Неприкосновенность [bonus, 2005]
Рики✍️✍️Мексика, 2005 год
Пыльный ветер ворвался в открытое окно, принеся с собой запах раскалённого асфальта. Натаниэль не обратил на него никакого внимания, пытаясь вникнуть в суть домашнего задания. Международные финансовые институции. Он уже проходил эту тему, защитил по ней проект, и она не казалась ему сложной. Но сосредоточиться не получалось. Мысли ускользали от учебника, цепляясь за рабочее задание, из-за которого он оказался в Мексике, а оттуда неизбежно вели к Ичиро. Налаживание производства и поставок наркотиков волновало Натаниэля куда меньше, чем расстояние, разделявшее их.
Небольшой дом казался слишком огромным для одного человека, несмотря на то, что раньше он жил и в особняке, и в апартаментах. В свои семнадцать он впервые остался по-настоящему один – без телохранителей, без коллег, без врачей. И, самое главное, рядом не было Ичиро, чьё присутствие в Нью-Йорке было одновременно спасением и мукой.
Последние полгода совместной жизни с Ичиро стали попросту невыносимыми. Всего одно глупое, необдуманное решение разрушило их отношения. Неловкие разговоры за завтраком сводили Натаниэля с ума: чем больше Ичиро притворялся, что всё в порядке – тем сильнее он хотел исчезнуть. Он не мог смотреть в глаза своему Господину, а фантазии то и дело уводили в сторону, от которой становилось только хуже.
Не выдержав, Натаниэль принялся искать выход, любую возможность вырваться из ловушки недосказанных слов. Он часами изучал отчёты Ичиро, пытаясь найти место, куда мог бы сбежать. Детройт казался идеальным городом – мечтой, где он мог бы начать жить заново и доказать, что способен на большее. Но причин переезжать в Детройт не было: Ичиро ясно дал понять, что Натаниэль слишком юн для самостоятельной жизни.
В поиске решения Натаниэль наткнулся на отличную возможность: командировка в другую страну. Учитывая его дальнейший бизнес-план, решение казалось идеальным и не вызывало вопросов – Ичиро всегда одобрял рабочие поездки, считая, что это помогает набраться опыта.
Получив разрешение, Натаниэль уехал в командировку при первой возможности. Возможно, пустой дом без коммуникаций в маленьком городке был не лучшим решением для первой попытки в самостоятельную жизнь. Уверенность, что трудности и уединение помогут ему разобраться в себе, не покидала его, но одиночество навалилось, как бетонная плита. Расстояние, которое должно было стать решением, лишь усиливало тоску.
Дни тянулись медленно. Каждое утро Натаниэль открывал учебник, повторяя материал к экзаменам. Он уже знал книжки наизусть, составил себе краткие рецензии к ним, но повторное чтение навевало скуку. Густая и липкая тишина обволакивала его, погружая в кокон.
По вечерам он работал, несмотря на крайне скептичные взгляды его подчинённых – никто не любит детей из влиятельных семей. Вести переговоры на японском было почти абсурдно, как и помощь переводчика с японского на испанский. Натаниэлю казалось, что это крайняя степень неуважения по отношению к новым «деловым партнёрам». Все его сомнения рассеялись, когда Ичиро дал прямой ответ на незаданный вопрос: «Они заинтересованы в союзе, а не мы. Выбирай любой язык – пока наш клан финансирует новые туннели, каждая наша прихоть будет исполнена».
Пользоваться своими привилегиями Натаниэль не стал. Он знал, что если захочет – ему отстроят особняк в кратчайшие сроки, предоставят прислугу и личного повара. Нужды в особом отношении у него не было. Единственное, чего он действительно хотел – разобраться в себе.
Вместо изучения испанского или повторения материала Натаниэль неспешно крутил шариковую ручку, витая в облаках. Каждый вечер они созванивались с Ичиро, преимущественно обсуждая работу. Эти формальные разговоры были глотком свежего воздуха, и Натаниэль ждал их с нетерпением.
От дефицита внимания он был готов лезть на стены, многократно пожалев о своём решении. Сомнения одолевали его: может, было бы лучше остаться в Нью-Йорке? Его «благородство» не приносило никаких плодов. Сосредоточиться и работать как обычно не получалось – может, было бы эффективнее находиться рядом с Ичиро? Ничего страшного – пускай Натаниэль сгорает со стыда во время каждого разговора со своим Господином. Но так он хотя бы имеет возможность видеть его.
Тяжело вздохнув, Натаниэль отложил ручку и вышел на улицу. Уселся на крыльце, нервно крутя телефон в руках. Сдавшись, он в очередной раз решил перечитать старые переписки, которые грели и расстраивали одновременно. Период, пока он лежал в больнице, был крайне болезненным – и Ичиро приходил к нему чуть ли не ежедневно. Они переписывались почти всё свободное время, болтая о пустяках.
Расстояние должно лечить, – повторял Натаниэль про себя, как мантру.
Облегчение не приходило, уступая своё место тоске. С каждым перечитанным сообщением ему становилось только хуже, и он с досадой убрал телефон в карман.
До их ежедневного созвона остался всего час, а он уже весь извёлся. Отчёт по проделанной за сегодня работе не был готов – и было поздно пытаться что-то начинать. Натаниэль всё равно ничего не сделал, утопая в размышлениях: как бы сложилась их жизнь, если бы Ичиро ответил на его поцелуй? Уехал бы он, если бы Ичиро сказал хоть что-то по этому поводу, а не в упор проигнорировал? Негативный результат тоже был результатом, и это было лучше, чем его полное отсутствие.
Натаниэль пытался найти ответ в себе, по кругу прокручивая одну и ту же ситуацию, не в силах отпустить её. Он помнил, как дрожали его руки, когда он неуверенно прикоснулся к Ичиро. Сердце ушло в пятки, а дыхание замерло. Холод, с которым он столкнулся, при поцелуе был не сравним ни с чем – даже самая промозглая ночь казалась теплее. Натаниэль отстранился почти сразу и стыдливо опустил глаза в пол. Он ожидал, что Ичиро оттолкнёт его или откажет словами. Вопреки его ожиданиям, господин Морияма не сказал ни слова. Единственное, что непоправимо изменилось с того дня – феромон Ичиро. Тот всегда был сдержанным, но после одного неловкого поцелуя альфа вовсе скрыл его. Разовый клининг стал регулярным, нейтрализуя все запахи в квартире.
Прошло уже полгода с момента их неловкого поцелуя, а Натаниэль всё равно не мог справиться со своими эмоциями. Он пытался хотя бы понять, что чувствует – злость, обиду, разочарование, стыд или досаду, – но не мог уцепиться за эмоцию, которая терзала его сильнее всего…
Телефонный звонок раздался минута в минуту – как и ожидал Натаниэль. Он поднял трубку и придал голосу привычную уверенность:
– Мой Господин, вы как всегда пунктуальны.
– А ты, как всегда, без приветствия.
– Добрый вечер.
– Добрый. Ты уже подготовил отчёт?
– Примите мои извинения, но нет. Я даже не садился за него.
– Прискорбно, – с наигранной печалью произнёс Ичиро, – чем ты занимался весь день? Учёбой?
Натаниэль вздохнул так тяжело, что это прозвучало громче любого ответа. Он, конечно, сидел за учёбой, но так и не повторил ни одной темы. Сегодняшний день можно было вычеркнуть из календаря – и ничего бы не изменилось.
– Я тебя понял, – спокойно сказал Ичиро, – чем занимался сегодня?
– Простите за мою наглость, мой Господин, но… Расскажите, пожалуйста, как прошёл ваш день.
Чуть помедлив, Ичиро исполнил просьбу. Он много рассказывал о работе, погружая в дела компании, после перешёл к нейтрально-повседневному обсуждению. Натаниэль прикрыл глаза, чувствуя, как ком в горле начинает ослабевать.
Ровный голос Ичиро успокаивал, вселяя надежду на лучшее. Натаниэль, слушая, сидел на крыльце и смотрел, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые полосы. Короткий рассказ о пролитом кофе вызывал у него лёгкую улыбку. Ему не хватало этих мелочей, таких обыденных и живых. На миг он вернулся в их квартиру в Нью-Йорке, где он мог бы сидеть на диване и видеть, как Ичиро закатывает глаза, рассказывая эту же историю.
– А ты? – голос Ичиро стал серьёзным, – что происходит с тобой?
– Я в порядке, – машинально ответил Натаниэль, – просто… Встал не с той ноги, и весь день не задался.
Он знал, что его ложь прозвучала как никогда слабо. Никто в неё не поверит – тем более, Ичиро. Натаниэль хотел бы рассказать, как скучает, как хочет вернуться домой, а лучше – в прошлое на полгода назад. Он просто хотел всё исправить, отменить тот порыв, о котором он жалел больше всего на свете…
– Если тебе тяжело в Мексике, я найду другого исполнителя.
– Нет необходимости, мой Господин. Я справлюсь.
– Я не сомневаюсь в тебе.
Слова Ичиро прозвучали с заразительной уверенностью. Натаниэль замер, сжимая телефон в ладони. Так же спокойно и уверенно Ичиро говорил в больнице, когда врачи потеряли все надежды поставить его на ноги:
Ты справишься. У тебя всё получится. Не сомневайся в себе. Попробуй сделать ещё один шаг – я всегда поймаю тебя.
Натаниэль кивнул, хотя Ичиро не мог этого видеть, и напомнил себе: одиночество и безответные чувства – меньшие из его проблем. Он уже встал на ноги и может ходить самостоятельно без постоянной поддержки. Всё остальное – вторично. Задвинув невзаимные чувства в самый дальний угол сердца, Натаниэль кивнул ещё раз, более уверенно. Он не может подвести Ичиро из-за такой мелочи. Одиночество отступало, уступая место другому, хорошо знакомому чувству – долгу. Единственная цель всей его жизни – служить Ичиро и делать всё во благо клана Морияма.
Он уже давно взвесил все «за» и «против», понимая, какое его решение принесёт наибольшую выгоду для клана. Слова дались ему с трудом, но он постарался, чтобы голос прозвучал твёрдо:
– Я хочу открыть офис в Детройте и переехать туда, если вы позволите, мой Господин.
– И снова ты болтаешь о своём Детройте…
– Чудесный город.
– Самый отвратительный из всех.
– Это вы про Нью-Йорк, да?
Ичиро тихо усмехнулся.
– Я рассмотрю твою просьбу, – ровным тоном сказал он, – но ты знаешь мои условия: диплом, проект, бизнес-план…
– Я сделаю всё, что от меня требуется, мой Господин.
– Тогда ты волен выбрать любое место, любой город, любую страну.
– Даже вершину горы Фудзияма?
– Вижу, твоё настроение улучшилось.
– Да, мой Господин.
Натаниэль взглянул на горизонт – солнце полностью опустилось. Может, сегодняшний день и прошёл не совсем удачно, но впереди предстояла целая ночь. Поднявшись с крыльца, он кивнул сам себе, мысленно повторяя рабочие задачи.
– Мне уже пора на работу.
– Удачи, Натаниэль.