Спаси Обманом | 114 Глава*
Над главой работала команда WSL;
— Это стражник, что сопровождал господина Лу. Он только что вернулся один.
Командир гвардии Наргал едва заметным кивком приказал подчинённому объясниться. Тот, запинаясь и бледнея на глазах, начал лепетать оправдания:
— Господин Лу... он оторвался от меня... в этой кромешной тьме он двигался так быстро, что просто исчез...
Он так и не договорил, чувствуя, как по затылку пробегает ледяной разряд. Рискнув поднять глаза, он осёкся на полуслове и утонул в золотистом омуте княжеских глаз, полных убийственной ярости.
Ик!
В тот момент, когда солдат едва сдержал внутренний крик, страшный взгляд сместился в сторону.
— Направление.
Тайрок полностью проигнорировал дрожащего стражника, обращаясь напрямую к Наргалу. Командир, мгновенно осознав всю тяжесть ситуации, метнул в подчинённого испепеляющий взгляд.
— Кажется... он ушёл в сторону тумана... — пролепетал солдат, едва шевеля онемевшими губами.
— Наргал.
— Да, Ваше Высочество, — отозвался командир.
— Лу — человек с острым ночным зрением и быстрой походкой. Если сопровождающий проявит небрежность, его легко упустить. Но сейчас мой солдат пытается скрыть свою халатность, клевеща на того, кто скоро станет моим супругом.
Голос Тайрока звучал сухо, почти буднично, но от этой безэмоциональности присутствующие застыли в напряжении. Смертоносная аура Мастера Меча навалилась на людей невидимым, удушающим прессом. Рик, будучи обычным человеком, не мог даже дышать — в присутствии столь концентрированной ярости он мог лишь наблюдать за происходящим, пребывая в полном смятении. «Почему он так взбешён? Что в этом Лу такого, что заставляет господина терять самообладание?»
— Это моё упущение, господин. Я плохо обучил своих людей, — Наргал опустился на одно колено, признавая вину.
Солдат рядом, побледнев, распростёрся на земле, моля о прощении, но Тайрок, словно не слыша, даже не удостоил его взглядом. Его взор, холодный и острый, как лезвие меча, был прикован к командиру.
— В таком случае ты сам станешь примером. На месяц ты лишаешься звания и привилегий. Возвращайся в низы, в чин рядового часового, и неси службу у ворот без права на смену.
Сказав это, Тайрок стремительно развернулся и растворился в ночной тени, не дожидаясь ответа. Рик наконец смог сделать судорожный вдох, чувствуя, как мелко дрожат колени. Он подумал, что какими бы ни были причины, одно стало ясно окончательно: Тайрок искренне дорожил Адейе Лу.
Я совершенно не планировал влипать в неприятности, не пробыв в доме Кунов и суток, но в этот раз обстоятельства оказались сильнее меня.
Без фонаря в этом вязком магическом тумане ориентироваться было чертовски трудно. К счастью, у меня был Мо, который определял маршрут, и я просто следовал за его мерцающими маркерами.
Однако даже нанотехнологии не смогли уберечь меня от превратностей местной географии. В какой-то момент я просто не заметил выступающий из земли корень.
Хряст.
Я с размаху рухнул, приземлившись коленями на жёсткую, усыпанную камнями почву.
— Твою ж... — прошипел я сквозь стиснутые зубы.
Едва успел выставить руки, уберегая лицо от удара, но лодыжка предательски подвернулась и теперь отзывалась острой, пульсирующей болью. Стоило попытаться встать, как ногу прошило болью до самого бедра.
«Просто великолепно», — подумал я, чувствуя, как к горлу подкатывает раздражение на самого себя. — «Потерял сопровождение. Запёрся в проклятую зону, куда ходить не следует. А теперь ещё и покалечился. Это же классический сценарий о беспомощном главном герое».
— Вот дерьмо, — выругался я вслух, потирая ушибленное колено.
Если сейчас из этого чёрного тумана эффектно вынырнет Тайрок, чтобы спасти мою незадачливую тушку, это будет апогей самого тошнотворного клише.
«Только не это!» — взмолился я про себя.
Стиснув зубы от досады, я попытался сделать несколько шагов, волоча повреждённую ногу, но каждая попытка отзывалась резкой, пульсирующей болью в лодыжке.
«Чёрт, больно... Но надо идти. Я не могу позволить себе оказаться в ситуации, когда меня, как беспомощного котёнка, выуживают из тумана. Никаких идиотских спасений в тумане!»
Пока я собирал в кулак остатки воли и упрямства, старательный Мо обнаружил нечто обнадёживающее в этой вязкой мгле.
[В направлении 4 часов есть объект, похожий на хижину.]
Я на мгновение задумался и сменил направление. Лучше спокойно дождаться подмоги в безопасном месте, чем блуждать вслепую, усугубляя травму.
К счастью, хижина оказалась совсем рядом. Дверь, к моему удивлению, была не заперта. Я вошёл внутрь, ожидая увидеть заброшенную, пахнущую сыростью лачугу, но стоило мне нащупать лампу на стене и зажечь её, как все мои предположения рассыпались в прах.
Внутри было чисто и на удивление уютно. Небольшое помещение содержалось в идеальном порядке: на узкой кушетке лежало аккуратно, по-военному сложенное постельное бельё, от которого веяло свежестью.
«Кто здесь живёт?» — недоумённо подумал я.
Я осмотрелся. У одной из стен в строгом ряду были выстроены разнообразные инструменты: тяжёлые молоты, пилы, мотки прочной верёвки и массивный деревянный ящик, доверху набитый всевозможной утварью. Всё это напоминало мастерскую плотника. Однако рядом с грубыми инструментами соседствовали вещи, явно не принадлежащие простому работяге.
Лампа, которую я зажёг, работала на дорогом чёрном мановом камне. Чайник и посуда, стоявшие на столе, были настолько изысканными, что подошли бы для стола самого капризного аристократа.
Пазл в голове сложился мгновенно. Тайная хижина посреди магического тумана, куда не рискнёт заглянуть ни один смертный... Окружённый смертоносной завесой уединённый уголок, где можно было бы в тишине выпить чашку элитного чая. Хозяин здесь мог быть только один.
«О нет... Кажется, я только что вломился в тайное убежище Тайрока».
Подтверждение моих опасений не заставило себя ждать.
Скриииии.
С тихим скрипом входная дверь начала медленно открываться.
Тяжёлые тучи, затянувшие небо ещё днём, окончательно поглотили скудный лунный свет. Мир утонул в непроглядной, кромешной мгле. За особняком, там, где заканчивался свет фонарей, пролегала чёткая граница, за которой начиналось владение тумана — безмолвное предупреждение о том, что дальше хода нет.
«Зайдёшь — и больше не вернёшься».
Среди слуг поместья это толкование передавалось суеверным шёпотом. И не без причины: история знала смельчаков, канувших в этой белёсой мгле навсегда.
Именно поэтому никто из обитателей поместья даже не смел смотреть в ту сторону. Перейти границу мог разве что тот, кто только что появился в резиденции Его Высочества и не успел узнать о существующих ограничениях.
Однако туман был лишь внешней оболочкой, грозным стражем. Настоящее проклятие дремало за высокими стенами Главного замка. А значит, Лу не грозит смертельная опасность — он просто будет плутать в тумане, пока не выбьется из сил. Понимая это, Тайрок мог бы не спешить.
Но странная, липкая тревога, похожая на чёрную смолу, медленно заполняла его грудь, сдавливая лёгкие. Всё началось в тот миг, когда он вернулся в поместье и обнаружил, что Лу нет в его комнате.
В одно мгновение его нервы натянулись, превратившись в остро отточенные клинки. Смешно, что до этого момента Великий князь пребывал в превосходном расположении духа. Почти окрылённый, он предвкушал их встречу. В его голове рождались всё новые способы смутить и напугать Лу двусмысленными намёками. Он уже предвкушал, как тот будет злиться, негодовать или ужасаться.
Одного воображаемого образа искренне возмущённого Лу было достаточно, чтобы губы Тайрока тронула невольная улыбка, которую он старательно скрывал от подчинённых, сохраняя суровый вид.
Пока он вёл деловые переговоры, в его мыслях раз за разом всплывал образ Лу — раздражённо сощуренные глаза, упрямый подбородок. Жар, копившийся внизу живота, становился всё тяжелее, отзываясь тупой, требовательной пульсацией.
Тайрок представлял, как он нависнет над Лу, прижимая его к постели. Как его пальцы будут срывать шёлковые одежды, пробираясь к горячей коже. Как он ворвётся в него, заставляя забыть обо всём на свете.
От одних этих мыслей кровь начинала бурлить, заставляя сердце биться чаще. Тайрок никогда прежде не испытывал ничего подобного. Секс для него всегда был лишь физиологической потребностью, мимолётным актом, в котором личность партнёра не имела ровным счётом никакого значения. Импульс, разрядка — и ничего более.
Но с Лу всё было иначе. Он бесцеремонно захватил мысли Тайрока, не оставляя места ни для чего другого. В такие мгновения внутри вспыхивало неистовое пламя, пожирающее рассудок, и во всём мире не оставалось ничего, кроме образа Адейе Лу.
Сначала Тайрок упорно отказывался признавать, что его так тянет к этому человеку. К кому угодно, но только не к нему. Он убеждал себя, что это лишь мимолётная искра, которая вот-вот погаснет сама собой, и даже не пытался искать причин. Но, словно в насмешку над его волей, навязчивый образ не исчезал.
Он не раз терял контроль, когда, не в силах больше бороться с искушением, представлял его и доводил себя до изнеможения. Перед глазами стояло всё: его лицо, голос, каждое движение. Даже тот холодный, полный колючего пренебрежения взгляд заставлял кровь закипать в жилах, а дыхание — становиться хриплым и тяжёлым.
«Простое вожделение», — раз за разом твердил он себе.
Глупое, жалкое оправдание. Но чем больше времени проходило, тем яснее он понимал: при мысли о Лу жар разливался не только внизу живота — он обжигал само сердце.
После возвращения из земель Борхуми это чувство достигло своего пика. Когда Тайрок пришёл в себя после изнурительной битвы с Дорго, первой его мыслью было вовсе не собственное ранение, а то, в безопасности ли Лу.
Тогда-то он и признал собственную глупость. Будь это обычная похоть, сердце не сжималось бы так болезненно от одной только мысли о возможной утрате.
Как только Тайрок смог держаться на ногах, он с головой ушёл в тренировки, не делая пауз ни днём, ни ночью. Окружающие полагали, что он стремится поскорее вернуть былую мощь, и в чём-то они были правы, но истинная причина была иной. Если бы он не изнурял себя до полусмерти, то наверняка совершил бы какую-нибудь глупость — например, сорвался бы в поместье Адейе, наплевав на приличия и условности.
«По слухам, Адейе Лу сейчас при смерти», — эта новость, пришедшая среди ночи, отозвалась в нём почти животным порывом. Поехать. Увидеть. Убедиться самому.
Вместо этого Тайрок отправился на тренировочную площадку и до изнеможения кромсал мечом воздух, пока старые раны не начали кровоточить.
Кап, кап.
Глядя на собственную кровь, окропляющую холодный пол, Тайрок заставил себя взглянуть в лицо вопросу, который так долго пытался игнорировать: «Почему я никак не могу его отпустить?»
Его бесила эта слабость, этот хаос, эти несвойственные ему, неконтролируемые мысли, которые он не мог подчинить своей воле. И лишь визит старого знакомого помог, наконец, нащупать ответ.
— Давайте заключим Брачный Союз, — попросил Хойга.
От этой просьбы в голове Тайрока мгновенно прояснилось, будто его окатило ледяной водой. Человек, называющий себя Спасителем, обещал снять проклятие, но эти слова едва достигали сознания Великого князя. Смешно, но сквозь все эти слова до него дошла лишь одна мысль:
«Выходит... я никогда не смогу получить Лу?»