Пролог (04)

Назад к оглавлению

< Пролог, ч.3 ------

Не успела начаться четвёртая неделя прекрасной, пускай и тяжёлой жизни близнецов без Ричарда, как они с удивлением узнали, что у них есть дальний родственник приличного достатка. Тучный мужчина лично приехал взглянуть на них. Он много ругался, высказывался об их родителях, ненароком сломал кушетку и в итоге огласил решение забрать Трикс с собой, а Эрика отдать в приют. Великодушно дал им неделю на «пожить и попрощаться» — нужное ему время, чтобы подготовить место для будущей единственной девочки в семье.

В тот день Трикс долго плакала в подушку, но ни слова не проронила. Всеми силами делала вид, что ничего не произошло. Готовила и убиралась по дому, стирала и штопала вещи, а вечерами плела куклы на продажу.

В школу в начале осени ни один из них не вернулся. Друзей у них тоже не было. Так и остались один на один с отчаяньем, поселившимся в углах дома. Подобно лопнувшему мыльному пузырю, оно стекало по стенам и стонало каждой половицей, похищало радость из их последних дней вместе.

— Мне кажется, тебе стоит поехать с тем человеком, Дейро, — вдруг сообщила Трикс на пятый день за завтраком. До возвращения дядюшки оставалось два дня.

За окном ещё тёплый день играл в листве деревьев, приглашая присоединиться к веселью и забыться в игре с солнечными зайчиками. Эрик следил за одним из таких, пытался понять, что вообще происходит в их жизнях, в какой момент всё пошло не так… и не смог.

— Почему? Ты же, — он перевёл взгляд на сестру, но она растерянно водила ложкой по тарелке, не смотря на него, — ты сама просила тебя не оставлять, а теперь говоришь обратное? Трикс, я не брошу тебя.

— Просто… — она поджала губы, подбирая слова. — Не знаю, но… это как чувство внутри. Интуиция или чутьё, или божье знание, как там называют, — махнула в сторону церкви, — без разницы. Я просто знаю. Так будет правильно, так будет лучше для всех. Ты веришь мне?

Она посмотрела на брата в ожидании ответа. Её судьба, выходит, уже решена? Трикс смирилась? Эрик не мог этого принять. Он не готов расставаться с сестрой, не сейчас, не здесь. Слишком рано, и это было бы совершенно неправильно.

— Возможно, — с тяжестью на сердце произнёс он, — ты права. Возможно. Но, — он взял её руки в свои, крепко сжал, — прежде чем принимать поспешные решения, давай и ты тоже кое-что сделаешь для нас? Постараешься самую малость.

Трикс уловила намерение брата провернуть шалость и улыбнулась.

— Ты что-то придумал?

— Не подавай виду, — подмигнул и в общих чертах шёпотом поведал свой план, часть из которого начал реализовывать ещё до этого разговора: заранее заказал повозку чурбаков, подлатал дыры в доме, по возможности избавился от сырости и сквозняка и как смог заделал дыру в заборе.

Шестой день с момента, когда дядюшка покинул их, близнецы провели дома, и если бы кто-то решил к ним зайти, то увидел бы процесс большой уборки. Складывая всякий хлам и старые вещи во дворе, они без сомнений вынесли туда и отцовский скарб — то немногое, что осталось от него, и не нашлось среди этих вещей ни одной, которую подростки хотели бы оставить на память.

Оставалось навести порядок в комнате матери — самой дальней в доме и всегда запертой. Раз в год, в день большой весенней уборки, Ричард загонял их туда смахнуть пыль, но никогда не давал задерживаться внутри дольше, чем на четверть часа.

— Нам придётся туда зайти, — Эрик вертел в руках массивный, потемневший без надлежащего ухода ключ.

Трикс поставила наполовину полное ведро на пол. Она переминалась с ноги на ногу, но так и не решилась сделать шаг вперёд, к брату, ожидавшему возле двери.

— Не могу... Мне всё время кажется, что она ещё где-то здесь, рядом, с нами.

У него тоже порой возникало такое чувство, а после видения на кладбище он уже и не сомневался в том, что дух матери не покидал этот дом. Только хрустящий монстр не походил на доброжелательного духа, что встал бы на защиту детей.

— Возможно, но ей придётся найти покой в другом месте.

Он повернул ключ, щёлкнул замок.

— Братик, она же!..

Сестра не договорила — бросилась к нему, влетела в спину. Вжалась всем телом. Вцепилась руками в рубашку.

— Не иди, прошу тебя, не ходи туда.

— Струсила, а? — вывернувшись, когда ослабила хватку, Эрик щёлкнул её по носу. — Я справлюсь сам, а ты закончи на кухне.

Улыбнувшись, словно подбадривая саму себя, Трикс опёрлась о стену. Она молча следила за братом, вернувшимся за ведром с тряпкой, и шепнула, когда он проходил мимо:

— Я... постою у двери…

Когда он вошёл, ничего сверхъестественного не произошло. Пустая комната оставалась такой же, как и год назад, и два года назад: узкой и угловой, кровать в ней помещалась только за дверью вдоль стены справа; маленькое окошко напротив входа едва ли пропускало свет, настолько оно за годы заляпалось снаружи и покрылось пылью изнутри. И комод, и крохотный столик с трёхногим табуретом, и постель — всё покрывал толстый слой пыли.

Помещение было настолько мертвенно-пустым, что в нём ни один паук не поселился и не сплёл паутины.

Бросив взгляд на глубокие царапины на половицах, Эрик принялся за уборку. В этот раз — не быстрая пробежка мокрой тряпкой по мебели. Ему предстояло привести помещение к виду столь же приемлемому, как и другие комнаты в доме. И он с радостью отметил, как сестра, спустя время, поборола свою нерешительность, переступила порог и занялась вещами в комоде.

Сборщик рухляди радостно забрал у них разбитую мебель и прочий хлам, и старые вещи их родителей в мешках. Дом как никогда прежде сверкал чистотой.

А вечером Эрик вышел во двор колоть дрова. Это позволило не только развеять мысли после тяжёлого дня, но и показаться на глаза соседям, особо пристально за ними следившими после отъезда дядюшки. Счёт пошёл на часы — скоро их разлучат, и с каждым ударом топора Эрик ощущал себя всё уверенней. У них обязательно получится остаться вместе.

Во двор вошёл Натан. Эрик наблюдал за ним, не прекращая работу.

— Добрый вечер, — поздоровался мужчина, став напротив.

— Добрый, мастер Дейро, — полешко полетело в общую кучу. — А вы не на день раньше?

Сверкнув улыбкой, мужчина оглядел двор. Всё то же серебряное пальто, начищенные туфли. Словно он и не исчезал бесследно на целый месяц.

— Вижу, ты весь в делах. В человеческой рутине... Ты подумал над моим предложением?

Топор расколол поленце на две части.

— Да, подумал. И у меня остался ещё один вопрос.

— Разумеется, — Натан убрал руки за спину, наблюдая за работой, — спрашивай.

Снова ударил топор, громче предыдущего. Новый инструмент приятней прежнего лежал в руке, был крепче, тяжелей.

— Кем я стану после обучения? После этого… адекватного раскрытия потенциала, как вы выразились.

Это не тот вопрос, который Эрик хотел задать. Ему в тот момент было всё равно, кем он станет. Главная цель сейчас — вовлечь этого человека в разговор.

Что-то блеснуло в глазах Натана. Может, то отблеск в очках?

— Это зависит только от тебя.

И больше ничего не сказал. Отвёл взгляд к кронам деревьев, словно и не собирался ничего говорить. Тишину разрывали удары топора и шлепки полешек, удары и шлепки, удары и только это, словно весь окружающий мир затаил дыхание, замер, прислушиваясь.

— Тёмным магом, — когда вокруг стало совсем уж тихо, и даже шелест травы не доносился до них, Натан ответил. Юноша опустил инструмент, готовый слушать дальше. — Может быть, даже некромантом. Перестав быть человеком, развив себя, ты станешь представителем тёмного народа. У тебя будет настоящая семья и жизнь, выходящая за рамки человеческого понимания.

— Непонятно. Кем-то наподобие вас?

Натан смерил его оценивающим взглядом. Кивнул. Эрик набрал полную грудь воздуха и придал голосу столько силы, сколько мог, чтобы звучать непоколебимо, как взрослые, которые так бесцеремонно лезли в их жизнь.

— Я хочу забрать сестру с собой. И прежде, чем вы скажите, что это невозможно, лучше скажите, как бы это стало возможным?

Наблюдая за тем, как мягкая улыбка на лице мастера Дейро скрыла задумчивость, Эрик положил топор, размял пальцы.

— У девочки нет нужного, скажем, дара. Вряд ли она может что-то такое, чем заинтересует меня и что поможет ей выж… — он запнулся, — выучиться.

Юноша потёр переносицу. Он по наивности представлял себе, что всё будет куда легче. Но и правда, кого он собирался провести?

— Мастер Дейро, пройдёмте в дом? Я настаиваю.

Мужчина вовсе не возражал, наоборот, всё это его забавляло. Они зашли внутрь. В большой комнате горела свеча, девушка плела очередную куклу.

— Трикс?

Она вздрогнула. Должно быть, не слышала, как они зашли. Отложив куклу на столик рядом, поднялась.

— Добрый вечер, мастер Дейро. Чай?

— Нет, благодарю, — он снял шляпу и пробежался глазами по помещению. — Вижу, вы хорошо тут поработали, подлатали всё. Так что ты хотел показать?

Эрик кивнул в сторону сестры и попросил:

— Прошу вас, дайте Трикс взглянуть на вас.

Но Натан лишь усмехнулся, подкидывая шляпу как игрушку.

— Устроите мне сеанс спиритизма?

Им нужна всего одна попытка, один крохотный шанс.

— Пожалуйста, — попросили близнецы, стоя бок о бок.

— Что ж, — Натан широко улыбнулся и занял кресло напротив девушки. — Попробуй удивить меня, девочка.

Сев на прежнее место, Трикс протянула руки ладонями вверх и ждала того же от мужчины. Физический контакт ей необходим, иначе ничего не получится. Натан вздохнул, неохотно потянулся к ней, позволив девушке проявить себя. Какое-то время она молчала, закрыв глаза, а когда заговорила, часто делала паузы и морщилась:

— Вижу лодку. Она неудачно стоит, в трясине. Слева мужчина, злится, машет руками... Дальше — лес. Вокруг очень темно и холодно, а под деревом мёртвый кролик. Справа кладбище. Там… странное существо с длинными руками, — и вздрогнула, как обычно, когда видела крысу. — Наш дом, двор. Вокруг появляется какой-то туман… или пелена…

На лице Натана читалась скука смертная.

— Допустим, а чувствуешь что-нибудь?

— Чувствую опасность, но не страх, — девушка склонила голову к правому плечу. — Сомнение. Вы пытаетесь найти ответ о будущем, но не знаете. Нет ответов. Потому что… вы думаете о ком-то другом… 

Эрик не уловил момента, когда что-то между ними произошло. Сначала Трикс открыла испуганные глаза и попыталась отстраниться, но не успела. Натан резко схватил девушку за запястья и, притянув к себе, угрожающе сказал:

— Никогда так больше не делай. Поняла?

— Как? — Эрик хотел помочь сестре, но что-то не давало ему пошевелиться. Сил хватило только на короткий вопрос, а после в груди что-то сжалось, и в горле встал ком.

Трикс обернулась к брату, её лицо покраснело от гнева.

— Он проклял меня, — и повернувшись к Натану, выкрикнула ему в лицо: — Вы прокляли меня! Не вам говорить, что мне с этим делать.

Она попыталась стряхнуть руки мастера, но Натан крепко держал её. Мастер взглядом дал понять, что Эрику лучше помолчать. Будто у него был выбор. Натан ещё какое-то время держал девушку, а потом неспешно разжал пальцы.

— Если ты будешь сбрасывать с себя или других проклятья на отправителей, держа тех за руки, то вскоре, девочка, кто-нибудь свернёт тебе шею.

Неспешно мастер поднялся с кресла, поправил рукава. Уже более мягким тоном пояснил: 

— Ты больше походишь на экстрасенса, чем на ведьму или медиума. Не лезь в то, что тебе не под силу, у тебя нет дара. Расширенное восприятие ещё не делает из тебя волшебницу.

— Вы этого не знаете. Я видела не только то, что вы могли бы показать. Вы что-то потеряли, но ищете не там. Вы и сами не знаете, что вас на самом деле сюда привело. Просто дайте мне возможность, с остальным я справлюсь сама.

В этой решительной и настойчивой девушке Эрик узнавал сестру, какой видел её крайне редко — готовой вцепиться и не отпускать до победного конца. Обычно скромная и робкая, в тот момент она походила больше на фурию, с белыми распущенными волосами и пронзительными карими глазами, смотрящими так, словно она не приемлет иного поворота событий.

— Возможность чего? — спрашивал Натан, не сводя с неё глаз. — Сойти с ума? Сила не для людей.

— Рик тоже пока человек, но это не мешает вам его забрать.

Мужчина скрестил руки на груди. В комнату вдруг ворвались вечерние звуки, мир вокруг снова вертелся. В груди у Эрика вновь стало легко, исчезло ощущение неясности и онемевших ног. Он снова мог дышать.

— Вот поэтому учить надо с младенчества... — Натан запустил руку в волосы, покачал головой. — Ладно. Хочешь шанс, значит. Хорошо. Какое именно проклятье я повесил на тебя? Что бы оно сделало?

Трикс закусила палец. Они добились желаемого — вовлекли этого человека в их положение, получили условие. Только как бы Эрику ни хотелось помочь, он ничего не мог сделать, и теперь будущее сестры полностью зависело от неё самой. Загвоздка была лишь в том, что никогда прежде им не приходилось сталкиваться с проклятиями, и матерь при жизни в дневниках о таком не писала. Они знали только, что ведьмы — злые, и надо идти в церковь, чтоб очиститься от насланного зла. По крайней мере так говорили в церкви.

Девушка снова посмотрела в глаза мастеру Дейро. 

— Я не знаю, может ли это иметь форму, но если бы могло, то это было бы похоже на шип или колючку. Оно бы… оно разорвало бы связь между мной и Риком.

Натан молчал. Выдержав паузу, Трикс продолжила:

— Проклятье должно было нарушить нашу связь и не давать ей восстанавливаться, — уверенность придавала её голосу силы, заставляя звучать громче, — мы стали бы воспринимать друг друга как чужие люди. И тогда вам ничего не помешало бы обучать его. Без… обузы.

Мужчина кивнул.

— Недурно, — он окинул подростков взглядом, тяжело вздохнул. — Так и быть, заберу обоих. Но не думай, девочка, что ты справилась. К тому же я не могу обучать экстрасенсов. Самое большее — смогу дать знания медиума, но, скорей всего, ты вылетишь в первый же год. Просто будь к этому готова.

Близнецов это устраивало. Под покровом ночи они последовали за своим будущим наставником, оставив позади всё: людей, которые их презирали; село, в котором им не нашлось места; и дом, в котором они родились и росли. Шёпотом Эрик рассказал сестре, что смог продать старые стены рыбаку, мечтавшему о гнёздышке подальше от чужих глаз, и вот почему на самом деле они столько вложили труда в дом. Мастер, услышав откровение, без промедлениясовсем не тихо настоятельно пояснил, что такой обман не приветствуется и что близнецам, оставив мирскую жизнь позади, следует отвыкать от человеческих пороков тоже.

Новая жизнь, новые правила — принять их оказалось даже проще, чем продать дом и уйти из него навсегда. По дороге в обитель Калех они решили отказаться от последнего, что связывало их с прошлым — фамилией. Не Хэндриксы, но Эрик и Беатрис Наварре, связанные узами родства и обещанием: друг друга не оставлять.