Неприкосновенность [34]
Рики✍️✍️Кевин стоял у машины, поставив бумажные стаканчики с кофе на крышу. Свой напиток он успел давно выпить и теперь рассеянно рассматривал дно стакана. Раньше утешение находилось на дне бутылки, и чем крепче был алкоголь – тем лучше. Это работало безотказно и помогало расслабиться, но сейчас Кевин довольствовался кофе средней паршивости.
Как он вообще умудрился ввязаться в эту историю? Последние месяцы его поглощало чувство вины, вызванное смертью Аарона, Ники и Эндрю. Это всё произошло только из-за него: именно он сбежал из Гнезда больше трёх лет назад и обратился за помощью к Дэвиду Ваймаку. Тренер принял его в команду Лисов, Эндрю пообещал защиту, а Аарон и Ники стали ему близки как стая, почти как семья.
Их смерть произошла на глазах Кевина – и только тогда он осознал, насколько не ценил свою стаю. Он не успел даже вскрикнуть, не смог дотянуться хотя бы до одного из парней.
Одна пуля – и мир лишился перспективного врача, которым так мечтал стать Аарон. Ещё одна – и не стало человека, который был ярким лучиком света, способным озарить целый мир. Кевина раздражали глупые шуточки Ники, но омега всегда умел разрядить обстановку. Его несерьёзность, лёгкое отношение к жизни и смех были заразительны. Аарон не упускал возможности поспорить с Ники из-за любой мелочи, но именно это делало их семьёй. Несмотря на все разногласия, они всегда держались вместе.
Эндрю почти всегда оставался в стороне, словно происходящее не имело для него никакого значения. Он перестал принимать таблетки, как только окончилось предписание суда. Химическая улыбка пропала, а на Эндрю будто надели очки с черно-белым фильтром: скучающее выражение лица, тотальная отстранённость и равнодушие ко всем событиям. Он также проводил с Кевином большую часть дня, в будни отвозил стаю на тренировки, а в выходные – в Колумбию. Но всё это время Эндрю молча пребывал в своих мыслях, заглушая скуку алкоголем.
Он мог стать по-настоящему великим голкипером, попасть в рейтинг лучших игроков за всю историю экси – ему стоило всего лишь захотеть. Приложить хоть немного усилий, перестать пропускать тренировки и, наконец, отдаться спорту.
Но Эндрю предпочёл зарыть свой талант в землю. Алкоголь, сигареты, наркотики… С каждым годом его перспективы сужались, и, похоже, его это совершенно не волновало. Казалось, что Эндрю вообще ничего не интересует. Он целенаправленно разрушал свою жизнь – и Кевину приходилось с этим бороться.
Их общение началось со сделки. Эндрю пообещал защитить Кевина от прошлого: не дать Рико забрать его домой. Кевин, в свою очередь, должен был разобраться с будущим – придумать нечто, что сможет пробудить в Эндрю интерес и стать смыслом его жизни.
Экси перестало иметь значение после перестрелки в магазине. Кевин сбежал и залёг на дно, испытывая животных страх за свою жизнь. Он пытался укрыться от всего мира, полностью утопая в скорби. В тот день он похоронил Эндрю в первый раз.
Как только Кевин немного отошёл и захотел обратиться за помощью к отцу, он получил сообщение от Рико. Тот предложил ему сделку: Кевин вернётся в Гнездо, а Эндрю будет свободен.
Даже сам дьявол был честнее Рико Морияма – Кевин знал об этом на своём горьком опыте. Беспринципность и жестокость не подвергались никакой логике. Для Рико человеческие жизни ничего не стоили, и он с лёгкостью распоряжался ими, лишь бы добиться желаемого. Если Эндрю действительно был в Гнезде, то уже никогда не вышел бы оттуда.
В тот день Кевин похоронил Эндрю во второй раз. Он вновь погряз в алкоголе, пытаясь совладать с животным ужасом. Это тянулось неделя за неделей – бутылка за бутылкой. Кевин не помнил, когда он засыпал. Не знал, когда просыпался. И не имел ни малейшего понятия, что ему делать дальше.
Чувство вины и страх за свою жизнь разъедали изнутри, и Кевину оставалось только надеяться, что одна из множества бутылок водки станет последней. Рано или поздно он сделал бы последний глоток и больше никогда бы не открыл глаза.
Всё изменилось с приходом Натаниэля. Он ворвался в жизнь Кевина, напомнив об общем прошлом. Тяжёлом, болезненном и так и не пережитом. Утопить в алкоголе и эти неприятные воспоминания было не суждено – Натаниэль отобрал бутылки и установил строгий контроль. Без особых церемоний сказал Кевину, как тот теперь будет жить, и «пнул» в заданном направлении.
Его методы были грубы, жестоки и бескомпромиссны. Если Кевин хоть немного расслаблялся, забывая, кто теперь диктует ему правила, Натаниэль ставил его на место. Он не стеснялся в выражениях, мог швырнуть в Кевина случайный предмет, но всегда чётко доносил свою позицию.
Выбирая между Натаниэлем и Рико, Кевин не знал, кого он боялся больше. Оба были безумны, но у Ната хотя бы были причины на жестокость.
Жизнь стала обрастать рутиной: холодный душ, завтрак, работа, ужин, снова душ. Стабильность вселяла надежду на лучшее – Кевин вновь мечтал об экси. Ему даже начало казаться, что он может иногда посещать корт. Тренировки помогли бы прийти в форму и, возможно, связаться с Дэвидом.
Протрезвев полностью, к чувству вины добавился мучительный стыд. Каждый день Кевин просыпался с мыслями, что не смог никому помочь. Аарон и Ники трагически погибли, Эндрю скончался под пытками Рико. А Кевин… ежедневно открывал глаза.
Само существование Натаниэля служило лишь напоминанием, насколько Кевин Дэй слаб. Он не смог противостоять Рико ни тогда, ни сейчас. Изо дня в день в нём накапливалась решимость покончить со всем раз и навсегда.
Всё было перечёркнуто, когда Натаниэль сказал ему прилететь в другой штат. И Эндрю оказался живым.
События последних месяцев были пропитаны страхом и отчаянием, но Кевин наконец почувствовал, что может быть полезен. После больницы Эндрю нуждался в уходе, и Кевин хотел ему помочь. Стать такой же поддержкой и опорой, как когда-то Эндрю стал для него. Но как можно помочь человеку, который из раза в раз отвергает любую помощь?
К тому же Натаниэль уже всё решил. Кевин считал побег в Мексику полным безрассудством – но ему было плевать, что делать и куда идти, если это могло помочь Эндрю.
Смяв бумажный стаканчик, Кевин хотел выбросить его, но заметил Эндрю. Альфа направлялся к машине один – Натаниэля поблизости не было. Кевин замешкал, не зная, стоит ли ему открыть заднюю дверь или протянуть кофе.
Шаг Эндрю был чуть сбивчивым, словно он не до конца понимал, где находится. Кевин наблюдал, как альфа идёт вперёд, не оборачиваясь, и почему-то чувствовал, что ему стоит исчезнуть.
В его взгляде, в походке было что-то чуждое, почти противоестественное. Обычно Эндрю выглядел равнодушным или злым, но сейчас казался поразительно целеустремлённым. Чем ближе он подходил, тем отчётливее проступало необъяснимое спокойствие, граничащее с почти умиротворением.
Кевин не сразу понял, что вызвало такую сильную перемену в настроении. Как только его настиг терпкий феромон, всё стало на свои места – это было глухое удовлетворение. Оно тесно переплелось с физической болью, которую испытывал Эндрю. Его тело было одновременно расслабленно от недавнего секса и напряжено от полученных ранее травм.
Утренний ветер был холодным, тщетно пытаясь убрать остатки томного возбуждения. Эндрю шёл вперёд, старательно отгоняя мысли о Натаниэле в сторону. Тело продолжало пылать, требуя вернуться к омеге. Прикоснуться к нему в ответ, доставить удовольствие и провести гон вместе до самого конца.
Мысли перемешивались между собой, обрывались на середине, но каждая из них была неотрывно связана с Натаниэлем. Эндрю напомнил себе, что омега захотел остаться один. Он уважал его решение, переступая через себя и свои желания.
Эндрю остановился у машины и выхватил стаканчик из рук Кевина. Сделал небольшой глоток кофе и хотел бы поморщиться от горького вкуса, но с лица так и не сошло онемение. В напитке не хватало сахара, молока и карамельного сиропа. Эндрю отвёл взгляд в сторону, пытаясь не думать о кислом послевкусии, от которого сводило скулы.
Свежая одежда была не такой удобной, как свободная больничная рубашка, но в ней возникало ложное ощущение безопасности. Больше закрытых участков кожи – меньше лишнего внимания. Эндрю не привык к настолько свободным спортивным штанам, а графитовая футболка была сильно велика и доходила до середины бёдер. Он словно нацепил мешок, подобранный со стройки неподалёку. Эндрю отложил раздражение и признал как факт: это правильный выбор одежды.
Натаниэль заранее подумал об их безопасности и комфорте – насколько это было вообще возможно в их ситуации. Свободные вещи размывали силуэт, не позволяя сосредоточиться на деталях.
На Натаниэле была такая же одежда – свободная, мешковатая, но других оттенков. Эндрю понимал её необходимость, но всё же предпочел бы видеть омегу в его обычной одежде: чёрная рубашка подчёркивала силуэт, а джинсы идеально сидели на бёдрах…
Минуя новую волну жгучего возбуждения, Эндрю поднял взгляд на Кевина. Тот колебался, подбирая нужные слова.
– Как ты?
Это был самый глупый вопрос из всех возможных. Эндрю было всё равно, как он выглядит со стороны, но даже слепой бы предположил, что его состояние оставляет желать лучшего. Он попытался слабо изогнуть бровь вместо ответа, но не был уверен в результате.
– Мне… понимаешь, я… – невнятно пробормотал Кевин, полностью теряя интерес альфы к диалогу.
Эндрю поставил стаканчик с кофе обратно на крышу автомобиля и потянулся к дверной ручке. Боль, сковавшая рёбра, начала распространяться на всю грудину. Он остро нуждался в ещё одной порции морфина и хотел растянуться поперёк сидений, чтобы хоть немного облегчить своё состояние.
– Мне жаль за то, что произошло на заправке, – внезапно выпалил Кевин.
Сжав дверную ручку, Эндрю мысленно выругался. Последнее, о чём он хотел думать сейчас – о своих братьях.
– Забей.
– Мне правда жаль. Я остался жив и долгое время думал, что ты, как и они – нет…
– Мне плевать, – ответил Эндрю и открыл дверь машины.
– Я пытаюсь извиниться. Перед тобой, что оставил тебя тогда, перед Аароном и Ники…
– Закрой свой рот.
Эндрю схватил его за футболку и рывком дёрнул на себя. Когда их глаза оказались на одном уровне, он разглядел на лице Кевина нескрываемое отчаяние. Его словно терзала душевная боль – несмотря на прошедшие месяцы, он так и не смог отпустить ситуацию.
Вновь бередить почти зажившие раны было отвратительной затеей. Эндрю считал себя злопамятным, но не держал обиды на Кевина. Тот всё равно никак не мог повлиять на ситуацию. Лучшее, что он мог сделать – спасти себя. Эндрю легко принял его побег после перестрелки, в отличие от смерти Аарона и Ники. С такими вещами было невозможно смириться.
Единственное, что оставалось – запечатать скорбь в глубинах своего сознания. Согласиться с Натаниэлем, похоронить Эндрю Миньярда вместе с братьями и продолжить жить дальше. Иначе ночные кошмары не заставят себя долго ждать, постепенно захватывая и вытесняя реальность.
Кевин был другим, и одиночество на него плохо повлияло. Эндрю немного слышал, как с ним разговаривал Натаниэль – и вряд ли это улучшило ситуацию. Помогать другим было непривычно. Эндрю испытывал лишь раздражение, глядя на лицо Кевина, но пускать происходящее на самотёк было опасно. Вскоре им предстоит вновь сесть в машину, где свежий воздух не сможет разбавить кислый от страха феромон.
– Мне не нужны твои извинения. Им – тоже. Уже слишком поздно, Кеви.
Нервная улыбка дрогнула на губах Кевина. Слова Эндрю были грубы, но не пытались задеть или обидеть – он всегда был прямолинеен. Если бы их произнёс кто-то другой, они бы не произвели и половины впечатления. Ни один человек не называл Кевина так. В этом было что-то тёплое. Что-то из прошлого, давно забытого, погребённого в глубинах памяти – и всё ещё способного вселить надежду.
– Но что мне делать?
Кевин не ждал ответа на свой вопрос. Он знал, что Эндрю не из тех людей, кто станет помогать разбираться в себе. Даже если бы в его руках были ответы на тайны самого мироздания – он бы не сказал ни слова. Кевин привык к этой особенности, но всё равно желал получить хотя бы подсказку. Что ему сделать, чтобы хоть немного искупить вину?
Вместо ответа Эндрю слабо пожал плечом. Для него не имело значения, что будет дальше, пока рядом есть Натаниэль и Кевин.
Он почувствовал приближение омеги и повернул голову. Нат шёл быстро и стремительно, едва не переходя на бег. Усилием воли, Эндрю разжал пальцы, отпустил футболку и сосредоточил своё внимание только на омеге. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился запах свеженанесённого нейтрализатора. Эндрю хотел уловить хотя бы отголосок медово-сладкого феромона, зацепиться за него кончиками пальцев и никогда не отпускать.
Как только Натаниэль подошёл к парням, он взял стаканчик кофе с крыши машины. Попытки не смотреть на Эндрю были тщетны: альфа словно пронзал взглядом, требуя незамедлительного ответа. В подушечках пальцев снова началось лёгкое покалывание от возрастающего возбуждения, и Натаниэль принялся считать до десяти.
Он хотел вновь прикоснуться к Эндрю, ощутить жар его кожи, и до боли жаждал поцелуев. Прошло всего несколько дней с момента, как они целовались в последний раз, но по ощущениям Натаниэля минули годы. Он мечтал вновь ощутить мягкость его губ, слиться в нетерпеливом, долгом поцелуе.
Слабо качнув головой, Натаниэль напомнил себе: в ближайшее время любые прикосновения к лицу Эндрю противопоказаны. Как бы он ни хотел, безопасность и здоровье были важнее.
Сделав глоток кофе, Натаниэль непроизвольно поморщился. По вкусу это больше напоминало землю, нежели терпкий, плотный и насыщенный напиток. Нат попробовал второй кофе и опять скривился – в него добавили немного сахара, из-за чего стало попросту отвратительно.
– Ты сядешь за руль, – произнёс Эндрю и указал пальцем на Кевина.
– Какого чёрта?! – возмутился Натаниэль.
– Мне нужен укол морфина, – сказал Эндрю по-немецки, – и я собираюсь лечь спать.
Натаниэль смотрел на альфу долгую минуту, мысленно ведя с ним оживлённый спор. Кевин не вызывал достаточно доверия, чтобы пускать его за руль. Не было уверенности в том, что он вообще умеет водить. Можно ли доверить ему три жизни, если он едва справляется со своей? Ответ был однозначен.
Эндрю, в свою очередь, прожигал Натаниэля одним лишь взглядом. Он не хотел говорить напрямую, но и не мог намекнуть ещё яснее. Оставалось только ждать и надеяться, что омега поймёт неозвученную просьбу.
Нат собирался отказать и сесть за руль сам. Они проехали всего треть пути, и он хотел держать ситуацию под контролем. Благодаря сильному стрессу его пока что не клонило в сон – значит, нужно брать от поездки максимум. Кевину в любом случае предстоит сесть за руль ближе к границе стран, где их пути разойдутся, и желательно, чтобы он был отдохнувшим.
Внутреннее чутьё подсказывало, что Натаниэль упускает что-то очевидное. Это скрывалось на поверхности, но он не мог разглядеть и понять, о чем идёт речь. Доверившись Эндрю, он передал стаканчики Кевину и произнёс:
– Надеюсь, водишь ты лучше, чем выбираешь кофе.
– Наверное.
Кевин отлучился, чтобы выбросить недопитые напитки. Эндрю не стал дожидаться его возвращения и занял своё место в машине. Натаниэль последовал его примеру.
Потянувшись к переднему сиденью, Эндрю достал ампулу с лекарством, жгут и шприц. Кивнув, Натаниэль поставил альфе инъекцию и хотел задать вопрос, который терзал его последние пару минут: зачем пускать Кевина за руль?
Ответ сам пришёл в руки Натаниэля. Он немного напрягся от неожиданности, когда Эндрю опустился головой на его бедро. Лицо альфы было расслабленным, глаза прикрыты, а феромон, казалось, стал спокойнее. Неужели Нат переборщил с количеством морфина? Он определил дозировку примерно, методом подбора: достаточно точно, чтобы обезболить, но без уверенности, что у Эндрю не произойдёт передозировки.
Я собираюсь лечь спать, – эхом пронеслось в голове.
Дыхание Эндрю было размеренным, словно он погружался в сон. Возможно, именно поэтому он и хотел, чтобы Кевин был за рулём. Тревога за количество морфина не отступала, и Натаниэль хотел убедиться, что всё в порядке.
– Эй, – тихо позвал он, – ты как?
– В эйфории, – ответил Эндрю, – забей: от такой дозы мне ничего не будет.
– Моя паника так заметна?
– Да. Твоё сердце бьётся оглушающе громко.
– Это не связано с тревогой.
Эндрю медленно открыл глаза. Взгляд Натаниэля был спокойным, но в нём осталась тень беспокойства. Чем дольше он смотрел на омегу, тем отчётливее замечал слабую улыбку. Она становилась всё мягче и притягательнее с каждой секундой.
Эндрю не знал, было ли дело в порции морфина, в тлеющем внутри возбуждении или в другом чувстве, более глубоком и едва осязаемом. Он был уверен только в одном: если Натаниэль продолжит так на него смотреть и улыбаться, то переломы и Кевин перестанут иметь значения.
Ограничения помогали держать себя в руках первые часы поездки, но единственное, чего Эндрю действительно хотел прямо сейчас – подняться и примкнуть к губам Натаниэля.
Ощущая, что шансы провалиться в сон без сновидений стремительно приближались к нулю, Эндрю поднял руку и пальцами надавил на подбородок омеги, отворачивая его от себя. Нат послушно устремил взгляд в сторону окна, но всё равно не сдержал тихой усмешки. Он молчал, но в этом молчании крылось куда больше, чем Эндрю готов был разобрать. Он был готов спорить, что улыбка стала только сильнее и искренней – и альфа чертовски хотел убедиться в своих догадках.
Самоконтроль вновь начал растворяться, и он подался порыву. Медленно опуская пальцы, очертил острую линию челюсти, провёл ниже и замер. Подушечки пальцев сменились когтями – задняя часть шеи была так близко… Эндрю мог к ней прикоснуться и получить незамедлительную реакцию. В прошлый раз тело омеги отреагировало молниеносно от лёгкого касания когтей, погружая альфу в объятия сладкого феромона. Натаниэль принял много нейтрализаторов, но вряд ли хоть один из них мог справиться с чем-то настолько сильным.
Соблазн был крайне велик, и Эндрю стоял на распутье, стараясь не спешить. Он пытался уловить хоть какой-то намёк от омеги, если тот против. Натаниэль тоже был возбужден. Он нетерпеливо сжимал ткань спортивных штанов, дыхание было быстрым и поверхностным, а сердцебиение – настолько сильным, что отдавалось лёгкой вибрацией в кончиках пальцев. Желание прикасаться к нему становилось невыносимее с каждой секундой.
Нат повернул голову сильнее, словно давая разрешение. Эндрю медленно провёл пальцами в сторону задней части шеи, когтями царапая кожу. Омега шумно выдохнул и поспешил прикрыть рот ладонью. Клыки начали прорезаться, и Эндрю попытался опереться на загипсованную руку, чтобы приподняться и рассмотреть их поближе.
Он не успел даже пожалеть о своём решении или ощутить боль.
Резкий щелчок открывающейся водительской двери прозвучал как выстрел. Всё рухнуло за короткое мгновение, и Эндрю с трудом удержал себя на месте, чтобы не наброситься на вошедшего.
Кевин сел в машину и, не оборачиваясь, провернул ключ зажигания. От удушающего феромона его горло сжалось в болезненном спазме, а перед глазами начало плыть. Он понимал, почему Эндрю пытался его уничтожить, хоть и не выражал агрессию открыто. Любой альфа на месте Эндрю испытал бы животную ярость к человеку, который грубо вторгся в личное пространство с его омегой.
Кевин медленно выехал с парковки. Трасса уходила вперёд без поворотов или съездов на ближайшие мили.
Он успел заметить, как феромон Эндрю воздействует на Натаниэля. Задние сиденья машины создавали слишком интимную обстановку – и Кевин не хотел отдавать всё на волю случая. Он не был уверен, в каких отношениях находятся эти двое, но смог понять: они держали дистанцию. Между Натаниэлем и Эндрю словно проходила невидимая граница, которую не решался пересекать ни один из них.
Напряжённая тишина становилась всё тяжелее, но нарушать её было сравнимо самоубийству. Кевин старался не дышать полной грудью, затылком чувствуя испепеляющий взгляд Эндрю. Его феромон внушал животный ужас, но позволять себя и дальше бояться было попросту невозможно. Ранее Натаниэль ясно дал понять, что хочет доехать до Мексики в кратчайшие сроки, чего бы это ни стоило.
Кевин предпочел бы никогда не узнавать про личную жизнь Натаниэля и Эндрю. Было очевидно, что между ними нечто большее, чем «случайные попутчики». Они явно занимались сексом – феромон Эндрю сквозил удовлетворением, как только тот вернулся из уборной. И от Ната исходил такой же запах. Кевин с радостью бы стёр этот шлейф из своей памяти, лишь бы никогда не задумываться об этом.
Он знал обоих достаточно хорошо, чтобы полагать – оба неспособны находиться в отношениях. Один ненавидел альф, другой в целом не проявлял интереса к людям. Каждый из них был силен, жесток и не терпел компромиссов.
До последнего притворяться, что всё нормально, стало невозможно, когда Кевин почувствовал терпкий феромон Эндрю посреди парковки. Он верил в отвращение Натаниэля к альфам, но ни один омега не сможет устоять перед таким воздействием. Сделать вид, что ничего не происходит, было кромешным абсурдом – Кевин не хотел, чтобы из-за его бездействия свершилось сексуальное насилие.
Через некоторое время ощущение испепеляющего взгляда рассеялось. Постепенно феромон Эндрю стал немного спокойнее – он уснул.
Кевин поправил зеркало заднего вида, чтобы увидеть Натаниэля. Тот смотрел в окно, и его лицо не выражало ни одной эмоции. Оно было настолько отстранённым, что Кевин невольно поежился – это было слишком похоже на обычное выражение лица Эндрю.
Боковым зрением Натаниэль заметил, как вздрогнул Кевин. Он оторвал взгляд от окна и посмотрел на парня. Тот выглядел бледным, испуганным и напряжённым.
– Эндрю уснул, – тихо произнёс Нат, – расслабься.
– Извини, если помешал вам.
Вместо ответа Натаниэль слабо отмахнулся. Они с Эндрю почти перешли грань – и оба были крайне близки к тому, чтобы полностью отдаться своим желаниям. Скрывать и игнорировать их было всё сложнее, как бы Нат не пытался абстрагироваться. Он осторожно гладил альфу по голове, не зная, кого он пытается успокоить: Эндрю или себя.
Перебирая мягкие пряди, Натаниэль не мог решить, злится ли он на Кевина. Его поступок вызывал раздражение на бессознательном уровне – как и всё, что он делал. Но, отбросив эмоции, Нат склонялся к тому, что вмешательство Кевина уберегло всех от крайне неуместной и впоследствии неловкой ситуации.
Следуя примеру Эндрю, Натаниэль старался игнорировать возбуждение и сосредоточиться на неотвратимом будущем.