Неприкосновенность [43]
Рики✍️✍️Натаниэль стоял перед дверью комнаты Эндрю уже полчаса. За последний месяц они не обменялись ни словом. Несколько раз в день он слышал, как Эндрю тихо проходил в ванную комнату, но не мог найти в себе сил хотя бы обернуться.
Попытки справиться с горем, уделяя всё время работе, Натаниэль не считал успешными. Он работал до полного изнеможения, но так и не почувствовал хоть каплю облегчения. Каждая тень, каждый шорох напоминали ему об Ичиро. И решении, которое он принял не в пользу своего Господина. Натаниэль старался не обращать внимания, игнорировать неприятные мысли, но даже во сне он не мог достичь покоя.
Детство. Юность. И тот самый день, в который он пристрелил своего Господина.
Воспоминания перемешивались, как в лихорадочном бреду, но в одном Натаниэль был уверен точно: Ичиро никогда не пытался навредить ему фатально. Рваная рана от пули служила тому подтверждением. Плечо постепенно восстанавливалось, а появившиеся рубцы были очередным напоминанием – Ичиро не хотел его убивать.
Прокручивая в голове ситуацию на заводе, Натаниэль из раза в раз пытался понять: чем всё могло закончиться, если бы он не совершил решающий выстрел? Был ли хоть один шанс, что Ичиро выслушал бы его? Принял бы то, что происходит между ним и Эндрю? Существовала ли хоть минимальная вероятность, что всё могло сложиться по-другому? Без жестокости, без убийств. Может, Натаниэль совершил ошибку?
Сомнения одолевали его, как и попытки представить другое развитие событий. Он бежал от терзающих мыслей так быстро и так долго, как только мог. Но всё равно в результате приходил к одному и тому же выводу: сделанное невозможно обернуть вспять. Натаниэль не сожалел о принятом решении, зная: если ему вновь предстоит выбрать – он без сомнений спасёт Эндрю.
Мысли о том, что он мог понять всё неправильно и податься эмоциям не покидали его. Вспоминая, вспоминая и ещё раз вспоминая, Натаниэль утопал в себе. Он лихорадочно пытался отыскать момент, в котором совершил ошибку. Понять, как надо было поступить по-другому, чтобы и Эндрю, и Ичиро остались живы.
Несмотря на потраченное время, Натаниэль так ни к чему и не пришёл. Дни растворялись, словно их вовсе не было, пока он прокручивал по кругу одни и те же события. Работа съедала большую часть часов в сутках, но всё остальное время Натаниэль думал – и у него не получалось остановиться.
Надавив пальцами на почти зажившую рану, Натаниэль так и не смог набраться смелости постучать в дверь. Имел ли он вообще на это право после настолько длительного молчания? Нарушать чужой сон, возможно, мешая своим присутствием. Он спас Эндрю, но того похитили и пытались убить по его вине…
Натаниэль нерешительно опустил руку. Сейчас было неподходящее время. Он не имел представления, как объяснить причину своего молчания. Вряд ли Эндрю будет интересно слушать о той сотне вариантов альтернативного развития событий, которые Натаниэль успел себе нафантазировать. К тому же, всё время было потрачено зря – он так и не пришёл к идеальному решению.
Чем дольше он стоял напротив комнаты альфы, тем тяжелее становилось на душе. К скорби присоединилось липкое, тянущее на дно, чувство вины. Натаниэль коротко выдохнул и прикрыл глаза – ему не стоило опять приходить сюда. Он ещё не готов видеть Эндрю…
Дверь внезапно распахнулась.
Эндрю стоял в дверном проёме и сделал медленный глубокий вдох. Натаниэль не первый день подолгу мялся у его комнаты, но всё не заходил. Его феромон был настолько жгуче острым, насколько и полным печали. Игнорировать своего омегу – как тот и попросил – у Эндрю больше не получалось. Коротко выдохнув, он бросил:
– Ты долго собираешься здесь стоять?
– Проходил мимо.
– Гулял по дому, заблудился в поиске выхода и наткнулся на мою комнату?
– Именно так, – с тихой усмешкой ответил Натаниэль, – мы же живём в особняке.
Эндрю с минуту смотрел на омегу нечитаемым взглядом. Слабая тень раздражения сошла с его лица, а напряжённые плечи расслабились. Натаниэль попытался выдавить из себя приветливую улыбку, на что уголки губ предательски дёрнулись, грозясь растянуться в кривой оскал. Он отбросил эту затею – не было никакого смысла делать вид, что всё в порядке.
Попытка притвориться не ускользнула от внимания Эндрю. На миг Натаниэлю показалось, что тот одним взглядом говорит: Идиот. Это было правдой, и омега слабо кивнул, соглашаясь. В ответ альфа лишь закатил глаза, и на этот раз Натаниэль улыбнулся по-настоящему.
В груди зародилось почти забытое тепло. Несмотря на время, напряжение, которое ожидал почувствовать Натаниэль, не возникло. Взгляд Эндрю не скрывал в себе ни злости, ни обиды, словно его ожидания не были разрушены чужим молчанием. Его спокойствие, граничащее с равнодушием, расслабляло. На короткое мгновение, но Натаниэль позабыл о своих тяжёлых мыслях, вместо этого начав дышать свободнее.
– Либо заходи, либо проваливай, – спокойно произнёс Эндрю.
Он вернулся к кровати, не удосужившись закрыть дверь. Поправил подушку и сел поперёк.
Натаниэль счёл это достаточным приглашением, и тоже зашёл внутрь, закрыв за собой дверь.
Большая картонная коробка выполняла роль прикроватной тумбочки. На ней расположились настольная лампа с приглушённым светом, кружка с водой и стопка бумаг. Натаниэль не сразу узнал дело, над которым усердно работал несколько лет назад. Сейчас эта информация не имела для него никакой ценности, хоть её и следовало уничтожить ещё тогда. Попади бумаги не в те руки – ненужное внимание от ФБР не заставило бы себя долго ждать.
Качнув головой, Натаниэль постарался не думать о своей старой работе. Больше он не имел никакого влияния в корпорации, но окончательно разрушать империю не планировал. Уж слишком много сил и времени они с Ичиро потратили на эту компанию, годами выстраивая процессы…
Натаниэль зажмурился, отгоняя гложущие мысли, и без лишних слов приземлился на край кровати Эндрю. Тот не повёл и глазом – Натаниэль чувствовал это каждой клеточкой тела. Желая унять возрастающую тревогу, он выудил из кармана пачку сигарет. Недолго думая, перебросил её Эндрю и взглянул на него через плечо.
Эндрю рефлекторно поймал пачку сигарет. Ещё в день, когда они с Кевином разбирали багажник машины, он заметил пару-тройку блоков. Тогда он не взял для себя ни одной пачки, слишком погружённый в мысли о Натаниэле, а после… Он не смог найти сигареты. Эндрю осмотрел все полки и ящики, но не мог найти ни одной пачки. Повсюду было пусто, словно они сквозь землю провалились.
В конце концов Эндрю узнал, где лежали сигареты. Кевин спрятал их высоко, очень высоко – в глубине верхних кухонных тумб. Тот знал, что у Эндрю нет ни единого шанса дотянуться до них. Желание курить было гораздо слабее, чем режущая боль в рёбрах от каждого неосторожного движения.
Кевин оставался непреклонен, не отдавая Эндрю сигареты. Никакие угрозы не сработали, и на время он бросил вредную привычку.
Сейчас, держа в руках заветную пачку, Эндрю наконец испытал облегчение. Он достал сразу две сигареты и наклонился вперёд – Натаниэль щёлкнул зажигалкой и дал прикурить. Когда едкий дым пронзил лёгкие, по телу прокатилась лёгкая дрожь от почти забытого удовольствия. Волна облегчения накрыла его с головой, пока никотин проникал в каждую клеточку тела. Он, наконец, полностью расслабился впервые за столько недель. Прикрыл глаза и, не глядя, протянул вторую зажжённую сигарету Натаниэлю.
– Кевин сказал, что тебе нельзя курить, – сказал Натаниэль, но взял предложенную сигарету.
– Кевин много что говорит, – задумчиво произнёс Эндрю, делая глубокую затяжку, – думаю, ты переживёшь, если меня вывернет прямо на тебя.
– Переживу.
Натаниэль не решился развить диалог дальше, нарушив тем самым своеобразную трапезу. Эндрю выглядел так, словно получал неземное удовольствие, наслаждаясь сигаретами после столь длительного перерыва. Синяки полностью сошли с его лица и шеи, а от перелома носа не осталось ни следа. На левую руку всё ещё был наложен гипс, но он вполне уверенно шевелил пальцами. Даже грудная клетка опускалась и вздымалась плавно, будто она успела привыкнуть к сковывающим бинтам.
Опустив взгляд, Натаниэль попытался найти в себе силы испытать радость. Эндрю хорошо справлялся, почти выздоровел, и, к тому же, был неожиданно щедрым на слова. Он не злился на омегу, вместо этого впустив его и в свою комнату, и на свою кровать. Натаниэль знал, что ему следует радоваться: казалось, что всё возвращается на круги своя. Так почему он продолжал испытывать это гложущее чувство, разрушающее его изнутри?
Эндрю скурил сигарету в рекордные три затяжки. Закончив, он открыл глаза и отбросил бычок в стакан с водой. Реакции Натаниэля не последовало. Тот продолжал сидеть спиной к Эндрю, отвернувшись от него. Его локти упёрлись в колени, словно ещё немного – и он сломается под тяжестью собственных мыслей.
Прошло достаточно времени. Эндрю отстал, когда его попросили. Сегодня Натаниэль пришёл сам и зашёл в спальню, значит был готов к разговору – и отступать ещё дальше Эндрю не был намерен.
Натаниэль смотрел на тлеющий кончик сигареты, так и не сделав ни одной затяжки. Тонкая струйка дыма стремилась вверх, вероятно, заполоняя своим запахом весь воздух. Как бы он сейчас хотел его почувствовать, а лучше – феромон Эндрю. Терпкая горечь вызывала трепет в его душе, помогая почувствовать себя дома.
Но с момента возвращения от Карлоса Натаниэль не чувствовал ни одного запаха. В этот раз восстановление обоняния проходило ещё медленнее, чем обычно. Он был близок к тому, чтобы смириться – возможно, на этот раз способность различать запахи утрачена навсегда. Это разочаровало только сильнее: Ичиро неоднократно предупреждал его, что если Натаниэль продолжит употреблять, то может лишиться крайне ценного навыка…
Внезапно он почувствовал, как Эндрю надавил ему на выпирающий край лопатки. Натаниэль рефлекторно выпрямил спину и расправил плечи, но это не помогло. Пальцы продолжали давить, лишь сместившись ближе к позвоночнику.
Миновав желание оттолкнуть руку Эндрю, Натаниэль резко обернулся и бросил на него недоверчивый взгляд. Они оба знали, что его спины лучше не касаться. Но альфа выглядел ещё более невозмутимым, чем обычно.
Эндрю перехватил тлеющую сигарету из рук Натаниэля, сделал неприлично долгую затяжку и выдохнул дым в сторону. С непроницаемым выражением лица он смотрел на омегу, читая его насквозь. Феромон, сквозивший печалью, дополнился раздражением. Эндрю был доволен собой, вызвав такую реакцию – злость всегда была лучше грусти. Однако, лунный свет дополнительно подчёркивал крайнюю степень утомления омеги, словно тот не спал и не ел последние несколько суток.
Прошёл уже месяц, а Натаниэль выглядел только хуже с каждым днём. Как бы он не зарывался в работу, облегчение не приходило к нему. Эндрю не был удивлён – работа с документами ещё никому не помогала почувствовать себя лучше.
Всего одним действием ему удалось завладеть вниманием омеги. Эндрю сделал глубокую затяжку и выдохнул целое кольцо дыма прямо в сторону Натаниэля. Тот прикрыл глаза, а на его лице промелькнула тень улыбки.
Поддавшись соблазну, Эндрю придвинулся ближе и надавил пальцем на уголок губ, стараясь поймать это мгновение. Вопреки его ожиданиям Натаниэль не отшатнулся. Тот аккуратно обхватил его запястье, отстранил от своего лица и едва заметно покачал головой, словно без слов говорил: не надо.
– Как твоя рука? – открыв глаза, поинтересовался Натаниэль.
– Нормально. Паршиво выглядишь. Когда ты в последний раз спал?
– У меня не было на это времени. Ты не злишься на меня?
– За что?
– Я немного выпал из жизни: из своей, из твоей.
Вместо ответа Эндрю слабо повёл плечом. Он и не ожидал другого развития событий, хоть и не был доволен. После смерти своей семьи ему тоже потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он смирился со своей участью и был готов умереть. Но вместо этого в его жизни появился человек, по-настоящему пробудивший в нём желание жить дальше.
– На самом деле… – Натаниэль немного замялся, подбирая слова, – ладно, не важно. Скоро будут готовы документы, а за них ещё нужно внести оставшуюся часть денег. Я разобрался с некоторыми из своих трастовых фондов, но, блять, на них лежали ценные бумаги. Их нельзя продать сейчас, это слишком опасно…
– Проще и короче, – прервал Эндрю.
– Финансово мы пытаемся не оказаться в полном дерьме.
– И как успехи?
– Ты можешь переехать в Люксембург и ни в чём себе не отказывать, Кевин… когда я оплачу ему новые документы, то он сможет пересечь границу без вопросов.
– Что насчёт тебя?
– Буду добираться вплавь, – горько усмехнулся Натаниэль, – насрать, какое у меня имя: меня остановят в каждом аэропорту или порту. Люди Морияма повсюду, а я теперь слегка не в милости.
– Я серьёзно.
– Я тоже.
Эндрю сжал челюсти до скрипа зубов. Когда они пересекали границу Мексики, у него не было возможности присоединиться к Натаниэлю. Разделяться во второй раз он не собирался. Неизвестно, сколько потребуется времени, чтобы омега «незаметно» добрался до Люксембурга, если вообще доберётся живым.
– Какой у тебя план? – произнёс Эндрю.
– Первым улетаешь ты…
– Нет.
– Дослушай, – Натаниэль блеснул голубой радужкой.
Эндрю замер и заинтересованно наклонил голову, что не ускользнуло от внимания Натаниэля. Тот отвёл взгляд всего на секунду, но вскоре вновь посмотрел на альфу с немым вопросом. Прошло пару минут, и как бы Эндрю не старался, он не мог понять каким.
– Из-за меня тебя чуть не убили, – тихо произнёс Натаниэль.
– Бывает, – отмахнулся Эндрю.
Единственная причина, по которой Эндрю только избили, а не пристрелили на месте – это должен был сделать Натаниэль. Омега должен был выполнить своё первоначальное задание от начала и до конца. С холодным равнодушием Ичиро сообщил Эндрю, что Натаниэль убьёт его собственными руками. Тот говорил об этом с такой уверенностью, будто ни капли не сомневался в своём подчинённом.
От уготованной смерти невозможно спрятаться или сбежать – лишь ненадолго оттянуть свой срок. Ты должен заплатить по счетам за смерть моего брата.
В моменте Эндрю не сомневался, что Натаниэль без колебаний убьёт его – это было бы ожидаемо, по правилам клана Морияма. Его дни на этом свете были сочтены в момент, когда он вырвал глотку Рико.
Сидя привязанным к стулу, Эндрю не сожалел ни об одном дополнительно прожитом дне. К его удивлению, было приятно прожить немного дольше, под конец испытав положительные эмоции. Дни, проведённые в квартире Натаниэля, были интересными, по-своему согревая. Люди, с которыми Эндрю хотел бы попрощаться, уже считали его мёртвым – и в ближайшее время это должно было стать истиной. Он покорно ждал смерти от руки своего омеги, даже не пытаясь бороться за жизнь.
К сегодняшнему дню синяки сошли, перелом руки зажил, а рёбра почти восстановились, но Эндрю всё ещё не оправился от того факта, что Натаниэль предпочёл его. Второй раз подряд сохранил ему жизнь. Людям свойственно повторять одни и те же ошибки, но Натаниэль без колебаний пристрелил Ичиро, выбрав Эндрю. Последующее поведение только доказывало, что Ичиро был важен для Натаниэля, но жизнь Эндрю оказалась важнее.
Думать об этом, как и справляться с нахлынувшими эмоциями, было невозможно. Эндрю хотел связаться с Би, чтобы услышать её мнение, не в силах поверить и принять собственное. Подвергать её риску он не стал, хоть и был несколько раз на грани.
Натаниэль подозрительно долго молчал, глядя перед собой. Отстранённость начала раздражать, и Эндрю блеснул алой радужкой, привлекая к себе внимание.
Дыхание перехватило. Натаниэль прикусил щеку изнутри, стараясь не отвлекаться. Взгляд альфы был тяжёлым, и он находился слишком близко. В мыслях бушевало множество эмоций – от чувства вины до томления. Несмотря на лёгкую неловкость из-за своего поведения, он чертовски скучал по Эндрю.
Собравшись с духом, Натаниэль заставил себя вернуться к теме диалога. Разговоры о будущем казались более безопасными, чем обсуждение прошлого.
– Для всех будет лучше, если каждый из нас доберётся своим путём, – сказал Натаниэль, – я могу рассказать о своём плане позже.
– Продолжай, раз начал.
– Ты улетаешь. Живёшь неделю, совершаешь траты с кредитки, но без крупных покупок. Как любой нормальный человек. В квартире в столе лежат документы и инструкции, что делать дальше. Надеюсь, что ты их прочтёшь, я же не зря составлял бизнес-план?
– Бизнес-план?
– Я ещё не рассказывал? Я придумал это ещё до того, как… произошли все события. Тот день в Детройте, когда я отдал тебе конверт с билетом, ключами и документами.
– Я не открывал его.
– Ничего страшного, он всё ещё при нас. Если ты не знал: у тебя есть уютная кофейня в центре Люксембурга. По бумагам всё чисто, скоро открытие после реставрации.
Натаниэль подавил разочарованный вздох, когда Эндрю медленно отстранился, возвращаясь на подушку. Взгляд альфы стал недоверчивым, словно он ждал какого-то пояснения, но Натаниэлю было больше нечего сказать.
– Какая, к чёрту, кофейня?
– Уютная, – кивнул Натаниэль, – боже, ты же почти стал юристом, разве не логично, что ты будешь работать бариста?
– Пошёл ты, – возмутился Эндрю, сжав воротник футболки омеги и притягивая его ближе, – каким образом в твоём «идеальном плане» я буду заниматься кофейней?
– Делать кофе? Я всё продумал и скорректировал план. Кевин приедет через неделю и сможет встать на кассу. У него красивое лицо, он умеет общаться с незнакомыми людьми, должно сработать.
Пальцы сжались сильнее, притягивая Натаниэля ещё ближе, пока он не сел рядом. Осознав возможную оплошность, он поспешил добавить.
– У тебя тоже красивое лицо.
– Придурок.
– Возможно, моя идея и не без недостатков, но это лучшее, что у нас есть. Тебе будет, где жить, и работа имеется. Иными словами…
– Нормальная жизнь, – закончил Эндрю.
– Именно она, – подтвердил Натаниэль, – мы сейчас не в том положении, чтобы перебирать варианты. Конечно, ты можешь сбросить всё на Кевина…
– Ни за что.
Натаниэль коротко усмехнулся, устраиваясь поудобнее. Ни у Эндрю, ни у Кевина не было опыта в управлении бизнесом. Но Эндрю всё равно казался предприимчивее. Он не даст кофейне пойти на дно за то недолгое время, что Натаниэль будет покорять океан.
– Что насчёт тебя? – вновь спросил Эндрю.
– Как-нибудь переплыву.
– Неубедительно.
– Я, по-твоему, не выгляжу как работник судна?
– Не выглядишь.
– Жаль. Я уже представлял, как буду заниматься ловлей рыбы и её экспортом.
Эндрю закатил глаза, что вызвало у Натаниэля лёгкую улыбку. Его феромон стал спокойнее, и альфа кивнул сам себе – омега наконец-то начал расслабляться.
– Квартира и кофейня, – задумчиво произнёс Эндрю, – не слишком ли дорогие подарки для человека, от которого ты хотел избавиться?
– Я никогда не хотел избавляться от тебя, – твёрдо ответил Натаниэль, – я обещал себе, что дам тебе второй шанс в этой жизни. Какой смысл вывозить из страны в никуда?
– Всё ещё дорогое удовольствие.
– Не вижу проблемы. Тогда у меня были деньги на нечто подобное.
– Насколько сейчас всё плохо с деньгами? – напрямую спросил Эндрю.
Натаниэль неопределённо покачал рукой в воздухе. Его подработка почти закончилась, а новой, скорее всего, не предвидится. Он всегда мог вступить в ряды головорезов Карлоса и поучаствовать в делах его семьи, но желания убивать кого-либо без необходимости у него не возникло. Ему сполна хватило своего клана, а принимать участие в делах банд оказалось сложнее, чем Натаниэль мог представить. Его принципы и жизненная философия не имели никакого значения для Карлоса – он и не пытался их объяснить. Убивая людей без разбора Натаниэль ничем не отличался от своего отца, так чем же он тогда лучше Натана Веснински, Балтиморского Мясника?
– Пока нам хватает денег, – после небольшой паузы ответил Натаниэль.
– Что будет, когда перестанет?
– Займусь тем, что умею лучше всего.
– Финансовой отчётностью? – съязвил Эндрю.
– Так и вижу: дело №342. Кости недруга зарыты посреди пустыни.
Эндрю слабо пихнул Натаниэля в бок, а тот в ответ вздёрнул руками.
– Я серьёзно, – сказал альфа.
– Я тоже. По моим подсчётам, со всеми обязательными тратами на документы и билеты, нам хватит денег вплоть до отъезда. Но жить на широкую ногу не получится.
– Нам негде тратить деньги.
– Я привык, когда они есть.
– Ты хочешь сказать, что нам на всё хватает, и тебя заботит отсутствие финансовой подушки?
– Да.
– Бедненький, – с наигранным сожалением произнёс Эндрю, – наверное, это так тяжело. Давай обниму, пожалею.
– Ой, катись к чёрту, – отмахнулся Натаниэль, – я не переношу неопределённость, тем более финансовую.
Эндрю многозначительно посмотрел на омегу. Тот издал нечленораздельный звук и скатился ниже, пока полностью не улёгся спиной на кровать.
– Мне не нравится думать о деньгах, о допустимых тратах. Я люблю зарабатывать деньги.
– И тратить их на всякую ерунду, – добавил Эндрю.
– Ты – не ерунда. Мне нравится покупать тебе всякое разное. И когда ты оплачивал покупки с моей карты, тоже нравилось. Мне даже начало казаться, что я много работаю не просто так…
– Не неси бред, – отмахнулся Эндрю.
Он опустил взгляд на омегу, готовясь столкнуться с насмешкой, но тот выглядел абсолютно серьёзно. Эндрю не хотел осмыслять его слова, вместо этого рассматривая сбившиеся локоны. Натуральный цвет волос Натаниэля начал отрастать, сильно выделяясь на фоне тёмной основной длины. Недолго думая, Эндрю запустил пальцы в волосы, перебирая пряди. Омега прикрыл глаза и прижался носом к боку Эндрю.
– Когда мы переедем в Люксембург, я найду такую же хорошую кондитерскую, как была в Детройте, – сонно произнёс Натаниэль, – я видел выписки с карты и знаю, что ты часто в неё заходил. Если ничего подходящего там не будет, я научусь их печь. Я обещаю.
– Сначала пересеки океан, – парировал Эндрю.
– Пересеку, – уверенно сказал Натаниэль, – хочешь, снимем с тебя гипс прямо сейчас?
– Завтра.
Натаниэль пробормотал согласие, плавно погружаясь в сон, пока Эндрю гладил его по голове.
Эндрю не перестал водить пальцами по жёстким прядям, хотя знал, что омега уже этого не чувствует. Эти методичные движения успокаивали его, так и норовя утянуть в сон следом за Натаниэлем. Он не мог найти себе место последний месяц, постоянно сталкиваясь со стеной из недосягаемости, которую выстроил омега. Наконец, встретившись с ним лицом к лицу и поговорив, Эндрю перестал чувствовать тоску, заполонившую его сердце. Теперь на её месте была тяжёлая, почти болезненная нежность – которую он бы ни за что не признал вслух.
Завтра они снимут гипс. Послезавтра начнут считать дни до отъезда. А сегодня – он просто дышал в такт чужому дыханию без необходимости снова отпускать Натаниэля.
Эндрю прикрыл глаза и позволил себе больше не думать. Хотя бы до утра.