Неприкосновенность [6]
Рики✍️✍️– Я начинаю думать, что стоило посмотреть инструкцию, – задумчиво протянул Нат, оглядывая получившееся творение.
– Быть такого не может, – изобразив удивление, произнёс Эндрю, – что же навело тебя на эту неочевидную мысль?
– Шкаф, в котором отсутствуют прямые углы.
Свой выходной Веснински посвятил покупке и сборке мебели. Эндрю всё ещё не собирался ему помогать обустраивать квартиру, но Натаниэль обладал поразительным качеством: скрепить между собой четыре равные по длине доски и получить трапецию. Открывать сразу всё коробки было не лучшей идеей, как и подпиливать доски по своему усмотрению, но Миньярд решил не вмешиваться, со слабой заинтересованностью наблюдая за тем, куда это приведёт.
Терпение альфы иссякло, когда Веснински вбил гвоздь из другого набора в угол трапеции. Исправлять этот ужас было бесполезно, поэтому Эндрю приступил к сборке небольшого одностворчатого шкафа из оставшихся целых досок – одежду в любом случае нужно куда-то сложить. Сборка не заняла много времени, под конец Нат приблизился к альфе.
– Ты раньше собирал мебель? – задал вопрос Натаниэль, обходя Эндрю со всех сторон.
– Да. Шкаф будет стоять справа или слева?
– Это имеет значение? – Нат придержал дверцу, которую ему протянул Миньярд.
Шкаф был почти собран, за исключением двери и ручки. Эндрю уже закрепил штангу, на которой в дальнейшем разместятся плечики, прикрутил верхнюю полку на саморезы. Изумлённый взгляд Натаниэля вызывал вопросы, но Миньярд решил оставить их при себе.
– Петли можно прикрутить справа или слева, – пояснил Эндрю, – от этого будет зависеть, куда открывается шкаф.
Нат медленно кивнул, а затем указал направо: его сооружение было больше по габаритам, ставить его впритык к спальне будет не самым удобным решением. Альфа вернулся к работе.
Натаниэль обошёл свой шкаф, который больше походил на нестандартный стеллаж. Чуть наклонил голову, представляя, как его можно улучшить и из чего. Пила понравилась ему ещё в строительном магазине, поэтому весь вечер он активно ей пользовался, не имея конкретного плана. Если из углов трапеции провести две прямые линии, сверху соединить их дополнительной доской, то получится достаточно интересный предмет, который можно оставить в квартире. Уверенно кивнув самому себе, парень принялся за дело.
Закончив устанавливать петли, Эндрю прикрутил дверцу, проверил её работу, после чего отодвинул шкаф к стене. Выглядело достаточно несуразно, учитывая невысокую тумбу, на которой стоял телевизор, зато появилось место для хранения. Миньярд сел на диван – сейчас придвинутый к письменному столу – взял бокал с виски и сделал большой глоток. Алкоголь обжёг горло, плавно разливая тепло по всему телу. Натаниэль активно пилил дверцу несостоявшегося шкафа, напевая под нос навязчивую мелодию.
Раздражает, – подумал альфа и опустошил бокал.
Помешанность Веснински на чистоте была весьма странной: парень сеял хаос вокруг себя, чувствуя себя комфортно в окружении опилок и пустых коробок. Он убирался в квартире каждый день, дважды за сутки: перед уходом на работу и после возвращения с неё. Вчера Эндрю лишь вопросительно изогнул бровь, когда Натаниэль, протирая все поверхности в комнатах, молча поднял мешающееся, а затем вернул на место. Пакеты с одеждой, казалось, не заботили Веснински, хоть в явном виде мешали мыть полы. Во всех этих действиях было что-то машинальное, доведённое до автоматизма до такой степени, что Натаниэль не обращал внимания на всё остальное. Могла ли подобная рутина являться способом борьбы со стрессом? Покажет только время и, судя по тому, как быстро Нат собрался сегодня с утра, чтобы проехаться по магазинам и докупить всё необходимое для квартиры, Эндрю задержится здесь подольше, чем на неделю.
– Жидкие гвозди не имеют ничего общего с гвоздями, – прижимая две доски друг к другу, произнёс Натаниэль, – какое разочарование.
Эндрю слабо поморщился, наблюдая за происходящим. Будет чудом, если эта конструкция не рухнет сразу.
– Если бы я знал, что ремонт такой увлекательный, то занялся бы им самостоятельно ещё раньше.
Веснински отложил доски, взял длинную, спиленную по диагонали снизу и прибил её к трапеции. Гвоздь, вышедший из основания, впился в голень парня, но того это ничуть не смутило. Натаниэль убрал ногу, молотком поправил острый конец гвоздя и забил его в основание.
Эндрю подпёр голову ладонью, наблюдая. Взял бутылку виски со стола и отпил прямо из горла.
– Ты убился бы раньше, чем закончил обустраивать квартиру, – заключил Миньярд.
– Не исключено, – согласился Нат, прибивая вторую грань таким же образом, – я заехал год назад, но успел только немного оформить спальню. На остальное не было времени, да и причин.
– А как же «гостеприимность» и «уют»?
Натаниэль отвлекся от шкафа и, нахмурившись, перевёл взгляд на Эндрю.
Сделав большой глоток виски, Миньярд поднялся подошёл к Нату и протянул ему бутылку. Дернул конструкцию, проверяя её на прочность. Ожидаемо, но держалась она крайне плохо.
– Залить всё жидкими гвоздями? – предложил Веснински, сделав несколько небольших глотков.
– Конечно, – Эндрю взял отвёртку и несколько саморезов, – если ты не будешь пользоваться этим подобием мебели.
– У меня сейчас глубокий день, между прочим, – произнёс Нат, растянувшись на полу и подперев голову руками, – я должен спать.
Миньярд проигнорировал сказанное, решив укрепить сооружение. Саморезы портили внешний вид, но были лучшим вариантом из имеющихся. Было проще расколоть не-шкаф в щепки и выбросить, но Натаниэль превратил это «нечто» в подобие стеллажа. Неэффективного, кривого, слишком высокого, но стеллажа. Добавив несколько полок, им можно будет пользоваться. Эндрю оглядел оставшиеся доски. Они были разной длины, но неплохо вписывались в происходящее. Миньярд установил несколько полок, после чего поднял стеллаж.
Выглядеть лучше это не стало, зато не разваливалось на составные части. Пока что. Отодвинув «стеллаж» к стене, Эндрю оглянулся на Веснински – парень притих, как только альфа принялся за работу. Тихое дыхание, равномерное сердцебиение. Миньярд взял бутылку виски, стоящую неподалёку, сделал несколько глотков, задумчиво рассматривая парня. Даже в покое, без активной мимики и жестикуляции, Натаниэль приковывал к себе всё внимание. Утонченные, запоминающиеся черты лица. Парень выделялся на фоне толпы, а его взгляд навсегда останется в воспоминаниях Эндрю. Шрамы не нарушали изящное равновесие, лишь подчёркивая индивидуальность.
Слишком привлекательный для беты.
Миньярд отогнал подобные мысли куда подальше и несильно толкнул икру парня. Натаниэль сразу открыл глаза, будто бы вовсе не спал мгновение назад.
– Долго тут стоишь?
– Конечно, – присев на корточки, произнёс Эндрю, – стою-смотрю, как ты спишь.
– Интересные у тебя вкусы, – усмехнулся Нат, поднимаясь.
В движениях была небольшая скованность, что заинтересовало Миньярда. Веснински же сразу перевёл взгляд на собранную мебель. Подобие стеллажа стояло около стены, примыкая к ней. По мнению Эндрю, ему было самое место на помойке, но Нат крайне задумчиво оглядывал данное сооружение. Приложив усилия, Миньярд не смог разглядеть в этом изделии хоть что-то хорошее.
– Отвратительно, – произнёс Эндрю, глядя на «стеллаж».
– Мне тоже не нравится, – согласился Натаниэль, – у меня есть идея.
Веснински скрылся в спальне, но вернулся меньше, чем через минуту, держа в руках небольшой чемоданчик. Поместил его сверху трапеции – единственном подобии длинной и широкой полки – после чего направился к книжному шкафу. Одним небрежным движением руки классика в эксклюзивных изданиях полетела на пол. Натаниэль проигнорировал книги, поймав свою цель и прижав её к груди, будто бы защищая от возможных ударов и повреждений.
Эндрю внимательно наблюдал за этим всплеском активности: его внимание привлекла небольшая сечка, возникшая на брови. Миньярд отошёл к кофейному столику, взял несколько бумажных салфеток, после чего вернулся к Натаниэлю. Парень нетерпеливо переступал с ноги на ногу, одной рукой продолжая прижимать пластиковый конверт к груди, второй возясь с закрытой коробочкой.
– Эй, смотри, то есть…
Натаниэль умолк, как только салфетка прикоснулась к его брови. Эндрю заметил, как в глазах отразился лихорадочный блеск, но угас так же быстро, как и появился.
– Не бери в голову, я в порядке, – пробормотал Нат, но увернуться или отстранить руку альфы не попытался.
– Заткнись и стой, – сухо произнёс Эндрю, медленно приподняв салфетку. Кровь, на удивление, быстро сворачивалась, хоть и умудрилась испачкать часть лица.
Терпения Натаниэля хватило на минуту, прежде чем он отвернул голову, присел на корточки и вернулся к своей коробочке. Наклонив голову, альфа рассмотрел причину такой заинтересованности: старинный патефон. Устройство было в отличном состоянии, пережив явно ни одну реставрацию. Веснински прокрутил рукоятку несколько оборотов, прежде чем послышались первые ноты.
– Технологии давно сделали шаг вперёд, – сухо сказал Эндрю и отпил из бутылки.
– Скучаю по времени, в котором не жил, – мечтательно произнёс Нат, поднялся и приблизился к альфе, – как ты относишься к танцам?
Вместо ответа Миньярд вопросительно изогнул бровь. Никому в здравом уме не придёт в голову пригласить Эндрю на вальс. Веснински выглядел легко и непринуждённо – обычный вечер среды. Виски обжёг горло, но не склонил решение в пользу согласия.
– Я отлично справлюсь и без партнёра, – Натаниэль слабо пожал плечами и приступил к танцу.
Эндрю отошёл в сторону книжного шкафа, наблюдая за Веснински со стороны. Хаос, воцарившийся на полу, ничуть не мешал парню двигаться в такт, сохраняя заданный темп. Неспешно танцуя вальс, Нат держал спину ровно, передвигаясь слишком грациозно, будто бы делал это десятки, а то и сотни раз. Он хорошо чувствовал музыку, вёл невидимого партнёра. Эндрю слабо пнул картонную коробку, чем привлёк внимание Натаниэля.
– Пропускаешь всё веселье, – протянул Веснински.
Альфа отмахнулся и перехватил бутылку в другую руку, сжимая её ближе к основанию. Он ничего не терял, наблюдая за Натом со стороны. Ухмылка, возникшая на губах Веснински, вызвала желание её стереть. Прежде чем осознание, что альфа не сводит глаз с Натаниэля уже неприлично долго, накрыло с головой, Миньярд сделал шаг вперёд в сторону импровизированного танцпола.
– Ты меня раздражаешь, – отчётливо произнёс Эндрю.
– Рад слышать, – ответил Натаниэль, ступней отодвинув несколько досок, которые стояли на пути альфы, – ты вальсировал раньше?
– Я не состоял в браке.
Нат издал тихий смешок и сделал шаг вперёд. Пальцами обвил горлышко бутылки и потянул наверх. Почувствовав сопротивление, слабо изогнул бровь. Для танца нужны руки, но Эндрю не желал отпускать виски.
– Вести или следовать?
– Оба варианта.
Вести и одновременно следовать в вальсе? – пронеслось в голове у Натаниэля, после чего идея реализации пришла в голову.
Жестом указав, чтобы Миньярд положил ладонь на рёбра, немного выше талии, Нат опустил свободную руку вдоль тела. Другой рукой крепче обхватил горлышко и потянул в сторону. На этот раз Эндрю подался навстречу.
– Ты ведёшь, но движения начинаю я, – произнёс Веснински и сделал небольшой шаг левой ногой назад, – чувствуй направление моего тела.
Эндрю последовал за ним. Нат плавным, скользящим движением приставил правую ногу к левой. Миньярд сделал шаг левой ногой вперёд. Несмотря на всю двусмысленность фразы, пальцами Эндрю ощущал направление, в которое собирается последовать Натаниэль. По ходу танца незаметно сокращалось расстояние между их телами. Нат был спокоен и двигался уверенно, показывая движения альфе.
Ранее Миньярд не танцевал вальс, не знал вариаций танца, но это не было чем-то классическим. Плавные, лёгкие движения Натаниэля впечатляли со стороны, находясь в паре, Эндрю ощущал, будто бы находится с ним в одном потоке. Вскоре альфа адаптировался, предугадывая направление. Темп немного ускорился, как и дыхание Веснински. Рука, лежащая на рёбрах, оставалась неподвижной. Под большим пальцем Эндрю ощущал небольшой выпуклый шрам. Краем глаза Миньярд уже видел и другие старые шрамы, которыми был усеян торс, но Натаниэля это не особо беспокоило.
Веснински был полностью поглощён танцем, пальцами настукивая ритм по горлышку бутылки. Картина сложилась воедино: Нат напевал эту мелодию раньше, и каждый раз его движения становились более плавными. Это раздражало ранее, сейчас же завораживало. Эндрю не мог отвести взгляд от парня, подмечая новые детали. Радужка стала едва заметно ярче, уголки губ слегка приподняты. Жар тела ощущался сквозь тонкую ткань рубашки, как и сбивчивое дыхание на коже. Вторичный пол, наличие или отсутствие феромона не имеет значения, когда дело касается Натаниэля – находясь в такой близости, Эндрю хорошо чувствует парня и его состояние.
Непривычные, давно забытые, если вообще когда-то испытываемые эмоции окутывали Эндрю, отгораживая от всего происходящего вне их танца. Несмотря на все невзгоды, Миньярд ощущал себя на вершине мира, ступая шаг за шагом за Натаниэлем в окружении хаоса. Парень будто бы был его частью, преобразуя всё в нестандартную форму гармонии. Здравый смысл и критика происходящего отошли на второй план, разрешая раствориться в моменте. Цепи, сковывающие грудную клетку многие годы – ослабли, давая возможность ненадолго вдохнуть полной грудью. Эндрю не знал, к чему это может привести в итоге, но даже утопающий не отказывается от возможности дышать, вне зависимости от результата.
Музыка прекратилась. Нат завершил круг и остановился.
– Что означает этот взгляд? – Натаниэль слабо наклонил голову, рассматривая Эндрю.
Альфа рефлекторно сжал пальцы на рёбрах Веснински, не собираясь отвечать на заданный вопрос. Он не представлял, как выглядит со стороны, но в одном был уверен точно: Нат должен взять слова назад или по обыденному сменить тему. Делать ни того, ни другого Натаниэль не собирался, вместо этого приблизившись к уху Эндрю.
– Я жду ответ, – прошептал Веснински.
Между телами сохранялось маленькое расстояние, но альфа всё равно слышал отчётливое сердцебиение Ната. Пульс незначительно ускорен, парень спокоен, несмотря на сбившееся дыхание. Намёка на стеснение или возбуждение из-за происходящего Миньярд не уловил. Эндрю видел, что Веснински играет с ним – осознанно или ненамеренно – но отталкивать или сокращать дистанцию не собирался.
– Тебя настолько впечатлили мои навыки танцев? – усмехнулся Нат, на что Миньярд сильнее впился в рёбра, – я ошибаюсь? Мне казалось, я неплохо двигаюсь. Можем поменяться ролями, если ты понимаешь, о чём я.
Эндрю рывком отстранил парня от себя: лёгкая улыбка растянулась в самодовольную ухмылку. Попытки распознать намёк были прерваны очередной фразой Натаниэля:
– Из тебя хороший напарник по танцам, ты отлично чувствуешь партнёра…
Миньярд накрыл рот Ната ладонью, прерывая мыслительный поток. Веснински удивлённо приподнял брови, будто бы вовсе не ожидал чего-то подобного. Сердцебиение ускорилось, Эндрю заметил едва ощутимую панику, прежде чем парень взял себя в руки. Вернув ладонь на рёбра, альфа слабо нахмурился. Натаниэль регулярно вторгался в его личное пространство, но никогда не прикасался к Эндрю. Бутылка служила альтернативой держанию за руки, до этого Нат направил ладонь альфы жестом к своим рёбрам…
– У тебя тоже проблемы с прикосновениями, – вполголоса озвучил своё заключение Миньярд.
– Тоже?
Эндрю прикусил язык, осознавая, какую глупость он сказал вслух. Небольшое уточнение, одно лишнее слово заставило почувствовать себя обезоруженным, несмотря на тяжесть ножей под повязками. Было ли дело в количестве выпитого алкоголя или ослаблении контроля – не имело значения. Миньярд сам открыл одну из самых уродливых карт своей личности, но не был готов столкнуться с реакцией. Из мыслей вырвал обеспокоенный голос Ната.
– Это игра, верно? – сказал Натаниэль, переведя указательный палец с Эндрю на себя, – в откровенность. Один факт из прошлого в обмен на другой откровенный факт, ведь так?
– Да, – медленно произнёс альфа, чувствуя, как тело под пальцами бьёт крупная дрожь.
Нат прикрыл глаза и облегченно выдохнул, успокаиваясь. Эндрю не рассматривал это как «игру». Веснински, вероятно, объяснял себе этим стремительное сближение. Делить квартиру не означало разделить и прошлое – у Натаниэля в этом было явное преимущество. Рассказывать о себе Миньярд не собирался, как и подрабатывать диванным психологом, но было до жути интересно, что произошло с этим человеком ранее, раз он пытается помочь сейчас. Пока что Эндрю довольствовался догадками: каждая из них могла оказаться как истиной, так и ложью. Нат не в первый раз находился в состоянии близкому к истерике, прошлой ночью Миньярд проснулся от крика и отчётливой паники, доносившейся со спальни. Судя по тому, как быстро Натаниэль успокаивался, подобное случалось часто.
– Перчатки – моя вторая кожа, – произнёс Нат, протянув ладонь к Эндрю, очерчивая силуэт лица пальцами, – а прикосновения кожа к коже даются мне… тяжело, если не погружаться в детали.
– Тонкая ткань решает эту проблему? – задал вопрос Миньярд, оттянув рубашку.
– Возможно, – Натаниэль медленно кивнул, – возможно, дело в том, что я сам положил твою ладонь сюда, а ты не пытался её поднять или опустить.
Уголок губ Ната дёрнулся, парень слабо мотнул головой, будто бы отгоняя дурные воспоминания. Веснински сфокусировал взгляд на Эндрю, оценивая реакцию, но слова были излишне. В глазах альфы читалось понимание.
Музыка давно закончилась, вращение пластинки подошло к концу. Можно было завести пружину заново, возобновив работу патефона, но был ли в этом смысл? Любой танец рано или поздно подходит к концу. Эндрю стоило отпустить рубашку Натаниэля, сделать отчаянный глоток виски и постараться не утонуть в собственных воспоминаниях. Вместо этого оба парня продолжали стоять на месте, не желая нарушать тишины. Золотой час подходил к концу, солнце медленно опускалось за горизонт, освещая комнату мягким светом, пока не скрылось, погрузив во мрак.
– Нам нужно кодовое слово или фраза, – прошептал Натаниэль, – перед началом «игры».
– Начитался детективных романов? – слабо изогнув бровь, спросил Эндрю.
– Я могу сам написать рассказ-расследование, – сказал Нат, – я думаю о слове «Корни». Все проблемы уже существующие или только зарождающиеся уходят в пучины прошлого, прямо как…
– Корни у дерева, – закончил Миньярд, – только не так много контекстов, где это слово будет уместно.
– Почему это? – Натаниэль поднёс ладонь к волосам, слабо оттянул их, – знаешь, я как-то красил волосы в тёмный, но корни быстро отрастают.
– Ты красил волосы в тёмный?
– Нет, но мог бы. Что скажешь? – Нат чуть наклонил голову, будто бы это могло ускорить ответ, – оставим это слово?
Несмотря на всю нелепость выбранного слова, Эндрю ответил «да», после чего отпустил рубашку Натаниэля. Усевшись на диване, Миньярд перелил остатки виски в бокал, бросая короткие взгляды на Ната. Парень обошёл все выключатели в квартире, не желая находиться во мраке. Завёл патефон, после чего приступил к уборке.