Неприкосновенность [5]
Рики✍️✍️Натаниэль ввалился в квартиру, закрыл за собой входную дверь и скрылся в ванной. Как он и предполагал, Ичиро был крайне недоволен качеством его работы. Потеря ценного груза, разбор полётов в приличном заведении, несвоевременная сдача некорректного отчёта. Эти вещи несильно разочаровали Морияма, несмотря на потерянную прибыль.
Что действительно разозлило Господина – отсутствие головы Эндрю Миньярда на своём рабочем столе.
– Что ты сделал с этой… ошибкой? – строго произнёс Ичиро, сжав пальцы на подбородке Натаниэля.
– Устранил, он больше не создаст проблем, – ответил Веснински.
Не важно, что Натаниэль думает о сказанном, главная цель: убедить Господина. Ичиро знал омегу так же хорошо, как и собственное отражение. Каждый аспект жизни Ната строго контролировался после вынужденного возвращения из Гнезда. Счета, выбор квартиры, способ выполнения работы – у Натаниэля не могло быть секретов, не от своего Господина. Даже спустя годы, Веснински не был уверен, считал ли Ичиро тот месяц в Эверморе личной ошибкой или попросту превратился в собственника, жадного до власти. Никто не может ломать его игрушки, кроме него самого.
Врать было бесполезно – не Ичиро. По бумагам, Натаниэль сделал всё, чтобы Эндрю Миньярда больше не существовало, иными словами: альфа был устранён. Погиб при перестрелке в магазине вместе со своим братом и кузеном. Риск был велик и, возможно, неоправдан. Натаниэль общался с Эндрю всего два дня, но уверенность, что Миньярд не создаст проблем, не покидала его. Что вообще считалось «проблемой»? Попытка разрушить бизнес Морияма? Проколотые шины у автомобиля? Пока Натаниэль присматривает за Эндрю, парень не сделает ни того, ни другого. Миньярду был безразличен Ичиро, значит, Веснински справляется со своей прямой задачей. Нат искренне считал, что не врёт своему Господину, может, скрывает некоторые факты и не вдается в детали.
– Натаниэль, мне нужны доказательства, – Ичиро почти ласково провёл дулом пистолета по щеке омеги.
Веснински замер и старался не издать ни звука. Он знал, что последует дальше, понимал, что заслуживает получить наказание. Как назло, нужные слова не находились. Что могло объяснить отсутствие любых доказательств, свидетельствующих о выполнении задачи?
Ичиро надавил когтем на нижнюю губу Натаниэля, царапая её. Ему нужен ответ.
– Господин, вам не нравится грязь, – произнёс Нат.
Удар прикладом не заставил себя долго ждать. От падения удержала твердая рука Ичиро, пальцы впивались в подбородок, не позволяя Натаниэлю отвернуться. Веснински рефлекторно зажмурился, игнорируя тупую боль, медленно растекающуюся по всей голове. Пистолет полетел на пол, звук удара металла о пол заглушил судорожный вздох, когда когти альфы вонзились в бок.
– У меня заканчивается терпение, – предупредил Ичиро, – ты работаешь «чисто».
Успокоив себя мыслью, что когти, разрывающие мягкие ткани лучше, чем пуля, прошедшая сквозь голову, Нат выдавил:
– Поэтому и не соскребаю мозг с земли.
Морияма бесконечно долго смотрел Натаниэлю в глаза, пытаясь уличить того во лжи – или дожидаясь большей конкретики. Вынужденная близость и терпкий феромон, который Ичиро перестал подавлять, нервировали омегу больше, чем возможная смерть. Сжав кулаки, Нат принялся считать до десяти. Впадать в паническую атаку, стоя перед начальством, было ниже его достоинства. Уголок губ предательски дернулся, после растягиваясь в «улыбку».
Ичиро толкнул омегу в сторону дивана, сам отошёл к столу. Неспешно протёр руки от крови, давая Натаниэлю немного времени прийти в себя. Нат старался не обнадёживать себя мыслью, что диалог об Эндрю окончен, но крайне надеялся на это. Попытка успокоиться и вернуться в рабочее состояние была вполне успешной, но Господин был другого мнения. Ичиро кинул омеге аптечку.
Натаниэль считал это излишним, но оспорить решение не мог. Расстегнул рубашку, протёр излишки крови, после чего наспех заклеил рану пластырем – он разберётся с этим позже. Сейчас нельзя терять бдительность.
– Ты принимаешь лекарства? – спросил Ичиро.
– Да, когда работаю с бумагами, – ответил Нат, застегивая рубашку.
– Ты должен принимать их по рекомендации врача.
– Я пробовал, – Веснински пожал плечами, – это сильно сказывается на продуктивности не в лучшую сторону.
Ичиро смерил Натаниэля строгим взглядом, парень сохранял невозмутимое выражение лица. Препараты в прописанной дозировке избавляли от ночных кошмаров, сводили к минимуму проявления нервных тиков, напрочь отключали фоновое беспокойство, взамен погружая в лекарственную эйфорию. Нат принимал их всё время, пока находился под тщательным контролем врачей, после бросил за ненадобностью. Больная голова на плечах, повышенная скорость реакции и умение ясно мыслить были лучше, чем блаженное неведение.
– Ты вписал здесь случайные числа, – Ичиро поднял папку с отчётом.
– Они не случайные, – запротестовал Натаниэль, – я считал по формуле.
– Следи за своим тоном, – альфа хлопнул бумагами по столу, – прими лекарства и составь отчёт заново.
– Как изволите, Господин, – Нат достал таблетки из аптечки, демонстративно принял их.
Натаниэль дождался, когда Ичиро сядет за рабочий стол, откроет электронную версию с отчётом, после чего подзовёт Ната к себе. Веснински захватил папку с распечатанной версией, придвинул стул и заглянул в экран ноутбука. Получившиеся данные смутили его ещё при составлении, но сроки поджимали, да и ошибок он не нашёл.
– Сверяй вслух, – сказал Ичиро.
Прям как в детстве, – пронеслось в голове у Натаниэля, прежде чем он выполнил требование, полностью погружаясь в работу.
***
Удостоверившись, что дверь ванной надежно закрыта, Нат расстегнул рубашку, подцепил пластырь за край, аккуратно оттягивая его. Следы от когтей медленно заживали, пусть и весь бок был покрасневшим и горячим. Четырьмя шрамами больше, четырьмя меньше – это не играло никакой роли. Натаниэль вернул пластырь на место, решив, что организм справится самостоятельно.
Прежде чем скрыться в уборной, Нат боковым зрением заметил Эндрю на диване в гостиной. Альфа не обернулся на него, полностью проигнорировав. Это вызывало внутреннее облегчение, несмотря на то, что действие таблеток подходило к концу. Лёгкий тремор не был проблемой, в отличие от нервного срыва, медленно подступающего сзади. Предстать перед Миньярдом на грани истерики второй раз за сутки было слишком жалко. Особенно перед человеком, которого Веснински поклялся защитить, чего бы ему это не стоило.
Натаниэль приблизился к зеркалу: шрамы давно стали частью его лица, как и вечно то появляющиеся, то исчезающие синяки. Стоило быть аккуратнее, пропускать меньше ударов по лицу, но всё это казалось ничего не значащей мелочью. Нат надавил на недавно разрезанную когтем губу: кровь успела свернуться, образовалась корочка, но чем дольше омега давил, тем сильнее она трескалась. Вытерев несколько капель тыльной стороной ладони, Натаниэль включил воду и поднёс под неё руки прямо в перчатках. Вторая кожа скрывала изуродованную обширным ожогом первую. Даже спустя годы, Нат не смог к ней привыкнуть, каждый раз погружаясь в болезненные воспоминания о пребывании в Гнезде. Рико был больным, неоправданно жестоким ублюдком. Эндрю убил его голыми руками, будто бы это ничего не стоило: так, делов-то. Как сходить в магазин за покупками, заправить бак бензином или вынести мусор.
Тотальное равнодушие Миньярда восхищало – альфа был недосягаем. Тактика и образ Натаниэля базировались на другом: если не можешь совладать с безумием – возглавь. Нервные срывы, крики, кошмары и истерики были неотъемлемой частью жизни, Нат давно смирился с этим. Он знал, что не сможет жить по-другому, выбраться из бесконечного ужаса не представлялось реальным. Каждый раз, погружаясь в сон, омега вновь и вновь оказывался в аду. Тёмная комната, чёрные стены, безумная улыбка Рико. Даже спустя годы издевательский смех пробирал до мурашек и отдавался тупой болью в основании позвоночника, тщательно собранного врачами.
Ичиро вложил в свою «игрушку» непосильную сумму денег, чтобы починить её и сделать вновь готовой к работе. Месяцы усердной работы над собой лишь для того, чтобы вновь научиться сидеть, вставать на ноги. Потребовались годы реабилитации, чтобы Натаниэль смог ходить: первое время с опорой, после без поддержки. За подростковый период омега сменил с десяток больниц, врачей и терапий. Одинаковые коридоры, идентичные палаты, незапоминающиеся лица физиотерапевтов и реабилитологов. С годами боли стало меньше, но только благодаря сильнодействующим препаратам.
Стоила ли жизнь того, чтобы спать только при свете дня, глотать колёса и выполнять грязную работу? Было ли у Натаниэля хоть что-то, ради чего он делал всё это, помимо нескончаемого долга перед семьей Морияма?
Страх смерти заставил склониться над раковиной и очистить желудок. Несмотря на оружие, умение драться и избавляться от трупов, Нат так и остался слабаком, из последних сил цепляющийся за то, что даже не было похоже на жизнь.
Истерический смех отразился от стен ванной. Рико мёртв. Натаниэль смог его пережить. Пусть Господин и не разрешал приближаться к своему брату, держа парней на расстоянии тысячи миль друг от друга, не позволил прийти на похороны, нагрузив Ната работой, но Рико был убит. Эндрю сделал это. Он уничтожил главный страх, даже не ведая это. За годы работы на семью Морияма, Натаниэль не ослушивался приказов – в своём понимании – но убивать Миньярда он не собирался. Альфа ждал смерти, знал, что за ним придут, не пытался сопротивляться или бороться за свою жизнь. Каждому была положена справедливая кара, соответствующая поступкам. Натаниэль считал справедливым, по меньшей мере, позволить альфе жить дальше. Одним убийством парень избавил человечество от богатого выблядка, разрушившего десятки жизней.
Ичиро не согласится с этими выводами, но если он ничего не узнает, то всё будет в порядке.
Натаниэль взглянул в зеркало ещё раз: на лице застыл оскал, который он не смог бы скрыть, даже если бы очень захотел. Оставит Эндрю у себя, пока ситуация с Рико не утихнет, а после отдаст альфе новые документы и поможет бежать из страны. Поговаривают, Люксембург – неплохой город с высоким уровнем жизни. Маленькая страна, о которой мало кому известно. Ичиро даже не рассматривал её, когда прокладывал свою сеть и связи в Европе. Паспорт, деньги, маленький бизнес и можно начинать там жизнь с чистого листа.
Глубокий вдох, медленный выдох. У Натаниэля всё было под контролем. Эндрю был за стенкой и не попытался приблизиться к уборной, чтобы поинтересоваться состоянием Ната. Мысленно омега поблагодарил Миньярда за скрытие большей части своего феромона: опыт подсказывал, что делить комнату с альфой крайне небезопасно. Полагаться на интуицию Натаниэль не привык, но предчувствие, что Эндрю не причинит ему вреда, не покидало. Нат запустил пальцы в волосы, надавливая на недавно сформировавшуюся шишку: подобные мысли необходимо искоренить, никогда нельзя терять осмотрительность.
Кивнув сам себе, Веснински выключил воду и покинул уборную. Эндрю сидел на диване в окружении пакетов, задумчиво крутил ложку в руках и курил. На большей части пакетов были логотипы брендов одежды, что не удивило Веснинки. Нажав выключатель, Нат включил вытяжки, встроенные в потолок – сигарет дым был слишком едким запахом. Ичиро нечасто заходил в квартиру, но если зайдёт, то у него возникнут вопросы.
Натаниэль сел на другой край дивана, изумлённо оглядывая представшую картину: лицо Миньярда было спокойным, но взгляд крайне недовольным. Большая коробка располагалась посреди кофейного столика, пять кусков разных тортов были надломлены, на месте шестого осталась только голубика. Не мог же Эндрю быть недовольным лишь из-за того, что пять из шести кусочков оказались невкусными?
Желудок издал неразборчивый звук, напоминая, помимо кофе в нем за сегодня ничего не успело побывать. Натаниэль вежливо отказался от ужина с Ичиро, сославшись на недостаток сна. По факту, Веснински хотел убедиться, что Эндрю остался в квартире. Нат не особо любил сладости, но голубика была одной из немногих ягод, которые нравились омеге. Потянувшись за ней, Веснински получил по рукам. Эндрю среагировал молниеносно, заметив движение.
– Это моё, – произнёс альфа.
– Ты оставил голубику.
Миньярд удостоил Ната тяжёлым взглядом, на что парень слабо изогнул бровь. Желудок вновь напомнил о себе, заставляя Веснински испытать небольшую неловкость от сложившейся ситуации. Вскоре эмоция сменилась плохо скрываемым удивлением, когда Эндрю с безразличным выражением лица наколол несколько ягод и протянул вилку. Натаниэль, немедля, взял еду. Взгляд, с которым альфа на него смотрел, Нат не смог интерпретировать, поэтому продолжил есть.
– Обычно я сплю днём и работаю ночью, – сказал Веснински, – еду беру на вынос в проверенных местах.
– Я догадался, – сухо произнёс Эндрю.
– Я хотел о чём-то с тобой поговорить, – вполголоса озвучил мысли Натаниэль, представляя перед глазами список тем: некоторые он отметал сразу, вычеркивая их пальцами в воздухе, парочку засчитал выполненными – Эндрю явно справился с тем, чтобы купить себе одежду – одну тему оставил под вопросом, решив, что сейчас неподходящее время.
– Ты собирался рассказать, почему помогаешь мне, – подсказал Миньярд.
– Нет, не собирался, – усмехнулся Нат, продолжая просматривать список, – чёрт, надо завести ежедневник.
– Деньги, крыша над головой, – перечислил Эндрю, – какая тебе выгода?
– «Выгода»? – Натаниэль махнул рукой, убирая список, – зачем мне «выгода»?
Веснински перевёл взгляд на альфу, но выглядел нечитаемо. Молчание затянулось, вопросов или продолжения не следовало. Нат пытался зацепиться за любое, пусть даже слабое выражение эмоций, но лицо Эндрю оставалось расслабленным, даже отстранённым.
– С ним будет сложно, – прошептал Натаниэль, после потянулся и растянулся на диване, едва не касаясь ногой Эндрю.
Омега провёл последние двадцать четыре часа, почти не вставая: за рулём в обе стороны, а после в кабинете Ичиро. Его спина не была рассчитана на такую нагрузку. Вероятно, после сна он не сможет разогнуться, проведёт большую часть дня в постели, а затем наглотается обезболивающего и отправиться на работу. Веснински достал телефон, написал Феликсу, что завтра их ждёт незабываемая прогулка под ночным небом, на что получил короткое согласие. Натаниэль решил не сообщать, что на завтра обещают дождь.
– Для чего ты делаешь всё это? – произнёс Эндрю.
– Выбери любую понравившуюся причину, – Нат оторвался от телефона и взглянул на альфу.
Миньярд выглядел так, будто бы разрывается между желанием встать и уйти или выбить из Натаниэля ответ. Это не особо впечатлило Ната, поэтому он съехал на диване сильнее, полностью ложась на него спиной, и прикрыл глаза. Нервозность полностью ушла, когда он оказался на этом диване: всё было в порядке и переживать было не о чем. Послышалось шуршание, Нат приоткрыл один глаз, желая увидеть источник звука.
Эндрю сменил положение, сжал пальцами подлокотник рядом с Натаниэлем и медленно нависал над парнем. Немедля, Веснински достал пистолет из кобуры и направил его на грудь альфы. Эндрю ничуть не смутило это действие. Его лицо также не выражало эмоций, но он остановился, как только прижался к дулу. Натаниэль слабо изогнул бровь и снял пистолет с предохранителя.
– Мне нужна правда, – произнёс Миньярд.
Эндрю сверлил омегу тяжёлым взглядом, но какой-либо угрозы Нат не смог разглядеть. Радужка обычного цвета, отсутствие клыков или когтей. Выделение феромона было на привычном уровне – Миньярд не пытался его запугать.
На постоянной основе в личное пространство Натаниэля вторгался только Ичиро. Господин давно заметил, что Нат не любит отвечать на неудобные вопросы, имеет привычку уходить от подобных диалогов, меняя тему или фокус внимания. Большую часть времени, свободного от работы, Веснински не сосредотачивался на чем-то конкретном, позволяя мыслям переключаться с темы на тему вне зависимости от того озвучивает ли он это в процессе диалога.
Сейчас ситуация отличалась: Эндрю сократил расстояние, приковал внимание к себе, но держал заданную дистанцию. Миньярд был предельно честным о происходящем в Гнезде, но сформулировать причину, по которой Натаниэль помогает Эндрю, было сложно.
– Я, может, и убийца, но не моральный урод, – задумчиво произнёс Нат, – у тебя нет денег, документов, семьи. По правде, у тебя даже имени больше нет.
– О чём ты говоришь?
– Точно, – Веснински представил список тем для обсуждения, указательным пальцем свободной руки обвёл нужную, – я вспомнил, что хотел тебе сказать. Эндрю Джозеф Миньярд немного умер.
– «Немного»? – брови альфы поползли вверх.
– Да, – Нат поднёс два пальца к виску и изобразил выстрел, – тот случай в магазине. Прими мои соболезнования.
– Катись к чёрту.
– Уже.
Эндрю отстранился и сел на диван, давая Натаниэлю больше пространства.
– У меня выходной в среду, мы можем съездить на похороны, – предложил Нат активно жестикулируя, – я бы сходил на свои. Только представь: прах там, а ты здесь. Знаешь, я видел твой труп и должен признать, что грим стоил каждого цента, – Натаниэль приблизился к лицу Эндрю, – почти не отличить от оригинала.
– Как мило с твоей стороны, – равнодушно произнёс Миньярд.
– Знаю, – кивнув, сказал Нат, но едва различимое недовольство не сходило с лица альфы, – ох… Ты же не хочешь сказать, что тебе настолько сильно нравилось твоё имя?
– Мне плевать на имя.
Натаниэль подпёр голову дулом пистолета, задумавшись. Что тогда не так, если Эндрю было всё равно на имя? Вряд ли его заботила ложь на бумагах – так делали все. Документация была слабой частью большинства крупных компаний: фальсификация являлась обычным делом.
– Обязательно было убивать Эндрю Джозефа Миньярда со всеми, а после хоронить?
– Да, – отмахнулся Нат, – полицейский отчёт с места происшествия и так был длинным, похищение средь бела дня туда не вписывалось.
Натаниэль с трудом подавил желание закашляться. Эндрю перестал сдерживать феромон, впадая в ярость. Если дело было не в имени, то в вынужденных обстоятельствах? Пришивание одного дела к другому, чтобы уменьшить количество бумажной волокиты, учитывая, что о смерти Рико пока что было неизвестно общественности. Или дело было в смертях Аарона и Ники? Крепче сжав пистолет, Нат перевёл взгляд на альфу. Тот оставался неподвижным, смотрел перед собой и впивался когтями в ладони. Не пытался навредить омеге, хотя вполне мог это сделать.
– Эй, – позвал Веснински, – посмотри на меня.
Эндрю не отреагировал, сильнее травмируя ладони.
– Я сказал, посмотри на меня, – потребовал Натаниэль.
Альфа перевёл взгляд, полный ненависти. Алый залил радужку и, минуя паническую атаку, Нат начал говорить.
– Рико проспонсировал ограбление, но никто не должен был умереть. Тебя бы похитили в любом случае. Те дилетанты уже ответили за свои ошибки, – Натаниэль сглотнул, – я не говорю, что ты должен обо всём забыть и начать смотреть на жизнь с оптимизмом. Похорони Эндрю Миньярда в том магазине вместе с его братьями, если они для него что-то значили. Мне не под силу исправить прошлое, но я могу повлиять на твоё будущее.
Эндрю долго молчал. Натаниэль не знал, сколько времени прошло, прежде чем удушающий феромон, наполненный злостью, начал рассеиваться. Он не был мастером красивых речей, приходя по чужие души и решая всё руками. Случайные убийства были недопустимы. Даже мысль о подобном вызывала тошноту, как и имя ублюдка, произнесённое вслух.
– Повышенное чувство справедливости? – голос Эндрю стал ниже и глубже. Натаниэль медленно выдохнул, концентрируясь на сути вопрос.
– Возможно, – неопределённо ответил Веснински, – нужно придумать тебе новое имя и сделать документы. Есть идеи?
Миньярд слабо пожал плечами, поэтому Натаниэль пришёл к выводу, самое время заканчивать диалог. Альфе явно нужно многое обдумать в одиночестве, а Нату остаться наедине с самим собой. Феромон плотно осел в лёгких, но не вызывал негативных ассоциаций. Эндрю, несмотря на ярость, держал себя в руках и не пытался навредить омеге. Натаниэль поднялся с дивана и отправился в спальню, напоследок обернувшись к альфе:
– Будешь курить в квартире – включай вытяжку, – парень указал пальцем на выключатель, – здесь не должно быть запахов.
– Проблемный управляющий? – предположил Эндрю, доставая сигарету из пачки.
– Типа того, – согласился Натаниэль.
Вдаваться в подробности и сообщать, что дом всецело принадлежит семье Морияма, Нат не стал. Конкретно этот этаж был оформлен на Веснински, как и квартиры выше и ниже: Ичиро тщательно скрывал вторичный пол Натаниэля – ни один мафиозник-альфа не стал бы подчиняться омеге, даже если это «правая рука» самого Господина. К счастью Веснински, большая часть семьи ценила приватность и предпочитала сохранять анонимность, поэтому соседей Нат не знал и ни разу не видел. Камер не было по этой же причине.
– Есть ли смысл спрашивать про подушку и одеяло? – задал вопрос Эндрю, затянувшись.
– Никакого, – ответил Веснински и приложил магнитный-ключ к двери спальни, – есть ли смысл спрашивать про мой бумажник?
– Никакого, – спародировал Эндрю и не сдержал тихий смешок, когда дверь в спальни закрылась следом за Натаниэлем.