Неприкосновенность [42]
Рики✍️✍️Вспышка молнии – или ослепительно-яркий блеск солнца. Время суток не имело никакого значения. Натаниэль всё равно не мог открыть глаза слишком надолго, не испытав при этом режущей боли даже от маленького лучика света. Сквозь пелену разобрать слова, доносившиеся издалека, не получалось – Натаниэль и перестал пытаться, полностью растворяясь в стремительно сгущающейся тьме.
***
Первую неделю после возвращения Натаниэля дом был наполнен криками. Тот спал почти всё время, изредка просыпаясь для того, чтобы выпить воды. Кошмары истязали его, не оставляя в покое ни на минуту. От срывающегося голоса, пронзающего самое сердце, Кевин не мог найти себе места. Он хотел протянуть руку помощи, найти способ облегчить и без того печальное состояние… Но Эндрю запретил ему приближаться к Натаниэлю даже на шаг. Не покидая гостиной, Эндрю сидел рядом со своим омегой, успокаивая и давая жаропонижающие при необходимости.
Гостиная погрузилась во мрак. Малейший лучик света вызывал у Натаниэля болезненное шипение – Кевин никогда не видел проявлений светобоязни, но Эндрю не выглядел удивлённым. С нечитаемым выражением лица он разрезал коробки и заслонил окна плотным картоном, минимизируя проникновение света. Светильники тоже было нельзя включать, как и газовую плиту. Едва заметные искры вызывали у Натаниэля истерику: он просыпался, крича и хватаясь за голову.
По ночам тихое бормотание становилось необычайно громким. Их разделяла тонкая стена, и Кевин не подслушивал намеренно, но всё равно слышал большинство слов на японском: Рико, Гнездо, просьбы остановиться и перестать… Далёкое прошлое чередовалось с недавними воспоминаниями – Ичиро. Кевин не понимал значения всех слов, которые выкрикивал Натаниэль – и это было не нужно. За сколько дней он услышал достаточно: извинения, мольбы о прощении, уговоры остаться.
Обрывки фраз помогали догадываться о последних событиях, но Кевин знал, что никто не расскажет ему правды. Его вопросам и опасениям было суждено остаться при нём. Эндрю, если и знал подробности, не захотел бы отвечать – Натаниэль попросту не мог.
Как только прошла неделя, истошные крики прекратились. С ними ушли и любые разговоры. Кевин старался не попадаться на глаза Натаниэлю, как и просил Эндрю, но всё же не выдержал. Он продержался ещё несколько дней, надеясь, что ситуация скоро изменится. Ничего не произошло. День за днём расстояние между Эндрю и Натаниэлем увеличивалось, а мрачные эмоции, казалось, пропитали воздух. Накалённая обстановка вынуждала всех быть тише, держа каждого в постоянном напряжении.
Кевин знал, что чертовски бесполезен и ничем не сможет помочь. Скорее всего, Натаниэль не станет с ним даже разговаривать, но остаться в стороне было сродни безумию.
Феромон омеги был нестабилен до такой степени, что Кевину не нужно было подходить слишком близко – уже у входа в гостиную он чувствовал душещипательную тоску. Вся сладость, которой был когда-то наполнен запах, пропала. На её месте оказалось неумолимое стихийное бедствие – пожар, охвативший целый континент. Осталось ли то, что можно спасти? Кевин сомневался, но всё равно открыл дверь. От жгучего запаха на глазах проступили слёзы, стоило ему пересечь порог комнаты.
Тихо разогрев обед из консервной банки, Кевин поставил тарелку на стол перед Натаниэлем. Тот никак не отреагировал, продолжая смотреть в экран ноутбука. Его пальцы замерли всего на секунду, перестав печатать, но вскоре принялись набирать текст с большей скоростью.
– У нас заканчивается вода, – негромко произнёс Кевин, – бензина тоже осталось немного.
Натаниэль едва заметно кивнул.
– Ты что-нибудь ответишь?
– Я решу этот вопрос.
Голос Натаниэля прозвучал тихо и хрипло. Кевин смотрел на его лицо, пытаясь найти ответы на свои вопросы: что произошло с ним, Эндрю, господином Морияма? Почему в его взгляде пропал даже след безумия? Где та пугающая улыбка, к которой Кевин уже успел привыкнуть? Можно ли ему как-то помочь? Что нужно сделать, чтобы вернуть всё, как было?
– Ты чего-нибудь хочешь? – попытал удачу Кевин.
– Оставь меня в покое.
От безжизненного голоса сердце невольно сжалось. Кевин медленно кивнул, соглашаясь. Он и не ожидал другого ответа, но всё равно чувствовал себя расстроенным, глядя на пустое выражение лица Натаниэля. Не в силах сопротивляться, Кевин сделал, что ему сказали.
– Поешь еды, пока она не остыла, – произнёс он на прощание, но так и не получил ответа.
***
Эндрю зашёл в спальню Кевина следом за ним. Закрыл дверь и скрестил руки на груди, ожидая объяснений. Просьба не общаться с Натаниэлем была озвучена не просто так – но, кажется, Кевин ничего не понял. По его поникшему лицу читалась печаль, схожая со скорбью, которую испытывал омега.
– Ты сам в этом виноват, – беззлобно произнёс Эндрю.
– О чём ты?
Указав пальцем на своё лицо, Эндрю состроил расстроенную гримасу. Кевин лишь отмахнулся и уселся на стул, словно это ничего не значило. Не дожидаясь приглашения, Эндрю сел на кровать. Взял подушку, встряхнул её и прислонил к стене. Дышать стало труднее, и он выпрямил спину, располагаясь поудобнее.
Кевин смотрел сквозь него, подперев голову рукой. Эндрю ждал, когда до него дойдёт, что произошло. Минута, две, пять – ничего. Его выражение лица оставалось всё таким же грустным, а глаза блестели на грани слёз. Спустя некоторое время затяжного молчания Кевин бросил раздражённое:
– Ладно, почему мне настолько плохо?
– Два человека – пара. Три и более – стая.
– Это не могло произойти так быстро.
– Ты питаешь слабость к омегам.
– Ты преувеличиваешь.
– Преуменьшаю, – настоял Эндрю.
Он отчётливо помнил, как Ники вил верёвки из Кевина, особенно перед течкой. Кевину становилось почти физически плохо от грустного выражения лица Ники, и он был готов исполнить любую прихоть, лишь бы его порадовать. Чем сильнее тот сближался с Натаниэлем, тем выше был риск, что история повторится.
Абстрагироваться, отделяя свои эмоции от эмоций омеги, которому нужна помощь, у Кевина получалось хуже всего. На инстинктивном уровне он хотел успокоить и проявить заботу к омеге, в особенности, если тот являлся членом стаи.
Эндрю знал об этой слабости, но, возможно, не слишком доходчиво обозначил причину держаться от Натаниэля подальше. Создавать новую стаю не входило в его планы – от неё всегда было больше проблем, чем пользы. Сам Эндрю испытывал не менее острую потребность заботиться о своём омеге, тем более, когда тому было настолько плохо. За последнюю неделю он практически не спал, почти не отходя от постели Натаниэля. Вся физическая и душевная боль, которую испытывал омега, влияла на Эндрю сильнее, чем он мог представить. Если бы у него была возможность, он бы так и остался рядом – успокаивая, поддерживая, и готовый сделать что угодно, лишь бы Натаниэлю стало легче.
Оставь меня в покое. Пожалуйста…
Сработало, как запрещающий знак. Эндрю понял, что Натаниэль нуждается в личном пространстве, и дал его. Несмотря на своё подавленное состояние, игнорируя базовую потребность в защите своего омеги. Если Натаниэль хотел остаться один, чтобы справиться с событиями последних недель, Эндрю был согласен перечеркнуть все свои желания. И Кевин должен был сделать так же.
***
На следующее утро Эндрю проснулся от звука закрывающейся входной двери. Он выглянул в окно и заметил уезжающий чёрный фургон. Не медля ни секунды, он подскочил с кровати и выбежал в коридор. Небольшая комнатка была доверху заставлена коробками. Эндрю слегка толкнул одну из них – та не сдвинулась с места.
Им с Кевином потребовалось время – очень много времени – чтобы разобрать их и перенести в гараж. Продукты, вода, средства личной гигиены и, самое главное, дизельное топливо.
– Поверить не могу. Он всё это достал, – выдохнул Кевин, переставляя коробку на полку в гараже.
– Ты его попросил?
– Я сказал, что у нас заканчивается вода и бензин, но здесь… Чёрт, гораздо больше, чем я мог себе представить.
Эндрю слабо кивнул, забирая себе новый комплект постельного белья и пару подушек. Одну из них он узнал сразу – ортопедическую. Натаниэль спал на идентичной в Детройте и, учитывая его проблемы со спиной, только подушки будет недостаточно.
– Хочешь, я приготовлю что-нибудь горячее? – предложил Кевин.
– Делай, что хочешь, – отмахнулся Эндрю.
Он не стал задерживаться в гараже и отправился в гостиную. Натаниэль клевал носом, сидя за ноутбуком. Его глаза были почти закрыты, но пальцы быстро печатали текст. Заглянув в экран, Эндрю узнал программу, связанную с финансами. Его слегка успокоило, что род деятельности Натаниэля не изменился и что он работал в той же сфере, что и в Детройте – это было лучше убийств. Но феромон, который омега перестал пытаться скрыть, беззвучно кричал о его ужасном состоянии.
– Нам надо поговорить, – произнёс Эндрю, положив подушку на диван.
– Позже.
– Когда?
– Не сейчас.
Эндрю видел, насколько тяжело Натаниэлю даются самые простые слова. После ежедневных неконтролируемых криков голос окончательно сел, а от усталости речь стала замедленной.
Глубоко вздохнув, Эндрю попытался взять себя в руки и унять возрастающую злость. «Работа», которой истязал себя Натаниэль, не делала ему лучше. Вместо проживания скорби, как был уверен Эндрю – по Ичиро, тот уходил в знакомое для себя место. Безопасное и понятное, в котором не было места гложущим мыслям.
Предчувствие подсказывало, что Натаниэль не выберется из такого состояния самостоятельно. Но всем своим видом он словно кричал, что любая помощь будет отвергнута. Его плечи были напряжены и слегка приподняты, будто он физически отгораживался от мира. Пальцы, хоть и продолжали быстро печатать, двигались с механической точностью, но изредка замирали, выдавая дискомфорт от пристального взгляда Эндрю. Тёмные круги под глазами и бледность, почти сливающаяся с сероватым оттенком кожи, делали его похожим на тень самого себя. Даже его дыхание, неглубокое и прерывистое, казалось усилием, которое он едва мог себе позволить.
Вопреки всему, Эндрю всё равно решил попытаться:
– Тебе нужно поесть.
Натаниэль напрягся сильнее, а его пальцы на мгновение замерли. Вскоре они продолжили набирать текст, будто ноутбук был единственным, что удерживало его от падения в бездну.
– Кевин что-нибудь приготовит, – добавил Эндрю.
Он ожидал услышать хоть какой-то протест или недовольство, но Натаниэль лишь слабо кивнул – еда не имела для него никакого значения, как и тот, кто её приготовит.
– Посмотри на меня, – потребовал Эндрю.
Натаниэль побледнел, продолжая ритмично нажимать клавиши.
Не выдержав, Эндрю ослабил контроль над феромоном, стараясь привлечь внимание омеги. Тот лишь коротко выдохнул, пытаясь отстраниться от всего вокруг себя.
– Я сказал: посмотри на меня, – с нажимом повторил Эндрю.
Вместо ответа Натаниэль устало потёр переносицу, будто пытался унять головную боль. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Взять себя в руки оказалось сложно. Через бесконечно долгую минуту он наконец поднял глаза на Эндрю.
От опустошенного взгляда и истощенного лица, лишенного всех красок, Эндрю чуть не подался вперёд. Он желал обхватить лицо омеги в ладони, успокоить и заверить, что они со всем справятся. Но стена, которую Натаниэль выстроил вокруг себя кирпич за кирпичиком, казалось непробиваемой.
В одном взгляде читалась бессловесная мольба: оставь меня одного.
Эндрю не захотел вновь слушать эту просьбу вслух. Кивнув самому себе, он покинул комнату. Последнее, что он слышал, прежде чем закрыл дверь – размеренный стук клавиш.
***
Время тянулось мучительно долго. День сменял другой, но ничего не происходило. Дом словно застрял во временной петле, погружённый в нерушимое молчание.
Единственное, что усвоил Кевин за последний месяц: не лезть не в своё дело – не задавать вопросов, не создавать шума, не попадаться на глаза Натаниэлю. Это было простой задачей, учитывая, что тот не покидал гостиной. Парень оккупировал диван и за последние три недели проводил на нём дни и ночи, сидя за ноутбуком.
Медленное восстановление Эндрю было тем немногим, что искренне радовало Кевина. Перелом руки, казалось, полностью сросся, но тот продолжал носить гипс. Необходимости в нём больше не было. Пила, которую принёс Натаниэль, лежала в спальне Эндрю, но альфа лишь отмахивался. Казалось, это ему вовсе не мешало – или он попросту не хотел что-то менять.
Большую часть дня Эндрю просиживал штаны в комнате Кевина, практически не разговаривая. Его взгляд был напряжённым, но лицо не выражало ни единой эмоции. Казалось, он находился далеко отсюда, даже не пытаясь обращать внимание на окружающую действительность.
Попытки вытянуть из него хоть слова не возымели успеха, и Кевин опустил руки. Он понимал, что это связано с состоянием Натаниэля, но не хотел вмешиваться в эти странные взаимоотношения. Вспоминая события последнего месяца, Кевин не смог припомнить, чтобы парни успели поругаться между собой. Но, непробиваемый кокон, в котором закрылся омега, был почти осязаемым.
Молчать и не вмешиваться получалось ровно до момента, пока запасы топлива вновь не начали заканчиваться. Эндрю не стал ничего с этим делать – его вполне устраивала жизнь без электричества. Кевин же выяснил для себя, что предпочитает сидеть со включённым светом в комнате, а не в абсолютной темноте.
Готовясь столкнуться с тяжёлым разговором, он крепче сжал дверную ручку. За последние недели они не обменялись с Натаниэлем даже словом. Тот игнорировал его, не благодарил за еду и воду. Разговаривать после затяжного молчания было странно, но Кевин считал, что у него нет выбора.
Он вошёл в гостиную и остановился напротив Натаниэля. Столик был придвинут вплотную к дивану, а от ноутбука тянулся длинный провод к розетке. Остальное пространство на столе занимали бумаги с цифрами, в которых Кевин ни черта не понимал. Даже если бы он попытался разобраться, то был уверен, что Натаниэль пристрелил бы его на месте за вмешательство в личное пространство.
Но Натаниэль не удостоил Кевина и взглядом, словно его вовсе не существовало.
Его показное равнодушие выдавал феромон, за мгновение ставший напряжённым. Кевин не обратил внимания на такую перемену, но, чем дольше стоял рядом, тем раздражённее становился. Он коротко выдохнул, собираясь с мыслями, и произнёс:
– Топливо заканчивается слишком быстро.
– Я решу этот…
– Откуда у тебя вообще деньги? Ты бросил всё в Америке, не выходишь из дома, но в прошлый раз «решил вопрос» за день.
Кевин прикусил язык, понимая, что сказал лишнего. Плотина, которую он выстроил за последние недели, начала давать трещину. Кровь бурлила в венах, наполненная злостью. Сидеть, смирившись, было невыносимо, и Кевин хотел узнать правду, желательно, с подробностями.
Натаниэль тяжело вздохнул и медленно поднял на него уставший взгляд. От истощённого лица Кевин невольно напрягся – он так и не смог привыкнуть к такому Натаниэлю: скулы стали выделяться отчётливее, глаза словно впали, кожа выглядела болезненно-бледной. На интуитивном уровне Кевин принялся вспоминать, когда в последний раз видел, чтобы омега отдыхал; банально спал или принимал душ. Казалось, ничего из этого не происходило. Тот проводил всё время за ноутбуком, изредка прикрывая глаза, чтобы позволить себе ненадолго вздремнуть днём.
– Ответь мне честно, – хрипло произнёс Натаниэль, будто каждое слово давалось ему с большим трудом, – ты считаешь меня глупцом? Чем я, по-твоему, занимался, работая на семью Морияма?
Кевин промолчал. У него был очевидный ответ на вопрос: убийства. Натаниэль, как и его отец, убивал людей и, вероятно, был достаточно умён, чтобы не оставлять следов. Когда он настигнул Кевина в Техасе, то после избиения не осталось ни одного кровоподтёка, хоть тело и ужасно болело. Натаниэль умел качественно выполнять свою работу, за что его ценила семья Морияма – как и всех полезных членов своего клана. Такое умозаключение не объясняло ровным счётом ничего.
– Сядь, – потребовал Натаниэль.
Кевин молча сел в кресло. Впервые за долгое время на лице омеги возникло нескрываемое раздражение, но тот быстро скрыл его за снисходительным безразличием. Такая же эмоция исходила от Эндрю в течение многих лет, и Кевин вжался в спинку кресла сильнее, отмечая всё больше сходств: тяжёлый взгляд на полностью расслабленном лице казался нечеловечески жутким.
– Ты очень дорог мне, – холодно произнёс Натаниэль, – спешу разочаровать, в этом утверждении нет ни капли о любви или привязанности. Ты, Кевин Дэй, охуеть как дорого мне обходишься. Твоё имя, твоя внешность, комментарии и здесь, и там… Знаешь, сколько денег требуется для того, чтобы уничтожить тебя как личность? Я говорю не о физических носителях, никак нет. Речь о цифровом следе: фотографии, видеозаписи, сраные интервью с твоим лицом, которые ты давал направо и налево. Нужны сотни тысяч долларов, чтобы обученные люди как-нибудь закончили твою историю, и ты мог начать новую жизнь: другое имя, другая страна, другой род деятельности.
– Но мой вклад в экси…
– Какое к чёрту экси!
Натаниэль взял кружку со стола и кинул её в пол. Осколки разлетелись во все стороны, Кевин едва успел убрать ноги в сторону, избегая порезов.
– Заруби себе на носу: новый ты не знаешь, что такое экси. Кевин Дэй устал быть популярным, не смог продолжать заниматься экси после смерти своего почти брата – Рико Морияма. Начал писать книгу, но так и не закончил её. Он уехал далеко и надолго постигать радости простой жизни, засветившись, мать её, на границе Мексики. Кевин Дэй разочаровал множество людей, фанаты объявили траур, но тебе и не привыкать быть разочарованием. Запомнил?
– Да, – сквозь зубы процедил Кевин, – я уяснил это ещё полгода назад. Только это не ответ на мой вопрос.
– Какой ты мелочный, – вздохнув, произнёс Натаниэль, – я работаю, оттуда и деньги.
– Как ты можешь зарабатывать, не убивая людей?
Лицо Натаниэля застыло с эмоцией, которую Кевин интерпретировал как: Боже, какой же ты кретин… Неловкая пауза не продлилась долго, но Кевин уже успел почувствовать себя не в своей тарелке.
– Признаюсь честно, мне даже как-то обидно, что ты обо мне такого низкого мнения, – с ноткой грусти произнёс Натаниэль, – я действительно выгляжу как человек, который способен только на убийства?
– Дело не в этом, – замялся Кевин, – просто… зачем ты ещё нужен клану Морияма?
– Кевин, ты же в курсе дел семьи, ведь так? Не может быть такого, чтобы нет. Ты вырос в Гнезде и знаешь, что у каждого есть своё место в мире.
– Я знаю об основной деятельности клана. И своё место тоже хорошо знаю.
– Чудно, – Нат наклонился ближе и выглядел абсолютно серьёзным, – нелегальный бизнес, конечно, крутое развлечение. Особенно при правлении Кенго, который только утверждал власть на территории Соединенных Штатов, но… Ичиро другой. Был другим. Всегда был другим. Его индивидуальное видение на мироустройство восхитительно. Ты даже не представляешь, какой прорыв он сделал и во сколько раз увеличил прибыль, превратив компанию в корпорацию. Кенго мечтал о таком, в то время как Тэцудзи не мог представить такого развития даже в самых необычайных фантазиях. Не буду вдаваться в детали, но тебя не смущает, что логотип корпорации Морияма повсюду? Даже на бутылке воды, которая прямо сейчас стоит на столе.
– Я не обращал на это внимания.
– Это действительно чудо, – Натаниэль медленно кивнул, – чудо, что ты дожил до своих лет. Господин Морияма был не просто «умным дядей якудзой», он, блять, гениальный бизнесмен. Был им. Кенго начал путь укрепления власти – Ичиро его закончил. В корпорацию Морияма входят сотни дочерних компаний: лёгкая, тяжёлая, пищевая и так далее промышленности. Кевин, у меня больше нет мобильного телефона, потому что не осталось фирм на территории Америки, которые бы не сотрудничали с корпорацией.
– Ты хочешь сказать, что помогал Господину с бизнесом?
– Помогал? – переспросил Натаниэль и рассмеялся, – я официально значился заместителем генерального директора. Тяжело сказать, чем я не занимался. Я управлял второй по величине штаб-квартирой корпорации. В основном, конечно, бэк-офисом, но я также согласовывал и отклонял открытие новых производств по всему миру, регулировал «официальный» уровень прибыли для налоговой и, разумеется, головой отвечал за всю финансовую отчётность.
Кевин затих. После затяжного молчания Натаниэль, наконец, заговорил. Это были не те слова, которые он ожидал услышать – и предчувствие стало просто отвратительным. Кевин не смог найти слов, чтобы передать своё удивление. Медленное осознание масштаба происходящего накрывало с головой, дезориентируя. Если корпорация Морияма была настолько большой, и Натаниэль занимал в ней далеко не последнюю роль… Какого чёрта они сейчас находятся на отшибе мира?!
– Почему мы, блять, здесь?! – не сдержавшись, бросил Кевин.
– Тебе-то какая разница? Думай о том, что если бы ты остался в Штатах, то уже гнил бы под землёй. Или вернулся домой.
Кевин неприятно поежился, вспоминая о годах, проведённых в Гнезде. Страх перед Рико был ничем по сравнению с ужасом, который он испытывал при виде Хозяина. Спорить с ним – или просить о милости – было попросту невозможно. Если Натаниэль был так уверен в своих словах, то ни Дэвид, ни Лисы точно не смогли бы его забрать.
– Я не понимаю, – прошептал Кевин, – ты был большой шишкой. Зачем тогда все эти угрозы, убийства?
– Мягко говоря, не все люди согласны с монополией. В легальном бизнесе подобные вопросы решаются переговорами, а в нелегальном… ты знаешь. Господин Морияма хотел быть монополистом во всём. Включая построение своей личной империи. Не важно, в какой стране ты находишься – всегда есть аспекты, которые остаются неизменны: нелегальный оборот людей, лекарств, оружия и наркотиков. Контроль поставок помогает контролировать ситуацию в целом. Не заставляй меня объяснять такие простые вещи.
– Я всё ещё не понимаю…
– Так пойми, – перебил Натаниэль.
Кевин скрестил руки на груди, ожидая продолжения. Его не последовало. Натаниэль, по всей видимости, решил, что диалог исчерпал себя, и вернулся к ноутбуку. Его взгляд быстро потух, теперь отражая в себе только экран монитора. Эмоции сошли с лица за короткое мгновение, и он стал больше напоминать робота, нежели живого человека. Кевин с трудом подавил досадный вздох – было лучше, когда Натаниэль ставил его на место в своей привычной манере.
Вопросов всё ещё оставалась уйма, но Кевин знал, что больше не получит ответов. Если Натаниэль был настолько умным и важным, то зачем ему сдался Эндрю? Была ли в этом какая-то выгода – или просто исполненная прихоть, Кевин не знал. Он был уверен только в том, что ему не нравится, куда движется вся эта ситуация.
Несмотря на то, что он был рад вновь встретиться с Эндрю, помогать ему по возможности… Но Эндрю всегда оставался собой. Вся поддержка отвергалась, а забота воспринималась как личное оскорбление. И Натаниэль был таким же.
Ждать благодарностей не имело смысла, но Кевин рассчитывал хотя бы на смирение и принятие. Надавив на переносицу, он постарался занизить свои ожидания ещё больше. Переварить всю новую информацию оказалось непросто:
Натаниэль Веснински – очень умный. Судя по тому, как он говорил об Ичиро в прошедшем времени, тот уже мёртв – или мёртв для самого Натаниэля. Корпорация Морияма рано или поздно поглотит весь мир.
Кевин бросил взгляд на омегу, гадая, может ли он ещё получить объяснений. Более конкретных и связанных с его будущем. Если Натаниэль тратил столько времени и денег, чтобы полностью стереть его личность из интернета, наверное, у него был какой-то план.
К своему сожалению, единственное, что почувствовал Кевин – злость. Он зажмурился, задержал дыхание и впился пальцами в подлокотники кресла, пытаясь справиться с эмоциями. Только в этот миг, когда кислорода осталось ничтожно мало, он понял причину раздражения – феромон.
Натаниэль злился до такой степени, что Кевин невольно подался влиянию его эмоций.
Почесав затылок, Кевин с трудом подавил тяжёлый вздох – Эндрю снова оказался прав. За короткий промежуток времени они стали стаей. Их проблемы стали общими вне зависимости от их желаний. И, если ни Эндрю, ни Натаниэль не хотели принимать помощь от Кевина, он решил предпринять попытку помирить их. Хотя и не помнил, чтобы они успели поссориться.
– Я хотел спросить…
– Ты ещё здесь? – перебил Натаниэль, – свали с глаз моих.
– Это касается Эндрю.
Натаниэль напрягся. Медленно переведя взгляд с экрана на Кевина, он будто пытался сжечь альфу на месте.
– Он сказал, что хочет курить.
– Ты знаешь, где лежат сигареты.
– У него черепно-мозговая травма. Ему нельзя курить.
Натаниэль смотрел на Кевина несколько долгих минут, за которые альфа успел почувствовать, словно ему забираются под кожу. Одним взглядом тот заставлял чувствовать себя ничтожным, без лишних слов вынуждая думать, что Кевин ошибается в своём умозаключении.
Ранее Кевин всегда был уверен в себе и своих действиях – он не совершал глупых ошибок. Но, продолжи Натаниэль смотреть так и дальше, Кевин начал бы сомневаться даже в собственном имени. Заяви омега прямо сейчас, что в сутках сорок часов – и всегда было, Кевин бы без раздумий согласился.
– Я поговорю с Эндрю, а теперь уйди.
Повторять приказ ещё один раз не имело смысла. Кевин поднялся и быстро вышел на террасу.
Оказавшись на свежем воздухе, он судорожно выдохнул и попытался отдышаться. От резкого отсутствия феромона закружилась голова, и Кевин присел на пластиковый стул, с усилием массируя виски.
Как бы он не старался, всё равно не мог понять, для чего находится здесь. Зачем Натаниэль предпринимает столько усилий, стирая его личность? Он уже помог перевезти Эндрю через границу – значит, в его нахождении в этом доме больше не было никакого смысла.
Эндрю, несмотря на травмы, вполне справлялся сам. Натаниэль закрылся в себе, лишь изредка беря еду, которую приготовил Кевин. Ни один, ни второй не нуждались в нём – и, вероятно, им было бы лучше наедине. В таком случае им пришлось бы поговорить, а если нет… Кевин бы не чувствовал себя обязанным вмешаться. Напряжённая обстановка между парой сильно влияла на него, лишая покоя.
Поднявшись, Кевин отошёл на несколько шагов. Спустился по ступенькам и принялся бродить по участку. Дальше в таком темпе не могло продолжаться. Он сойдёт с ума, если продолжит сидеть запертым в четырёх стенах, боясь вмешаться в отношения Эндрю и Натаниэля.
Слабо пнув близлежащий камень, Кевин осознал, что должен начать думать о себе. Благодарности от парней ждать не стоило – и никто другой о нём не позаботится. Прямо сейчас Натаниэль аннулировал его вклад в экси, стирая всю значимость Кевина.
Шаг. За ним ещё один. Кевин перешёл на бег, желая охладить голову. Может, в его жизни больше нет места экси, возможно, у него не будет будущего – если так решит Натаниэль. Но это не значит, что он должен продолжать закрываться в молчаливом доме, задыхаясь от давящих стен. Спорт всегда был решением всех его проблем – и для начала хватит пробежки.