Неприкосновенность [3]
Рики✍️✍️Весь следующий день Эндрю провёл в номере, не покидая его. Девушка, так и не назвавшая своего имени, принесла завтрак и обед. Она не смотрела альфе в глаза, стыдливо опуская взгляд в пол. Что эта бета могла знать? Миньярд не был параноиком, но подобная реакция вызывала отторжение. Выпуски новостей? Вырезки из газет? Или она попросту недавно в этом деле и не привыкла к подобному контингенту?
В любом случае, это не было проблемой Эндрю. Дверь не была заперта – альфа мог покинуть номер и уйти в любой момент. В одном Натаниэль не ошибся: Эндрю было насрать на свою судьбу. Стоило остаться в мотеле и не идти за Веснински, покончив со всем этим раз и навсегда. Это было логично, если бы не одно «но»: отпраздновать смерть ублюдка. Слова не давали покоя, блондин зациклился на них.
За ними стояло что-то больше, нежели обычная делёжка власти. Личная неприязнь – очевидный факт, но казалась недостаточной причиной, чтобы не убить Эндрю сразу. Натаниэль хотел, чтобы Рико отправился в небытие, и дал ясно понять, что ему нужен убедительный мотив, по которому он сохранит Миньярду жизнь. Причина подобного поведения оставалась неясна. В голове не возникало даже малейших догадок: для чего Натаниэлю давать подсказку? Эндрю не был полезным, не собирался ничего давать взамен.
Необоснованная симпатия? Полный бред. Миньярд отбросил эту мысль, не успев сформулировать её до конца. Хаотичные эмоции быстро сменялись на лице Веснински, заинтересованность и притягательный взгляд не несли в себе подтекста. Натаниэль смотрел на Эндрю, как на что-то инопланетное, будто бы альфа был плодом больного воображения. Миньярд знал этот взгляд и не спутал бы его ни с чем. Нат не ждал ответов на свои вопросы, отвечая на них самостоятельно. Весь вечер он болтал без остановки, по пути до бара-ресторана напевая навязчивую мелодию. Эндрю слушал всё, мысленно отвечая на понравившиеся вопросы, но не видел необходимости озвучивать ответы вслух.
Красивое лицо, приятный голос, жажда восстановить справедливость, основанная на собственной морали… Свою мотивацию «следовать за Натаниэлем» Эндрю понимал, но Веснински не смотрел на него подобным образом.
Интерес брал верх. Решив, что планов на будущее больше не было, Миньярд решил рассказать часть правды, не углубляясь в детали. Возможно, после этого Натаниэль исчезнет, напоследок забрав жизнь Эндрю. Или нет. Прогнозировать поведение малознакомого человека, чья реакция зависела от множества факторов, было на грани невозможного. Веснински, как минимум, не любил грязь, и вполне вероятно был мезофобом. Пластиковый стул, принесенный в номер мотеля, был с каплями воды, будто бы его предварительно помыли. Это мало вязалось с реальностью, но дождя на улице не было.
Эндрю медленно выдохнул и прикрыл глаза. Лучше отбросить домыслы и поспать в последний раз.
***
Альфа проснулся от осторожного стука в дверь. Слишком тихого, большинство людей вовсе не услышали бы его. Миньярд поднялся, открыл дверь. На пороге стояла та же девушка. Виноватый вид, вежливая улыбка.
– Чахай прибыл и ожидает вас на первом этаже. Я провожу, – негромко сказала она и отошла в сторону.
Эндрю закрыл за ней дверь, переоделся в свою одежду и покинул номер. Девушка раздражала своей неуверенностью неясной этимологии. Миньярд помнил расположение лестниц и поворотов, поэтому отправился на первый этаж. Бета поспешила за ним.
Натаниэль стоял спиной к лестнице, ледяным тоном отчитывая мужчину на японском. Диалог был не из приятных: мужчина средних лет, вдвое больше и выше Ната, замер в низком поклоне, выслушивая тираду. Сейчас Веснински был «на работе» и видимо выполнял свои обязанности.
Эндрю равнодушно оглядел спину парня. Пиджак, наброшенный на плечи, не скрывал их заметного напряжения. Бета спряталась за спиной Миньярда, по всей видимости, рассчитывая остаться незамеченной и не словить на себя гнев. Азиата, встретившего их вчера, как и других работников кухни, Эндрю не заметил. За спинами высокого мужчины на коленях сидели ещё двое, покорно склонив головы. Ещё один, среднего роста и телосложения, расположился у стены с отстранённым выражением лица – конфликт его не касался.
Один из сидящих не сдержал смешок. Тишина повисла лишь на секунду. Натаниэль щёлкнул пальцами – без звука, как и ночью – после чего послышался выстрел. Бета за спиной Эндрю вздрогнула и прикрыла рот рукой, стараясь не нарушать напряжённой тишины. Мужчина, стоявший у стены, смотрел на Натаниэля, ожидая дальнейших приказов. Их не последовало, поэтому он убрал пистолет обратно во внутренний карман пиджака.
С кухни вышел азиат, встретивший их вчера, коротко поклонился Нату, но его взгляд был укоризненным.
Незнание языка не играло на руку, Эндрю не понимал, о чём идёт речь. Веснински разговаривал с мужчиной более спокойно, не повышая тона.
Девушка позади сделала шаг назад, из-за чего предательски скрипнула половица. Взгляды всех присутствующих вмиг направились к Миньярду, который скучающе смотрел на Натаниэля, ожидая, когда тот закончит с работой.
– Джен Цао, – произнёс Веснински.
– Чахай, я привела Мистера, как вы и просили, – сказала бета, выйдя из-за спины Эндрю, и низко поклонилась.
Взгляд Натаниэля изменился, он поднял руку, собираясь отдать приказ.
– Господин Веснински, приношу свои извинения за неподобающую речь моей подчиненной.
Мужчина, встретивший их вчера, застыл в глубоком поклоне. Взгляд Натаниэля смягчился. Он жестом показал, чтобы тот выпрямился.
– Займись её воспитанием лично, если твои люди не справляются со своими прямыми обязанностями.
Речь снова перешла на японский, но вскоре Нат перевёл изучающий взгляд на Эндрю. Хватило секунды, прежде чем Веснински коротко сказал что-то на японском. Джен Цао села на колени, склонив голову. Не дожидаясь продолжения, Натаниэль приблизился к Эндрю, слабо кивнул ему вместо приветствия, после чего покинул бар-ресторан.
Перед уходом Миньярд окинул помещение оценивающим взглядом: бездыханное тело на паркете, пол, залитый кровью. Дверь за Натом уже закрылась, но все продолжили стоять на своих местах, кроме мужчины у стены. Тот оттолкнулся от неё, медленным шагом направился к бете, которая тихо всхлипнула. Это не касалось Эндрю, поэтому он отправился к двери, испытав внутреннее облегчение, услышав звонкую пощёчину, а не выстрел из пистолета.
***
– Что значит «чахай»? – спросил Миньярд, повернув голову к Натаниэлю.
– Чайник, сосуд, используемый в традиционной китайской чайной церемонии, – ответил Нат, – «чахай» – чаша справедливости. Китайское словечко, которое не положено использовать японке по происхождению.
– Ты ещё и расист? – слабо изогнув бровь, произнёс Эндрю.
– История Азии обошла тебя стороной? – Натаниэль сделал небольшую паузу, после чего продолжил, – мне плевать на происхождение, но терпеть неуважительное отношение я не собираюсь. Люди должны выполнять свою работу, либо сменить деятельность.
Альфа слабо пожал плечами и перевёл взгляд в сторону окна. Они ехали уже, по меньшей мере, час. Пальцы Ната крепко впивались в руль – видимо, водил он нечасто или не на праворульных машинах. О пункте назначения Эндрю не спрашивал. За окном было темно, огни города остались позади – парни направлялись в глушь.
– Из всего персонала ко мне разрешено обращаться только Митсуо, он встречал нас вчера. Это не подразумевает уважительного отношения с моей стороны, – сказал Натаниэль, постучав пальцами по рулю, – ты во вчерашней одежде.
– Это моя одежда.
Веснински перестал смотреть на дорогу и одарил Эндрю многозначительным взглядом. Альфа не счёл нужным поворачивать голову в его сторону, продолжая незаинтересованно смотреть в окно. Они ехали в гору, съехав с федеральной трассы.
Натаниэль припарковал машину у обочины рядом с лесом. Эндрю вопросительно изогнул бровь. Не дав ответа, Нат перегнулся через альфу, достал из бардачка фонарик, после чего вышел на улицу. Миньярд отправился за ним.
Тропы не было. Натаниэль шёл спереди по маршруту известному только ему, будто бы он проходил здесь сотню, если не тысячу раз. Ловко огибал поваленные деревья, переступал через большие камни. Эндрю следовал за ним, не понимая, для чего они проделали такой путь. Вскоре появилась небольшая поляна, которая резко обрывалась. Натаниэль проверил время, выключил фонарик и подошёл к самому краю, вглядываясь вдаль. Эндрю поравнялся с ним.
– У тебя десять минут, – спокойно произнёс Натаниэль, – я слушаю.
Брови Эндрю поползли вверх – в темноте это не имело смысла скрывать. Они много часов ехали загород, чтобы просто поговорить? Жизнь – бессмысленная трата времени, но этот поступок имеет все шансы стать самым бесполезным за последние несколько лет. Натаниэль нетерпеливо переступил с пятки на носок, после начав постукивать пальцами о ладонь, отбивая ритм. В машине они ехали в тишине, что вызывало диссонанс. Перчатки заглушали звук, но по ритму это было похоже на то, что парень напевал вчера.
– Семь с половиной минут, – констатировал Нат, – если тебе есть что сказать – говори.
– Я могу выбрать способ казни?
– Не-а, – Натаниэль повернул голову к альфе.
Начало медленно светать, наконец, Эндрю разглядел уголки губ Веснински, с каждой минутой растягивающиеся в полуулыбку-полуоскал. Солнце начало выглядывать из-под горизонта, по подсчётам Миньярда, осталось не больше трёх минут.
– Рико сломал то, что принадлежало мне, – сухо произнёс Эндрю и перевёл взгляд на солнце. Пока что оно не ослепляло, блондин даже успел отвыкнуть от него в связи с последними событиями.
– И ты убил его? – заключил Нат.
– Да.
– Больше тебе нечего сказать?
Эндрю отрицательно покачал головой.
– Всегда хотел попробовать себя в роли адвоката, – воодушевленно пробормотал Натаниэль и приблизился к альфе, – ты терпел его истязания неделю, верно?
Миньярд замер. Рыхлая земля больше не казалась такой устойчивой. Натаниэль знал обо всём, у него не было необходимости выслушивать Эндрю: решение о жизни и смерти было принято ещё до их встречи. Вероятно, в комнате Рико была установлена камера, как и во всех коридорах Гнезда. Тем не менее, Нат дал возможность высказаться, но ради чего? Ответ не заставил себя долго ждать.
– Молчал, не оказывал сопротивления, – протянул Веснински, – справедливости ради, первую неделю он не показывал свой истинный облик. Можно сказать, он знакомил тебя с «обычаями» Гнезда.
– Паршивый из тебя адвокат, – отстранённо произнёс Эндрю.
– Я не сказал, кого защищаю, – усмехнулся Натаниэль, после чего приблизился к уху, – что конкретно он сказал тебе? Какие слова сорвали чеку, приведя тебя в ярость?
Дыхание обожгло кожу. Нат ходил по краю пропасти, наблюдая за тем, как Эндрю находится одной ногой в могиле, состоящей из омерзительных воспоминаний. Миньярд молчал, ощущая, как время утекает сквозь пальцы. Ком застрял в горле. Он мог толкнуть Веснински с обрыва, тем самым прервав череду неприятных вопросов. Мог сам сделать шаг вперед, не удостоив такой чести Натаниэля.
– Открою тебе секрет, – прошептал Нат, – только никому не рассказывай, хорошо?
Натаниэль вытянул руку перед лицом Эндрю. Покрутил ладонью, демонстрируя перчатку со всех сторон.
– Я никогда не умел щелкать пальцами со звуком, – имитируя грусть, выдохнул парень, – перчатки скрывают мои несовершенства.
Миньярд медленно повернул голову к Нату. Веснински вопросительно поднял брови, явно не ожидая такой скорой реакции. Их разделяло всего несколько сантиметров, дыхание Натаниэля успело выровняться. Намеренно или нет, но его голос дрогнул на слове «несовершенства». Шрамы, скрытые под повязками Эндрю, напомнили о своём существовании. Это же не может означать... Одними губами Натаниэль произнёс отчетливое: тик-так, прерывая мысль.
Эндрю сглотнул ком в горле. Ему было нечего терять, но и получить что-то взамен он не мог. Шальная мысль закралась в голову и, прежде чем затолкать её поглубже, Миньярд выпалил на одном дыхании:
– Какая досада, что твоя несговорчивость привела к смерти двух невинных людей. Как их там звали? Аарон и Ники, если не ошибаюсь. Скажешь ли ты что-нибудь на этот раз? – процитировал Эндрю, – у меня есть и другой способ, более приятный, который развяжет тебе язык: я сначала тебя изнасилую, а потом убью. Скажи «пожалуйста» и я остановлюсь, обещаю. Пока ты молчишь, я не могу понять, что тебе нравится, а что нет.
Уголок рта Натаниэля дернулся, растягиваясь в неестественную улыбку. Взгляд помутнел, зрачки расширились, парень смотрел на Эндрю, но не видел его. Нездоровый, болезненный блеск глаз не заставил себя долго ждать.
– Ты разорвал наручники, а после задушил Рико голыми руками, даже не выпустив когти, – срываясь на смех, произнёс Натаниэль.
«Улыбка» не сходила с его лица, только сейчас, ощущая на своём лице аналогичную, Эндрю понял, чем она была вызвана. Реакция на сильный стресс, которую ты не можешь подавить. В глазах Веснински отражалось полное понимание, пусть он и не видел своего собеседника. Рискнув и рассказав правду, альфа не ошибся в своих догадках: у Натаниэля была весомая причина хотеть смерти Рико.
– Мне не нужны были когти. Я чувствовал, как в моих руках ломается хрящ за хрящом, пока он не умер от удушья.
Миньярд поднял руки, демонстрируя Натаниэлю ладони. Те мелко дрожали от напряжения. Веснински зажмурился, открыл глаза, фокусируясь, повторил эти действия несколько раз, прежде чем полностью сосредоточиться. Он внимательно осмотрел руки Эндрю, после чего поднял свои – твердые и непоколебимые, в отличие от тела, которое начала бить крупная дрожь. Парень согнулся пополам и поспешил закрыть рот ладонью, но отголоски металлического, неестественного смеха, всё равно дошли до Эндрю.
Прошло всего несколько секунд, которые ощущались как вечность. Ускоренное сердцебиение Веснински эхом отдавалось в черепной коробке. Пиджак упал на землю, сквозь тонкую ткань рубашки Эндрю видел, как дёргаются плечи, болезненно сокращаются мышцы, как во время ломки или припадка. Натаниэль корчился от боли, пытаясь скрыть смех, пока Миньярд стоял напротив, наблюдая за ним. Он чертовски понимал его, но с трудом удерживал себя от погружения в дурные воспоминания, объединившиеся в один вихрь. Перед глазами стояла пелена прошлого и, если бы Эндрю не слышал этот до боли знакомый «смех», он бы не справился с желанием шагнуть в сторону обрыва. Откровенные разговоры с едва знакомыми людьми давались проще, но имели свою цену.
– Смотри-смотри, – пробормотал Натаниэль, резко распрямившись, – мы чуть всё не пропустили.
Альфа перевёл взгляд в сторону горизонта, куда указывал Веснински. Солнце взошло, озаряя небо оранжевыми и жёлтыми оттенками. Начался новый день. Рабочее время Натаниэля подошло к концу. Как по щелчку, настроение парня сменилось. Эндрю был всё ещё жив, но пока не определился: радует ли его этот факт или разочаровывает, в результате не чувствуя ничего. Глобально ничего не изменилось, несмотря на решение «судьи».
Миньярд скучающе посмотрел на Ната, но тот не сводил глаз с солнца. Неестественная улыбка исчезла, лицо расслабилось, уголки губ были слегка приподняты. Парень наслаждался рассветом, не пытаясь это скрыть. За несколько минут Веснински полностью успокоился, следов истерики не осталось – всё было сокрыто в ночи.
– Мне нравится это место, – произнёс Натаниэль, – здесь планировали сделать смотровую площадку, но передумали из-за сети дорог. Я купил это место, теперь оно моё.
Нат слегка повернул голову к Эндрю.
– Закрой глаза на обратном пути, я не хочу, чтобы кто-то знал маршрут.
Миньярд слабо изогнул бровь: наивная просьба граничила с приказом. Дорогу до этого места он ненамеренно запомнил по пути сюда. Пользоваться этой информацией Эндрю не собирался. Натаниэль выглядел серьёзно, ожидая ответа.
– Что я получу взамен?
Веснински протянул руку, указывая пальцем на глаза альфы.
– Сохранишь зрение.
Эндрю блеснул алой радужкой, что вызвало у Натаниэля усмешку. Парень развернулся на пятках, поднял пиджак и отправился обратно к машине. Миньярд, за неимением альтернатив, последовал за ним.