Неприкосновенность [4]
Рики✍️✍️Натаниэль переступил порог квартиры, продолжая испытывать нервное напряжение. Хотелось отправиться прямиком в душ, смыв с себя тяжёлые воспоминания. Позволить такой роскоши он не мог – на обратную дорогу ушло больше времени, чем он закладывал. На сон осталось всего несколько часов, прежде чем Господин пришлёт за ним машину. Предстоял долгий, неприятный диалог и отчёт по событиям последней недели. Повезёт, если Феликс – вынужденный напарник, прикрепленный за Натаниэлем в качестве «оружия» – не сболтнёт лишнего. Он не должен был видеть Эндрю. Вся ночь пошла не по плану, Веснински облажался по каждому из заданий. Ичиро будет зол, крайне зол.
Эти проблемы коснутся Ната через несколько часов, сейчас нужно заставить себя уснуть, иначе это удастся только следующим утром.
Миньярд следовал за Натаниэлем вплоть до квартиры. Переступив порог, Веснински обернулся к нему, на секунду показавшись растерянным. Вскоре эту эмоцию сменило сложное выражение лица.
– Сними обувь и… – парень умолк, нащупывая пальцами нужные слова в воздухе, – придумай что-нибудь.
Эндрю слабо изогнул бровь. Натаниэль разулся, повесил пиджак, после чего быстрым шагом скрылся в глуби квартиры. Альтернатив, планов или идей не возникло: Миньярд успел подремать в машине, но не придумал ничего лучше, чем молча идти за Натом. Веснински замолчал, как только они выехали на шоссе, полностью погрузившись в свои мысли и, видимо, заметил присутствие альфы только сейчас.
Квартира была разделена на «зоны». Первое, что бросилось в глаза Эндрю – порожек на выходе из короткого коридора в гостиную. Грязная зона для обуви и одежды редко встречалась в большинстве домов, в которых побывал Миньярд. Обширную прямоугольную гостиную можно было поделить на три части: слева за ширмой скрывался длинный книжный шкаф, в центре комнаты находился диван, низкий кофейный столик и телевизор – неподключенный к сети – справа, около окна, расположился письменный стол и стул.
Эндрю огляделся, пытаясь найти источник запаха. В комнате ненавязчиво пахло кофе, что свидетельствовало о наличии жизни. Никаких декораций, фотографий или растений. Большую часть жизни Миньярд делил комнату с кем-то, поэтому привык к разбросанной одежде, неаккуратно сложенной канцелярии на столе, стопкам DVD-дисков, личным вещам и т.д. Здесь было не так. Квартиру будто бы ещё не успели сдать, ничего свидетельствующего о пребывании людей здесь. Феромона не было, как и запаха свежести или пыли после ремонта.
Альфа пошёл по направлению усилению запаха. На кофейном столике стояла небольшая ваза, наполненная свежими зёрнами кофе. Эффективный, пусть и достаточно дорогой поглотитель запаха. Упаковка бумажных салфеток одиноко скрывалась на нижнем ярусе. Не было пульта, журналов или газет. Даже следов от кружек, капель воды или тонкого слоя пыли. На темной мебели лучше видны разводы, пыль оседает за пару дней, но здесь всё было чисто. Возможно, Веснински приходил в квартиру только переночевать и ежедневно проводил влажную уборку.
Обойдя тонкую ширму, скрывающую зону для чтения от вошедших в комнату, Эндрю окинул взглядом книжный шкаф, доверху заставленный книгами. Он-то должен был сказать хоть что-то о характере владельца. Неброские однотонные обложки, книги расставлены по сериям или направлениям изучения. Много иностранной литературы, отдельная полка, посвященная высшей математике и анализу. Эндрю провёл пальцами по обложкам, взял первую попавшуюся книгу. Почтамт, авторством Ч. Буковски. Блондин открыл книгу, бегло прочитал описание, после чего слабо изогнул бровь:
И нет никакого выхода, и давит тоска, от которой никакого спасения — кроме женщин и алкоголя.
Классическая литература в эксклюзивных изданиях стояла высоко, откуда её было неудобно доставать, но книгам этого автора была уделена целая полка на уровне глаз. Корешок не был сломан: Натаниэль либо аккуратно читал, либо не открывал её вовсе. Буковски явно не относился к списку авторов, чьи книги обязательно стоит прочитать каждому. Обычное издание, без излишнего пафоса, кричащего о сумме, вложенной в каждый экземпляр или серию. Плотная бумага, качественная печать и твёрдая обложка подсказывали, что Натаниэль подходил к выбору с умом. Весь шкаф выглядел гармонично, пусть и достаточно скучно. Вернув книгу на место, Миньярд слабо нахмурился. Ни пылинки. Шкафы всегда были пылесборниками.
Эндрю подошёл к тёмной тумбе, на которой располагался телевизор, провёл по ней пальцами. Чисто. Кофейный столик, письменный стол, подоконник, даже окно. Всё было идеально чистым, будто бы перед приходом Миньярда провели тщательную уборку. Маловероятно, учитывая смятение Натаниэля, когда он осознал, что Эндрю тоже зашёл в его квартиру.
Кухню явно не использовали по назначению. Все полки были пусты, холодильник подключён к сети, но не хранил в себе продукты. Нож одиноко лежал в ящике для столовых приборов, но вилок или ложек Эндрю не нашёл. Сковородки, кастрюли, разделочные доски – базовые атрибуты любой кухни, кроме этой. В узком ящике рядом с плитой Миньярд отыскал турку, ручную кофемолку и упаковку зернового кофе. Эндрю открыл дверцы всех навесных шкафов. Пусто. На кухонных тумбах не было ничего. Раковина с двумя кранами, один из которых – фильтр, была без капель воды или разводов. На барной стойке, заменяющей собой полноценный стол, одиноко стояла белая кофейная чашка. Нелепое, жалкое и немного жуткое зрелище. Кухней не пользовались, но она была чистой.
Совмещённый санузел: одна зубная щётка, кусковое и жидкое мыло, гель для душа и шампунь. Миньярд провел пальцами по светлой плитке, на что послышался скрип. Следов разводов или потемневшей затирки не было. Идеальная чистота.
Эндрю опустил взгляд вниз. На нём были белые носки. Подошва осталась белой, несмотря на то, что альфа расхаживал по всей квартире. Или Веснински был помешан на чистоте, убираясь, минимум, раз в день во всех комнатах, или к нему приходил кто-то и убирался.
Было бы логично, почувствуй альфа себя не в своей тарелке, но этого не происходило. Ощущение, что Эндрю оскверняет квартиру одним своим присутствием, перекрывало всё остальное. Миньярд вернулся в гостиную, сел на диван. Осталась одна комната, которую он не посетил – спальня. Вероятно, Веснински сейчас находился в ней. По немногой информации, которая была у Эндрю, он предположил, что Натаниэль спит.
Большая часть вещей Миньярда осталась в общежитии, но не то что бы в них была надобность. Телефон он сломал, как только покинул Гнездо и прочитал сообщение Кевина. Кошелёк, хоть и был при себе, но не представлял ценности. В общей сложности, если повезёт, по всем кредиткам наберётся двадцать баксов, а вся наличка ушла на такси и мотель. Поиск подработки не займёт много времени, но Рико сжёг удостоверение личности и права, что однозначно создаст ненужные сложности. Восстановление документов всегда отнимало уйму времени.
Сохранение жизни было крайне неоднозначным «подарком». Возвращаться в Пальметто не имело смысла – больше не к кому. Делать неизвестно что непонятно ради кого являлось сомнительной перспективой. Связываться с кем-то Эндрю не собирался, скорее всего, его уже сочли мертвым, раз не попытались даже позвонить.
Люди Морияма похитили его, Рико воплощал свои больные фантазии – если верить словам Натаниэля – неделю, но никто, ни один человек, не попытался найти Эндрю. Этот факт не вызывал даже разочарования. Глупо расстраиваться из-за ожидаемых событий. Неприятный осадок хотелось запить неважно чем, если жидкость горит.
Миньярд поднялся, решив покинуть квартиру и отправиться на поиски алкоголя, сигарет и чего-нибудь съедобного, но из спальни послышался звонок мобильника. Натаниэль взял трубку спустя два гудка. Снова японская речь.
Через пару минут Веснински вылетел из спальни, матерясь сразу на нескольких языках. Парень застёгивал рубашку по пути к выходу из квартиры, но почти сразу вернулся. Два раза дёрнул дверь спальни, после чего вновь двинулся к выходу и замер около дивана.
Эндрю вопросительно изогнул бровь, наблюдая за этим перфомансом. Взъерошенные рыжие волосы, отпечаток подушки на щеке, наполовину застёгнутая рубашка. Джинсы болтались на бёдрах, готовые в любой момент сползти вниз.
– Я вернусь, и мы поговорим, я обещаю, – серьёзно произнёс Натаниэль, продолжая одеваться.
Закончив, Веснински похлопал по карманам, извлёк бумажник и связку ключей. Бросил кошелёк на кофейный столик, снял один ключ со связки и протянул его Эндрю.
– От входной двери.
Миньярд недоверчиво посмотрел на ключ. Пальцы Ната крепко сжимали зубчики, парень пристально смотрел на Эндрю, ожидая. Миньярд сменил с пару десятков домов, ключей и семей. Даже сейчас, по бумагам, у него был дом. Натаниэль небрежно бросил бумажник, будто бы деньги для него ничего не значили, в отличие от дубликата, который он протягивал альфе. Эндрю поместил пальцы на верхнюю часть ключа.
– Я знаю, что в квартире ничего нет. В кошельке почти нет налички, но на картах нет лимита, – Натаниэль кивнул в сторону столика.
– Зря, – Миньярд сделал небольшую паузу, – может, я куплю машину.
– В воскресное утро? – не скрывая удивления, произнёс Нат, – если найдешь, то приложи белую карту.
Парни смотрели друг другу в глаза, держась за дубликат ключа. Минуту. Две. Пять. Вечность. Эндрю не знал, сколько времени прошло, но разрывать зрительный контакт не собирался. В этот жест было вложено слишком многое: ты можешь уйти в любой момент и вернуться, если захочешь, я не удерживаю тебя. Натаниэль не произносил этого вслух, это читалось по его глазам. Снова необъяснимое доверие. Даже ненормальный не впустил бы в дом едва знакомого человека, не дал бы ему карты с неограниченным количеством денег, не протянул бы ключ, который значил явно больше чем «открой-закрой» дверь. Логичные вопросы Эндрю отложил на потом, сейчас полностью сосредоточившись на тяжёлом взгляде и голубой радужке, от которой было невозможно оторваться.
Раздался сигнал мобильника, из-за чего уголок губ Натаниэля дёрнулся. Парень медленно опустил руку в карман джинсов, достал телефон, но ключ не отпустил. Он продолжал смотреть на Эндрю, будто бы хотел найти ответ на незаданный вопрос. Миньярд с трудом сдержал усмешку: он не собирался ему подсказывать.
– Я опаздываю.
– Так поспеши, – спокойно произнёс Эндрю.
– Я никогда не делил квартиру с кем-то, – Нат немного потянул ключ на себя, – что принято говорить на прощание?
– То же, что и при встрече – ничего.
– Мне не нравится, – Натаниэль отрицательно покачал головой, – пусть будет: ещё увидимся.
Мобильник вновь зазвонил, раздражая своим звуком обоих парней.
– Вали уже, – сказал Эндрю и выдернул ключ из рук Веснински.
Миньярд не успел угнаться за эмоциями Натаниэля: он отследил только удивление и что-то отдалённо напоминающее восторг. Последний сменила неестественная улыбка, которую парень натянул, прежде чем ответить на звонок. Веснински покинул квартиру, разговаривая по телефону на японском, оставив Эндрю одного.
***
В воскресенье большая часть магазинов открывалась после обеда. Отчасти в этом были свои плюсы: Миньярд не любил большие суммы денег, предпочитая вкладывать их во что-то сразу. Деньги – возобновляемый ресурс для достижения целей. Таковых Эндрю себе пока что не поставил, вместо этого шатаясь по безлюдным улицам.
С покупкой машины Миньярд не шутил, учитывая, что его предыдущая превратилась в металлолом. Приобрести новую было невозможно по ряду причин, в любом случае, чужие подачки были ни к чему. Натаниэль имел другое восприятие денег: «почти нет налички» означало носить с собой четыреста баксов. Эндрю не хотел знать, как выглядит «много налички».
Внимание привлекла кондитерская. Разумно было бы купить в первую очередь зубную щетку и сменную одежду, но дегустационный сет авторских тортов выглядел донельзя привлекательным. В бумажнике лежали две карты: именная кредитная и белая без инициалов. Вероятно, с белой карты совершались неприлично дорогие покупки по типу машины. Оплатив заказ, Миньярд отправился в торговый центр.
Обустраивать чужую квартиру Эндрю не планировал, но ему однозначно нужна была кружка и столовые приборы. Несмотря на большой ассортимент, альфа достаточно быстро сделал свой выбор. Больше времени заняла покупки одежды. Ограничиваться только необходимым было бы глупо: Миньярд брал все, что ему хоть немного приглянулось. Прикладывать чужую карту было непривычно, но раз Веснински сам дал её, то должен был пожалеть о своём решении, когда увидит выписку.
Небольшой шоппинг закончился ближе к вечеру. Вернувшись в квартиру, Эндрю бросил большую часть пакетов около дивана. Разбирать покупки сейчас не было никакого желания. Эндрю придвинул кофейный столик ближе и расположил на нём самое важное приобретение. Шесть порций разных тортов ждали своей участи, и оттягивать это событие ещё дольше было попросту глупо. Взяв ложку, Миньярд попробовал первый кусочек. Вишня, шоколад и ликёр. Вкусно, но недостаточно сладко. Эндрю задумчиво оглядел следующую порцию. Тонкие коржи, обильное количество крема. Ягоды украшали последний слой, но не вызвали у блондина интереса: он хотел сладкое, а не полезное. Лениво скинув голубику ложкой, Миньярд отломил небольшой кусочек и отправил его в рот. Медовая сладость обволокла язык, крем был слаще и нежнее всех, что Эндрю пробовал до этого. Был ещё какой-то ингредиент, который альфа не смог распознать, но это однозначно то, что искал Миньярд.
Оставшиеся куски тортов меркли на фоне этого произведения искусства. Большая часть сладостей была скучна и однообразна. Цена не имела значения, больше ничего не имело значения. Проблемы казались мелкими и неважными, когда сладость с отчётливым привкусом мёда обволакивала язык, даруя блаженство. Даже если бы Эндрю сказали, что он не сможет есть другие торты, помимо этого, он бы без раздумий отдал своё предпочтение и не изменил выбор.