«Никаких козырей, кроме ядерных ракет, у России нет». Военный обозреватель Александр Гольц
Хроники АрмагеддонаНачало
«Любой контакт с иностранцем чреват изменой Родине»
— Еще один вопрос из чата от Кидалта. Что думаете о серии дел по госизмене в отношении наших ученых? 60–70-летние люди, всю жизнь отдавшие науке и преподаванию, из таких институтов, где особые отделы все проверяют, все контакты были санкционированы. И самый передовой край, как раз любимые президентом «игрушки» — сверхзвуковое вооружение. Как вы это объясняете? Охота на ведьм, происки врагов, интриги?
— Думаю, стоит задача сильно напугать. Ученые себе слишком много воли взяли, контакты с зарубежьем позволяли. В силу специфики тех органов, где работала большая часть нынешнего руководства страны, у этих людей своя логика. Любой контакт с иностранцем чреват изменой Родине. И дана отмашка на поиск таких дел.
Недавно один неглупый человек из властных структур выступал на РБК и сказал, что сам факт ареста означает то, что человек будет посажен. Органы у нас не ошибаются. Речь шла про молодого гения — Илью Сачкова. А у репрессивной машины своя логика: каждый капитан хочет стать майором. А представьте себе взаимоотношения в любом научном коллективе: одни ходят занять место других, идут доносы. Любой невинный контракт, заключенный с заграницей, любая передача информации, даже той, которая написана в любом учебнике, превращается в факт госизмены. А органы, повторюсь, не ошибаются.
— Неужели не понимают, что это отпугнет от работы в «опасных» сферах молодых ученых? Получается, сегодня талантливому молодому специалисту проще уехать за границу, где риски преследования по «шпионским» делам ниже, а зарплаты выше. И его таланты будут служить обороне стран НАТО.
— А кто вам сказал, что возможность выезда сохранится навсегда? Еще вчера если бы кто-то рассказал, что сообщение о дедовщине в Вооруженных силах будет рассматриваться как работа на иностранное государство, я бы посмеялся. А сейчас уже не смешно. Думаю, мы еще в самом начале, и то, что мы видим, — это цветочки. А люди, которые раскручивают эту систему, мыслят в категориях иных.
«Шойгу большое внимание уделяет внешним эффектам»
— К слову о дедовщине. Как сейчас обстоят дела с этим явлением в российской армии? При министре обороны Сердюкове казалось, что в целом ситуация значительно улучшилась. Наверное, в первую очередь сказался переход на годичную срочную службу. При Шойгу ситуация ухудшается, остается такой же или улучшается?
— Как побороли дедовщину при Сердюкове и начальнике Генштаба Макарове? Дело не только в переходе на один год службы по призыву. При выявлении случаев дедовщины увольняли всю цепочку командиров — от командира взвода до командира соединения. И это мгновенно стало известно в армии. Все понимали, что — не дай бог… Мне председатель Комитета солдатских матерей Валентина Дмитриевна Мельникова в интервью говорила, что комитет всерьез думал прекратить свою деятельность. Не потому, что работа стала опасной, а потому, что перестали поступать заявления, проблема исчезла.
Я должен оговориться, что Шойгу, по-моему, является одним из немногих действительно талантливых менеджеров в окружении Путина. Он многое сделал для того, чтобы служба в Вооруженных силах приобрела человеческий характер. Банально душевые кабины поставили, у людей хоть появилась возможность помыться. В свое время я с удивлением узнал, что почти во всех советских военных училищах нет горячей воды. Человек бегает и прыгает целый день, а помыться не может. Так вот, Шойгу тут многое изменил.
Но отсутствие преступлений и казарменного хулиганства довольно трудно «продать». Если все хорошо, не о чем говорить. А Сергей Кужугетович большое значение уделяет внешним эффектам. И в армии это быстро почувствовали. Похоже, что дела стали портиться. Произошел расстрел сослуживцев срочником Шамсутдиновым в Забайкалье. Насколько я понимаю, дело было на объекте Двенадцатого главного управления Минобороны РФ — это хранение ядерных боеприпасов, на секундочку. Да, это было подразделение обслуживания, но тем не менее.
— И в Свердловской области недавно два случая гибели солдат — тоже в ракетной дивизии.
— Все это говорит о том, что дела нехороши и имеют тенденцию к ухудшению.
— Я не совсем понял мысль про Шойгу, внешние эффекты и возвращение дедовщины.
— Ну смотрите: вы боретесь с дедовщиной, вы успешны в этом, отсутствие дедовщины становится нормой. Как это продать журналистам? 10 раз сказать, что у нас нет дедовщины? А вот душевую кабину можно показывать бесконечно, к шведскому столу для солдат телегруппы можно водить сколько угодно. А как показать отсутствие дедовщины?
— Но ведь ее возвращение как раз становится мощным негативным фактором и бьет по имиджу Шойгу?
— А здесь появляется возможность бороться не с дедовщиной, а с теми, кто разглашает факты ее существования. Что мы имеем в городе Санкт-Петербурге.
«Министр обороны должен быть гражданским»
— Если говорить не про всякое ядерное супероружие, а про более традиционные вооружения, те же танки, например. Насколько сейчас у российской армии все хорошо или не очень хорошо? Мы довольно часто слышим отчеты, что в нашей армии столько-то процентов современных вооружений, и эти проценты каждый год растут.
— Я подозреваю, что такой контрольный показатель, как «процент современных вооружений» из современных армий, применяется только в армии России. Дело в том, что любое вооружение — танк, самолет, вертолет — вещь довольно дорогая. И если не произошло революционных изменений (а их в обычных вооружениях пока не происходит), то государство, которое обязано экономить деньги, рассчитывает очень длительный цикл службы конкретного танка, самолета или вертолета. Он поступает на вооружение, потом проходит плановый ремонт, модернизацию, еще один ремонт, еще модернизацию — и так служит очень долго. Это нормально.
В России сложилась специфическая ситуация, потому что с конца 1980-х до 2008 года парк обычных вооружений практически не обновлялся. А то, что хранилось, хранилось не должным образом и плохо ремонтировалось. Это увидели в 2008 году во время войны с Грузией, когда до границы не дошла половина танков. Проблему поняли и осознали, что отремонтировать эту технику практически невозможно, нужно делать новую. И поэтому значительная часть этой техники, которая производится и сейчас, — это техника еще советских образцов. Но она новая и модернизируется.
Здесь мы возвращаемся к вопросу, какая техника нам нужна. Я не вижу никакой большой беды в том, что на вооружение российской армии поступает новая техника, пусть не самая передовая. Тот же танк «Абрамс» у американцев служит с начала 1980-х — и ничего, как-то живут.
Но тут важный момент: на модернизации заработаешь в разы меньше, чем на создании принципиально новой техники. Может быть, вы помните, примерно в 2011–2012 году, накануне президентских выборов Путин беседовал через телевизор с народом, и ему трижды включали Уралвагонзавод. Люди оттуда говорили Путину, что, если надо, они приедут в Москву и разгонят белоленточников… только не нужно модернизировать танк Т-72, а надо поставить на производство новый — Т-90. Потому что от него совсем другие зарплаты, Владимир Владимирович! И так почти с любым видом военной техники.
Теперь посмотрите на американский Конгресс. Там же идет беспощадная рубка в комитете по делам вооруженных сил: какую технику запускать. И обсуждается это все гласно. У нас же нет никакого обсуждения на тему, так ли жизненно необходим сегодня России танк «Армата» или можно обойтись Т-72Б3. Мы такого обсуждения не слышали, да и депутаты, я подозреваю, его не слышали. А Путину докладывают то, что уже согласовали между собой военные.
Так что, когда меня спрашивают, много ли мы тратим на армию, у меня нет ответа. Но я твердо знаю, что значительная часть этих трат нерациональна.
— В чате Павел Соболев как раз спрашивает, как влияет засекреченность оборонных расходов на качество обороны.
— Если журналисты, общественность имеют доступ к информации, то начальники по определению будут отчитываться и объяснять свои действия. Если у общественности такой информации нет, то начальникам достаточно иметь хорошие отношения с проверяющими из центра. И все те глупости или преступления, которые вы совершили, будут надежно скрыты.
— Еще один вопрос из чата — про начальника Генштаба Герасимова, которого вы уже сегодня упоминали. «Если не ошибаюсь, он возглавляет Генштаб уже дольше кого-либо из предшественников в России и СССР. По-вашему, это признание его талантов или кризис кадров?» Вообще, как с кадрами в армии, есть ли какие-то военачальники, которые обращают на себя внимание своими талантами?
— Валерий Герасимов — вполне грамотный танковый генерал. Одна из особенностей наших Вооруженных сил заключается в том, что периодически доминирует тот или иной клан. Сейчас ведущая роль у сухопутных генералов, которые привыкли мыслить соответствующим образом. Их опыт пришелся ко двору в Сирии. Герасимов — вполне способный, талантливый генерал, волею судеб его имя получила даже разухабистая концепция, которую назвали «доктриной Герасимова». Он мыслит о многом и при этом явно старается понравиться начальству, что ему удается.
— Министр обороны должен быть гражданским или военным?
— Конечно, гражданским. Более того: гражданским должно быть министерство обороны. Основная проблема военного управления в России — это смешение функций Генштаба, Минобороны и оперативных командований, чьи функции у нас выполняют военные округа. Неслучайно после Первой мировой войны генеральные штабы демократических государств лишились функции управления войсками. Принципиально важно, чтобы войсками не управлял тот, кто планирует военные операции. Во время Первой мировой войны премьеры и президенты увидели, что решения принимают не они, а военные. Классический случай — когда генералы немецкого Генштаба поломали попытки мирных переговоров. Поэтому генштабы были отделены от функции управления. (Подробнее о функции Генштаба читайте в тексте Александра Гольца «О чем думать "мозгу армии"».)
Нормальная ситуация — это когда гражданское министерство обороны получает приказ президента, переводит его на военный язык и отправляет профессиональным военным мимо генерального штаба, непосредственно в округа.
Военный министр обороны, особенно такой квазивоенный, которым был Сергей Иванов и которым является Сергей Шойгу, рождает большое количество проблем. Военное дело, как любое другое — дело профессионалов. И чтобы профессионально решать военные проблемы, надо пройти путь от лейтенанта. А те, кто получил сразу генеральские погоны, становятся предметом манипуляций профессиональных военных. Генералы приходят к министру и говорят: «Товарищ министр, вы как генерал отлично понимаете…» — и дальше несут любую чушь.
Казалось бы: пусть тогда министром обороны будет профессиональный военный, как это было иногда в СССР. Такое тоже не работает, потому что в демократической стране гражданское общество жизненно заинтересовано в том, чтобы министр обороны был представителем президента, а, стало быть, гражданского общества в военном ведомстве, а не наоборот. Потому что армия — это недемократический институт, который демократическое общество должно содержать, чтобы защитить себя.
— Последним вопросом хочу поддержать традицию, которая начала складываться. Сергея Алексашенко попросили посоветовать три книги, которые стоит прочитать про экономику неэкономистам. Не могли бы вы тоже посоветовать книги, которые следует прочитать о военном деле непрофессионалам?
— Конечно, те книги, которые написал я! Это шутка. Хотя недавно вышла книга, которая мне очень нравится, она называется «Пережить холодную войну». Могу посоветовать прочитать несколько книг, которые выходили на английском языке. Это «Стратегия и государство в России» Уильяма Фуллера (Strategy and Power in Russia, 1600–1914, William Fuller), «Солдат и государство» Сэмюэла Хантингтона (The Soldier and the State. The Theory and Politics of Civil-Military Relations, Samuel P. Huntington) и «История милитаризма» Альфреда Вогтса (A History of Militarism: Civilian and Military, Alfred Vagts).
— На русском языке достойной литературы не выходит?
— В России нет школы независимой военной экспертизы. У нас нет гражданских специалистов, которые бы относительно независимо оценивали военные дела. Все книги, написанные в России, на мой взгляд, очень пристрастны и необъективны.
https://t.me/ArmageddonChronicles