Спаси Обманом | 107 Глава*
Над главой работала команда WSL;
— П-порочным?..
Рик поспешно перевёл взгляд на дружных брата и сестру. Лантуя продолжала что-то горячо втолковывать, словно читала проповедь, а Лу усердно кивал в такт её словам.
Хоть взгляд Лантуи и горел энтузиазмом, ничего «порочного» в нём Рик разглядеть не мог.
— Ну, она выглядит чересчур воодушевлённой, но не более того, — осторожно заметил помощник.
— Она слишком крепко держит его за руки, — процедил Тайрок.
Руки? Рик прищурился, пытаясь разглядеть детали, но опять не заметил ничего криминального. Просто любящие родственники. Может, Тайроку она настолько противна, что любое её движение вызывает тошноту?
В этот момент Лантуя, продолжая говорить, начала поглаживать Лу по предплечью. И тут же рядом раздалось низкое, пропитанное ядом бормотание:
— До чего же раздражающая особа.
Солонго, тоже вышедшая проводить Лу, стояла, вытянувшись в струнку от напряжения.
И дело было не в том, что Лу уезжал один. В его выживаемости она почему-то не сомневалась — в ней жила иррациональная вера в то, что он выкрутится везде. Больше всего она переживала за госпожу. Не рухнет ли Лантуя в обморок от горя разлуки?
Но что это? Улыбка не сходила с губ госпожи, словно она только и ждала, когда брат уберётся из дома.
Да и обстановка не располагала к сентиментальности. Тайрок привёл с собой столько охраны, что местные стражники переполошились и высыпали наружу в полном составе. Площадь перед особняком кишела вооружёнными людьми, в воздухе висело напряжение, как перед битвой.
Даже Лу, виновник торжества, скривился:
— Не пойму: он приехал меня забрать или штурмовать резиденцию?
Лантуя лишь усмехнулась и ласково сжала ладони брата:
— Видимо, хочет подавить нас морально, захватить инициативу. Будь снисходителен, пойми его.
Солонго ошеломлённо взглянула на госпожу. Когда это Лантуя включала Тайрока в категорию тех, кого можно «понять»?
Даже узнав, что они на одной стороне, она только и делала, что поливала его грязью. А тут — такое благостное лицо и защита врага?
Но чудеса продолжались.
— Нет, ну серьёзно, — ворчал Лу. — Припёрся в чужой дом — будь добр поздороваться с хозяином. А он что, так и будет пялится?
Солонго с трудом сдержалась, чтобы не закивать. Тайрок с самого прибытия заявил, что заходить внутрь не намерен, и торчал во дворе, обременяя своим присутствием всех вокруг и бросая холодные взгляды.
«Вот же хам».
Однако Лантуя видела ситуацию иначе.
— Наверное, у него срочные дела. Великий князь — человек занятой, не так ли?
Хрясь!
Голова Солонго повернулась так резко, что шея хрустнула. «У госпожи что, крыша поехала?!»
Но за психическое здоровье главы переживала только она. Лу волновал лишь взгляд Тайрока.
— И всё же. Он младше вас, а зыркает так, будто убить хочет. Где уважение к старшим?
Конечно, внешне Лантуя выглядела моложе всех присутствующих, но Тайрок и правда смотрел на неё с нескрываемой угрозой. И снова Лантуя лишь благодушно отмахнулась, издав мягкий смешок:
— Оставь. Главное, что он не тебя ненавидит.
«Точно, съела что-то не то», — запаниковала Солонго. — «Она же постоянно дегустирует всякую дрянь с виконтессой Эовик в поисках этого "перца чили"».
Пока помощница строила теории отравления, Лантуя, сияя всепрощением, благодушно произнесла:
— Так что, ты понял? Ты должен постараться и хорошо себя вести.
На это напутствие Лу кивнул с решимостью солдата, уходящего на фронт:
— Доверьтесь мне. Я не подведу.
Они обменялись долгим, пламенным взглядом. Солонго едва не прослезилась от умиления: какая же глубокая связь между ними! Это больше, чем родственные узы, это настоящее боевое братство.
Наверняка они молча клянутся спасти свой мир, пожертвовав всем. Лантуя снова погладила Лу по руке и произнесла фразу, звучавшую как шифр:
— Начинай с Дубравы.
— Да, сосредоточусь на Дубраве.
Они снова многозначительно переглянулись. Сердце Солонго затрепетало от гордости. Дубрава станет плацдармом, отправной точкой грандиозной операции по спасению их мира!
Но благостный настрой разбился вдребезги о чей-то тяжёлый, давящий взгляд. «Да почему он опять так пялится? И почему идёт прямо сюда?..»
Солонго, не скрывая недовольства на лице, прошептала:
— Госпожа, Великий князь приближается.
Они намеренно устроили прощание брата и сестры на почтительном расстоянии, чтобы Тайрок ненароком не услышал лишнего. Но прощание ещё не закончилось, а он уже чеканил шаг в их сторону. Подойдя, он бросил ледяное:
— Поторапливайтесь.
Для любой другой семьи, прощающейся перед долгой разлукой, такие слова прозвучали бы верхом грубости и высокомерия. Но для этих двоих... для них они прозвучали как голос разума. Вполне логичное требование.
«Живо-живо», — мысленно согласились они.
Дубрава.
Мы с доктором Ким так возбудились не только потому, что это была неизведанная территория.
«Из-за ненависти к Кунам я совсем забыла про этот кусок земли! Дубрава — это огромные холмы прямо за их замком. Большие горы далеко, поэтому там свой уникальный микроклимат. Говорят, там растёт просто невероятное количество видов растений. Короче говоря, это природная сокровищница!»
Сокровищница!
От этого слова у меня загорелись глаза. Конечно, перед отъездом мы с доктором Ким обсуждали исключительно поиски перца, но это не значит, что я забыл о своей главной миссии.
Просто... раз уж я всё равно еду в поместье Кунов и делать мне там особо нечего, почему бы не совместить приятное с полезным? Гулять, дышать свежим воздухом и искать перец чили.
Надежда распирала грудь, но я старался сохранять хладнокровие, вспоминая горький опыт доктора Ким.
«Только губу не раскатывай. Я за десять лет столько раз вот так загоралась, а потом обламывалась».
«Доктор Ким, у вас сейчас улыбка как у Джокера, до ушей».
«Это у меня строение челюсти такое».
Да, нельзя повторять её ошибок. Нельзя надеяться раньше времени. Но уголки губ предательски ползли вверх, и мне пришлось напрячь все мышцы лица, чтобы вернуть ему каменное выражение.
Тем более что в карете я был не один. И мой попутчик, заметив мою гримасу, тут же истолковал её по-своему.
— Так грустно расставаться с сестрой?
— А?
— Ты же изо всех сил стараешься не заплакать.
Всё было с точностью до наоборот, но правду я сказать не мог. Пришлось пожать плечами.
— Я не стараюсь.
— ...
— Не собираюсь я плакать, не беспокойтесь.
Я хотел дать понять, что не буду устраивать сцен и раздражать его нытьём. Но он вдруг склонил голову набок, и его губы изогнулись в медленной, странной усмешке.
— Мне-то было бы лучше, если бы заплакал.
Ему нравится, когда я страдаю? Вот же садист, ни на секунду нельзя расслабиться.
— Я. Не. Заплачу.
— Никогда не говори «никогда».
С этими словами он внезапно схватил меня за руку и потянул к себе. Я напрягся, пытаясь удержать равновесие, но вырваться не успел — слишком уж шокировали меня его следующие слова:
— Доводить возлюбленного жениха до слёз — такова моя будущая задача.
Да ты чокнутый! Ладно, чёрт с ним, с этим приторным «возлюбленный», от которого мурашки по коже, но... доводить до слёз — будущая задача?!
Это что же, открытое объявление войны? Декларация о намерениях превратить мою жизнь в ад? Что дальше? Поселит меня в хлеву рядом со свиньями?
Ну и пожалуйста! Попробуй. Я подружусь со свиньями, стану Повелителем Свиней и натравлю их на тебя.
Я широко раскрыл глаза, решив не сдаваться.
— Какая досада. Я, знаете ли, с рождения лишён этой функции и за всю жизнь ни разу не плакал, — невозмутимо парировал я. — Даже когда зеваю, никаких слёз.
На абсурд я ответил абсурдом, но трюк не сработал. Напротив, он начал лениво разминать мою ладонь в своей руке, а его улыбка стала ещё шире.
— Значит, я буду первым, кто заставит тебя плакать.
Чёрт, да ему это нравится! Как именно он собирается меня мучить? А?
В голове мелькнула страшная догадка, и глаза остекленели от ужаса.
«Неужели он собирается морить меня голодом?!»
Я тут же попытался выдернуть руку из его захвата и холодно покачал головой, всем видом демонстрируя безразличие:
— Нет. Ваше Высочество — лишь один из длинной очереди претендентов, кто пытался... Ай!
Договорить я не успел. Он внезапно стиснул мою ладонь с такой силой, что я невольно вскрикнул. Я еле сдержался, но от резкой боли в уголках глаз предательски выступили слёзы.
«Вот же садист».
Стоило мне заикнуться, что я никогда не плачу, как он решил проверить это на практике, едва не раздробив мне кости.
Я не мог выругаться вслух, поэтому просто полоснул его убийственным взглядом. Но его это лишь раззадорило — в золотых глазах вспыхнул ещё более интенсивный, хищный блеск.
Он медленно потянулся свободной рукой к моему лицу.
Я дёрнул головой, пытаясь уклониться, но он оказался быстрее. Его палец скользнул по моей коже, смахивая влагу. А затем он поднёс большой палец к губам и, глядя мне прямо в глаза, слизнул мою слезу.
— Выходит, я первый.
«Может, врезать ему лбом в переносицу?»
Я с трудом проглотил подступающую ярость, продолжая сверлить его взглядом. Больше всего бесило то, что он откровенно наслаждался ситуацией.
— Да, может, вам ещё и награду вручить?
— К чему награды? — хмыкнул он. — Забрать «первый раз» у возлюбленного жениха — это моё законное право.
Выплюнув в очередной раз этот тошнотворно-сладкий эпитет, от которого у меня сводило скулы, он наконец разжал пальцы. Я тут же выдернул руку и демонстративно, с силой начал тереть глаза, словно пытаясь стереть само воспоминание о его прикосновении.
Мне было плевать, как он отреагирует, но температура в карете, казалось, упала на несколько градусов.
— Как только приедем домой, составь список, — раздался его сухой приказ.
Я замер, всё ещё потирая лицо.
«Какой ещё список?»
Тайрок смотрел на меня, но его глаза больше не улыбались. Лишь губы кривились в жутковатой усмешке.
— Список всей этой длинной очереди претендентов, которые пытались довести тебя до слёз. Никого не пропусти.