Спаси Обманом | 115 Глава*
Над главой работала команда WSL;
Раньше подобные мысли вызвали бы у него лишь циничную усмешку, но теперь они свинцовой тяжестью тянули сердце на самое дно.
А перед ним Ма Хойга что-то говорил о проклятии дома Кун. О семье, заживо замурованной в стенах замка... Лишь жалкие остатки разума заставляли Тайрока удерживать фокус на его цели.
— Мне плевать, Спаситель ты или нет, — отстранённо произнёс князь. — Если ты снимешь проклятие — этого достаточно.
— Я сниму! Я сделаю это! — Хойга вцепился в свой шанс, как утопающий в соломинку. — Только не дай Монтейнам забрать меня, прошу! Если я стану частью их дома, они никогда не позволят мне помочь Кунам снять проклятие.
Тайрок услышал то, что хотел. И всё же... слова о том, что он согласен взять Хойгу в супруги, застряли в горле комом. Он медленно перевёл взгляд на окно, чувствуя, как в голове бушует настоящий ураган.
Почему? Почему он так отчаянно хочет обладать Лу? Почему жаждет именно его?
«Хочу».
Это слово вонзилось в сознание, точно дубовый кол, в одно мгновение усмирив хаос мыслей. Истина, которую он так долго и упорно пытался игнорировать, оказалась до смешного простой. Когда он наконец посмотрел ей в глаза, буря внутри стихла, сменившись звенящей тишиной.
«Ах... значит, хочу... Лу...»
Стоило признать это, как лихорадочный жар отступил, уступая место холодному рассудку. Теперь он мог смотреть на Хойгу без лишних эмоций, препарируя каждое его слово.
— Но без силы Божественного Зверя нельзя стать императором, — мягко возражал Хойга, не замечая перемены в собеседнике. — К тому же, Божественный Зверь Кунов не исчез, как Зверь Борхуми! Нам просто нужно найти способ...
«Исчез?» Тайрок едва не расхохотался. Человек, не знающий даже основ правды, не мог быть истинным Спасителем. А значит, истинный Спаситель... Возможно, это как раз Лу.
Осознание того, что у него теперь есть неоспоримое, «законное» право забрать Лу себе, наполнило грудь поистине детским восторгом. Дальнейшие события развивались так, будто сама судьба решила преподнести ему подарок.
— Великий князь, станете ли вы моим супругом? Тогда я стану Спасителем только для вас.
Признание Лу во время Совета Белой ветви, принесло Тайроку такое глубокое удовлетворение, какого он не испытывал никогда в жизни. Теперь Лу официально принадлежал ему. Да ещё и сам влетел в золотую клетку. Но он рано радовался — удача, доставшаяся без боя, оказалась коварной.
— Нет. Это была ложь.
Адейе Лу смотрел прямо на него. В его глазах не было и тени прежнего подобострастия — лишь смущение. Однако он чётко дал понять: «Я не очарован тобой».
В груди Тайрока что-то резко полоснуло, точно острым лезвием, оставляя после себя саднящую пустоту. Он не мог понять, что это: ярость или горькое разочарование? С трудом натянув привычную маску вежливой улыбки, он спросил:
— А почему я тебе не нравлюсь?
— Просто… сердце не лежит, — ответил Лу, дав понять, что особой причины нет. А затем внезапно перешёл в наступление: — В любом случае, Ваше Высочество, вы ведь меня тоже недолюбливаете. Разве так не лучше для нас обоих?
«Я? Недолюбливаю тебя?»
Внутри Тайрока поднялся глухой рык. Если бы он позволил этому звуку вырваться наружу, это был бы безобразный вопль, полный первобытной ярости и уязвлённого самолюбия.
«Почему ты меня не любишь? Почему не сгораешь от нетерпения, как я? Почему не ползаешь у моих ног, умоляя, как все остальные?»
Тайрок слишком хорошо знал лицо этой грязной, неприглядной алчности. Он видел её тысячи раз в глазах тех, кто клялся ему в вечной преданности.
«Полюби меня, умоляю».
«Позволь мне просто быть рядом».
«Я сделаю что угодно, только не прогоняй».
Как же его раздражали эти ничтожества. Даже самые умные из них превращались в пускающих слюни идиотов, стоило ему лишь разок улыбнуться. И вот он сам стал одним из них.
Хотя... какая к чёрту разница? В конечном счёте, это не имело значения. Сейчас приоритет был только один — удержать Лу рядом. Любыми способами.
Ему было всё равно. Какую бы цену ни пришлось заплатить, какие бы тайны ни скрывал этот человек — всё это отошло на второй план перед лицом одного-единственного, почти болезненного желания. Им владела неистовая, граничащая с безумием потребность: заполучить Адейе Лу.
Шурст.
Звук раздавленного под сапогом сухого листа прорезал ночную тишину, точно единственный аккорд в пустом зале. Тайрок знал, что пересёк границу тумана, но даже не замедлил шаг. В этой вязкой мгле зрение было бесполезно. Обычный человек затаился бы до рассвета или начал бы звать на помощь, надеясь на ответный крик.
Но Тайрок поступил иначе. Он затаил дыхание и пошёл вперёд, практически сливаясь с тенями. Его движения стали текучими и бесшумными, как у хищника, вышедшего на охоту. Все чувства были обострены до предела; он буквально кожей ощущал колебания воздуха.
Нетерпение, точно ядовитое насекомое, копошилось под кожей, подгоняя его: скорее найти Лу, увидеть его, убедиться, что он цел. Но Тайрок методично подавлял этот порыв. Он знал: если сейчас выдать нарастающие эмоции, если сорваться на крик и позвать его по имени, Лу может испугаться и ускользнуть. Сбежать ещё дальше, в самую глубь этой проклятой пелены.
И это несмотря на то, что Лу сам нуждался в нём. Несмотря на их уговор и принесённый Обет.
«Направо?»
Тайрок резко остановился и сменил направление. Интуиция Мастера Меча, отточенная в сотнях сражений, никогда не подводила его. В той стороне находилась хижина. Лу был сообразителен — обнаружив убежище, он наверняка решит переждать там до утра.
Восторг от предвкушения скорой встречи согревал сердце, но тревога по-прежнему сидела в нём, как заноза. Тайрок знал причину: взгляд Лу никогда не задерживался на нём дольше необходимого.
«Как же хочется просто запереть его», — промелькнула тёмная, жестокая мысль. — «Спрятать в подземелье, где никто и никогда не сможет его увидеть. Чтобы он принадлежал только мне».
Стоило подумать об этом, и сердце начинало биться чаще. Но не сейчас. Сейчас не лучший момент для демонстрации своего истинного «я». Он должен действовать хладнокровно. Нельзя быть похожим на тех жалких глупцов, что пускали слюни у его ног.
Впереди, сквозь плотную завесу магии, пробился слабый, дрожащий лучик света. Подавляя желание побежать туда, Тайрок замер, впиваясь в это золотистое пятно взглядом, словно хотел его поглотить. Он уже начал плести невидимую сеть: ловушки, шантаж, обещания неземных наслаждений — он использует всё, чтобы Лу погряз в этом, как в чане с густым мёдом. Но его уродливая внутренняя сущность должна оставаться скрытой. До тех пор, пока цепи, которыми он опутывает Лу, не станут достаточно крепкими.
Фу-ух.
Тайрок прикрыл глаза, делая медленный, глубокий вдох, и коснулся дверной ручки.
Криииии.
Дверь хижины распахнулась. В тёплом круге света стоял тот, кто был единственным смыслом его теперешнего существования.
Едва раздался скрип петель, я, ещё толком не разглядев силуэт, понял — это он. Инстинкты вопили, что только Тайрок мог так уверенно войти в гущу тумана.
Но бережёного бог бережёт. Даже в самом сердце земель Кунов нельзя расслабляться. Я уже приготовился вызвать свою верную дубинку, мышцы напряглись в ожидании броска, но стоило мне вглядеться в проём, как я выдохнул. Знакомый покрой дорогого камзола, тяжёлые сапоги... Сомнений не было. Я тут же покаянно склонил голову, стараясь выглядеть как можно более виноватым.
— Это моя вина. Я пошёл гулять без фонаря и безнадёжно заблудился.
Тишина.
— ...Обещаю, что по возвращении я добровольно запрусь в своей комнате на четыре дня, размышляя о своём поведении и раскаиваясь.
Я выдал это максимально искренне, надеясь, что добровольное признание смягчит его гнев. Но ответа не последовало. Не было слышно ни шагов, ни звука закрывающейся двери. Наконец, не выдержав, я поднял взгляд и наткнулся на него.
Тайрок застыл на пороге, словно изваяние. Его лицо было абсолютно непроницаемым, а взгляд сверху вниз казался бесконечно долгим. Первой моей мыслью было: «Ну всё, он в ярости».
И его можно было понять. Мало того что я скинул с хвоста охранника, так ещё и заплутал в запретной зоне чёрной магии, заставив Великого князя лично разыскивать мою незадачливую тушку в лесной чаще.
Однако, заглянув ему в глаза, я тут же отбросил эту мысль. В них не было ожидаемого раздражения или ярости. Вместо этого в глубине золотистых зрачков плескалось странное, едва сдерживаемое волнение. Словно он был... искренне рад меня видеть.
«Да нет, бред какой-то. Мы же виделись только утром», — подумал я и, пытаясь вернуть разговор в рациональное русло, осторожно спросил:
— Ваше Высочество, вы... вы тоже заблудились?
Может, он так обрадовался хижине, потому что сам не знал, как отсюда выбраться? Тайрок медленно поднял руку и небрежным жестом откинул чёлку со лба. Его глаза на мгновение скрылись в тени, мешая мне прочесть выражение лица. Вместо ответа послышалось едва уловимое бормотание. Я не разобрал ни слова, но у меня был Мо.
[По результатам анализа аудиоданных: «Значит, не попадусь»,] — бесстрастно доложил ИИ.
«Не попадёшься? На чём? Что ты от меня скрываешь?» На мгновение во мне вспыхнуло подозрение, но я тут же его подавил. В конце концов, у меня и самого скелетов в шкафу предостаточно.
Меня больше беспокоило другое: почему он не злится? Я ведь втянул его в такие неприятности.
Я замер, ловя каждое его движение. Тайрок неспешно подошёл к узкой кушетке и сел, не сводя с меня глаз. На его губах заиграла ленивая улыбка, но я не спешил расслабляться. С этим человеком всегда нужно быть начеку.
— Четыре дня? — наконец спросил он, приподняв бровь.
Видимо, мой порыв к самобичеванию его не впечатлил. Скорее, ему не понравилось, что я сам назначил себе срок наказания. Я почувствовал, как лицо невольно каменеет. Неужели мало? Хочет добавить?
— Пусть будет пять дней, — я решил торговаться до конца. — Но я очень прошу... оставляйте мне хотя бы одну бутылку воды в день.
После этой искренней просьбы улыбка с лица Тайрока мгновенно исчезла. Он озадаченно склонил голову набок.
— Воды?
Что за тон? Неужели он настолько жесток, что пожалеет даже глоток воды?
— Ну... хотя бы полбутылки, — упавшим голосом добавил я.
— Ты всерьёз собираешься запереться в комнате и морить себя голодом? — в его голосе прорезались стальные нотки.
Я растерянно моргнул.
— Ну да. Разве не в этом смысл наказания?
— ...
Взгляд Тайрока стал пугающе острым. Чёрт, неужели я оплошал с раскаянием? Пока я гадал, не слишком ли мягкую кару себе придумал, раздался ледяной вопрос:
— Лантуя часто запирала тебя и лишала еды?
— Что за чепуха? — я опешил от такого предположения. — С чего бы моей сестре меня голодом морить? Она, наоборот, за каждой трапезой следит. Сегодня вот, перед моим отъездом, специально приготовила жареное куриное филе и подала его с маринованной редькой.
Он долго всматривался в моё лицо, словно пытался разглядеть там следы лжи или затаённой боли, а потом глухо спросил:
— Ты любишь курицу?
— Нет. Я люблю маринованную редьку.
— ...
На этот раз он посмотрел на меня с какой-то щемящей жалостью, будто я признался в любви к поеданию камней. Я поспешил объясниться:
— Вы не представляете, как это вкусно! Она не просто солёная, там идеальный баланс уксуса и сахара...
— Достаточно, — Тайрок сухо оборвал мой восторженный монолог.
«Эх, а я-то надеялся выпросить рецепт у доктора Ким для местной кухни», — подумал я и вздохнул. Пока контракт не подписан, качать права по поводу меню было бы верхом наглости.
Стало как-то совсем тоскливо. Пять дней в четырёх стенах, да ещё и на пустой желудок...
— Я не стану морить тебя голодом.
Я резко вскинул голову, встречаясь с его взглядом.
— Значит... мне можно будет есть? — переспросил я со всей серьёзностью.
Тайрок издал короткий, резкий смешок, в котором слышалось искреннее изумление.
— Неужели я похож на человека, способного оставить своего жениха без куска хлеба?