторила задумчиво Лиз и, немного помолчав, вскрикнула, – Точно! Соня рассказывала, что по выходным в баре «Три рюмки» вечера импровизации. Джаз, блюз, соул, регги. Пойдём?

– Если хочешь.

– Хочу. Только надо привести себя в порядок. Вставай.

Через час супруги уже ехали в такси.

Бар находился на пересечении 35 и 11. Это было одноэтажное здание из красного кирпича с чудаковатой крышей. Окна были забраны решётками, а на массивной деревянной двери висел знак «не курить». Ал и Лиз вошли внутрь.

Справа от входа были уборные и помещения для персонала. Сразу за ними начиналась барная стойка, в конце которой расположилось небольшое окно с табличкой «гардероб».

– Сдай, пожалуйста. Я пока возьму выпить, – сказала Лиз и сняла куртку. Ал взял вещи и пошёл вперёд, стараясь не задеть сидящих за столиками слева.

Девушка быстро расплатилась за два пива и принялась искать глазами свободное место.

– Дорого? – спросил муж, когда вернулся. 

– Как обычно. Пойдём, – она взяла Ала за руку и потянула его к свободному столику.

– В центре? – удивился мужчина.

– Да. Так видно всю сцену, – быстро проговорила она и села.

– А тут мило. Давно мы уже...

Лиза шикнула на мужа и погрузилась в музыку. Ал перевёл взгляд на соседний столик. Потом на другой, затем на третий. Мужчина рассматривал людей и их лампочки между бровей.

Царивший полумрак скрывал часть одежды, но тем легче было разобрать цвета третьего глаза. Алмаз взглянул на жену и заметил ярко-оранжевое сияние. Он отхлебнул пива и посмотрел на сцену, где импровизировали афроамериканцы. Первый сидел за роялем. Второй играл на саксофоне, а третий – на ударных. Их лампочки светились всеми цветами, кроме красного.

Тёмная кожа музыкантов блестела от пота. Из-за софитов чудилось, будто она светится изнутри. Казалось, поры джазменов выделяют расплавленный горный хрусталь, который застывает крошечными камнями, не требующими огранки. Ала увлекло это зрелище.

Временами мужчины на сцене улыбались, оголяя белые, словно кафель, зубы, притопывали ногами, смотрели в зал. В эти мгновения мелодия замедлялась. Затем, повинуясь внутренним позывам, музыканты по очереди закрывали глаза, и волшебство, наполненное игрой света, вновь начинало литься со сцены как чистый ручей.

Два часа пролетели в одно мгновение.

Супруги вернулись домой глубоко за полночь.

– Как тебе концерт? – спросил Ал, лёжа на матрасе.

– Понравился. Всё-таки джаз – их стихия. Тебе как?

– Что-то с чем-то. Третий глаз на смуглой коже вообще по-другому выглядит. Как будто все цвета горят ярче.

– Да, тёмные оттенки всегда отлично выделяют светлые.

– Не знал.

– Ну, так ты и не художник. Давай спать? Я ещё в такси дремать начала.

– Хорошо. Трудный денёк выдался.

– Да, – согласилась Лиз и обняла мужа крепче. Через несколько минут она провалилась в сон. Ал уснул чуть позже.

Кинуть деньгами в автора

Канал на Яндекс Дзен

Подписаться

Группа в ВК