Неприкосновенность [29]
Рики✍️✍️Гостиница располагалась неподалёку от больницы. Она была неплохим местом, чтобы дождаться утра. Прошло всего пять минут поездки, а Натаниэль уже разработал план побега из страны. В общих чертах, и они требовали уточнения, но ему было проще двигаться, когда он понимал направление движения.
Люксембург – конечный пункт назначения. Эндрю не сможет добраться до него в ближайшее время по состоянию здоровья. Стоило залечь на дно минимум на месяц, чтобы альфа мог хотя бы частично выздороветь. Оставаться в Америке было равносильно полному бездействию – слишком много мафии, слишком много камер. На континенте оставалось всего две страны, в которых можно было укрыться. Канада – хорошее место по уровню жизни, она находилась достаточно близко, но в плане технологий была слишком развита. Если Натаниэля объявят в федеральный розыск, то найдут его достаточно быстро.
Все важные члены клана Морияма прилетят в Нью-Йорк. У них будет всего две задачи: решить, кто возглавит Корпорацию, и найти Натаниэля. Бизнес будет приоритетной задачей, начнётся борьба за власть. Многие годы Нат и Ичиро выстраивали процессы, поэтому бизнес не развалится сразу.
С чего бы Натаниэль сам начал свои поиски? Прочесал бы весь Мичиган и ближайшие штаты, проверил аэропорты и вокзалы. Если бы это ничего не дало, он бы расширил радиус поиска в сторону Канады – она находилась буквально через дорогу от его дома.
Первый месяц будет самым тяжёлым: большая часть аэропортов и вокзалов будет строго контролироваться. Учитывая, насколько все члены клана любят посоревноваться между собой, каждый захочет найти Натаниэля. Сборы занимают время – семья была разрознена по всему миру. Повезёт, если у Ната будет неделя, а то и того меньше, чтобы успеть уехать из Америки.
Мексика находилась в сутках езды без остановок. Далековато, поэтому мафия вряд ли начнёт поиски оттуда. В памяти Натаниэля эта страна оставила отпечаток как «место не для дружеских прогулок». Он был там пару раз, когда решал дела с наркокартелем. Вдобавок, на северо-западе страны у Натаниэля был небольшой домик. Толку от него немного, ценных бумаг внутри не было. Хоть какая-то крыша над головой – лучше, чем её отсутствие.
Пересечь границу было можно без особых проблем, если действовать очень быстро. Кевин сможет проехать вместе с Эндрю через одну деревушку на границе стран. В худшем случае, Кевину придётся дать взятку пограничникам. Но если Натаниэль будет с ними в одной машине – это может стать проблемой. Нат знал о силе клана и его влиянии: он не хотел проверять, какую награду назначили за его голову.
Свою дорогу омега найдёт самостоятельно – он выпутывался и из больших передряг. Важнее была безопасность Эндрю. Сможет ли он – со всеми травмами и маячившим на горизонте гоном – продержаться полутора суток в машине? Эксперимент – критерий истины. Альтернатив всё равно не предвиделось.
Натаниэлю оставалось свериться с картой, чтобы уточнить маршрут, созвониться с Кевином, приобрести машину, сменную одежду для троих, а также провизию и, по возможности, лекарства…
– Когда-то давно я жаловался тебе, что мне обычно нечем заняться на выходных, – вслух произнёс Натаниэль, – я отзываю свою жалобу.
– Это было всего полгода назад, – сказал Феликс и припарковал машину у гостиницы, – и даже тогда ты находил себе приключения.
– Не люблю сидеть без дела. Снимаешь номер на втором этаже? Я выгляжу не слишком презентабельно.
Феликс кивнул, и они оба покинули машину.
Вместо того чтобы отправиться прямиком к лестнице, Натаниэль накинул капюшон и осмотрел улицу. Его внимание привлек мужчина, который явно спешил. Он шёл быстрым шагом, не замечая никого вокруг. Нат решил, что он станет идеальной целью.
– Ох, мне так жаль, – произнёс Натаниэль, врезавшись в мужчину.
– Смотри, куда прёшь.
Нат извинился ещё раз и отошёл в сторону, пропуская его. Омега успел вытащить телефон и бумажник из кармана его кофты, так что основная цель была выполнена. Аптека находилась прямо на углу, поэтому Натаниэль решил не затягивать.
Фармацевт выглядел так, будто его утомила сама жизнь. Он, не глядя, протянул омеге подавители и обезболивающие. Натаниэль расплатился украденной кредиткой. Следом он приложил карту в продуктовом магазине, после чего сломал её пополам и выбросил в мусорный бак.
– Кевин, – произнёс Нат, когда парень поднял трубку, и перешёл на французский, – отвечай «да» или «нет». Ты меня понял?
– Да.
– Схватываешь на лету. Завтра. Два часа дня. Ты приезжаешь в аэропорт, покупаешь билет за наличку, садишься в самолет, прилетаешь в Индиану. Вопросы есть?
– Да.
– По деньгам?
– Нет.
– По перелёту?
– Да.
– Ты понял, куда нужно лететь?
– Да.
– Значит, вопросов нет. Я встречу тебя в аэропорту. Этот номер забудь. Не звони, не пиши. Свой телефон сломай и выброси до аэропорта. Всё ясно?
Кевин замешкался, но всё же согласился. Натаниэль повесил трубку и сразу же избавился от мобильника.
***
Феликс стоял, облокотившись о перила на втором этаже, и вглядывался вдаль. Натаниэль изо всех сил старался сделать вид, что в порядке. Он всегда так себя вёл, когда попадал в стрессовую ситуацию: собирался, принимал решения, пытался утонуть в работе. А потом неминуемо разбивался на тысячу осколков. Феликс знал, что это скоро произойдёт – осталось только оказаться рядом в нужную минуту.
Рано или поздно взаимоотношения Натаниэля и Ичиро разрушились бы окончательно. Слишком много контроля, требований, условий и обязанностей. Феликс словно наблюдал за крахом империи, однако другого исхода ожидать и не стоило.
Он старался не вмешиваться в дела этой семьи, пытаясь сохранять нейтралитет. Безуспешно. Невольно, но он слишком привязался к Натаниэлю.
Господин Морияма всегда проявлял излишнюю строгость там, где можно было бы быть снисходительным. А Натаниэль был обычным парнем, на плечи которого легла непосильная ноша обязанностей – и, что поразительно, он стоически справлялся с ними. Из многочисленных разговоров Феликс пришёл к выводу, что все подростковые годы Натаниэль провёл за работой. Бизнес, убийства, Ичиро… Никаких друзей, развлечений или отношений.
Невозможно заработать все деньги мира. И столь же наивно полагать, будто молодой здоровый парень будет думать только о книжках и работе. Феликс считал, что методы «воспитания» Ичиро некорректны: он не пытался настаивать, но намекал на это множество раз. Натаниэль был достоин друзей его возраста, хотя бы одного человека, который был бы далёк от криминального мира. Господин Морияма чётко обозначил свою позицию: он лучше знал, что нужно для омеги.
Когда в жизни Натаниэля появился новый человек, Феликс почти сразу заметил изменения в его поведении. Он стал уделять работе меньше времени, и это вызвало у Феликса внутреннее облегчение. Раньше Нат был на связи в любое время суток, будто вовсе не существовал вне офиса. С появлением Эндрю он стал реже звонить и писать в свободное время, перестал звать Феликса в бар после ночных смен. Нат стал дружелюбнее с коллегами, хоть и чаще витал в облаках. Натаниэль редко брал телефон в руки во время смены, но на его лице почти всегда появлялась лёгкая, влюблённая улыбка, когда он переписывался с Эндрю.
Обо всех изменениях стоило доложить Ичиро. Феликс не стал этого делать. Он был искренне рад за Натаниэля и делал вид, что не замечает происходящего. Влюблённость и отношения – не приговор. Невозможно запретить любить.
Когда Феликс увидел Натаниэля на заводе, он принял решение молниеносно. Ему было плевать, кто прав, а кто виноват. Свою семью мужчина утратил много лет назад – без возможности за неё побороться. Натаниэль, с ног до головы покрытый кровью, вёл едва живого Эндрю и был готов убить любого, кто встанет у них на пути. В глубине души Феликс давно выбрал сторону, за которую сражается, и не собирался менять её. Если Натаниэль рискует всем ради одного человека – Феликс поможет расчистить дорогу.
Связь между Натаниэлем и Эндрю витала в воздухе, и даже слепой бы её почувствовал. Феликс встречал истинную пару лишь однажды. То, как парни защищали друг друга, поражало воображение. Они казались такими разными на первый взгляд, но были чертовски похожи. Натаниэль рискнул всем ради своего альфы, а Эндрю, находясь на грани жизни и смерти, продолжал беспокоиться о своём омеге.
Первое и последнее предупреждение: я перегрызу тебе горло, если Натаниэль пострадает.
Попытаешься его обмануть – достану тебя из-под земли.
Феликс бы счёл подобные высказывания пустым пафосом, если бы не взгляд Эндрю. Кровь от полученных травм застилала глаза, и радужка выглядела так, будто была соткана из самой тьмы. Парень был ближе к мёртвым, нежели к живым, но смотрел так, словно был готов воплотить свои угрозы в жизнь прямо сейчас.
Ранее Феликс предполагал, что парень Натаниэля будет более добрым. Но, с другой стороны, было наивно ожидать, что такому человеку, как Нат, понравится кто-то мягкий. Они оба были упрямыми и необычными. Феликс не знал, о чём они говорили в машине, но по интонациям понимал: это связано с тревогой и болью – возможно, с беспокойством друг о друге даже большим, чем о себе. Натаниэль часто ввязывался в приключения, и достаточно было беглого взгляда на Эндрю, чтобы понять: вместе им точно не будет скучно.
***
Натаниэль помахал рукой, заметив Феликса на балконе. Его скулы болели от натянутой улыбки, которую не удавалось скрыть. Тот открыл дверь номера и пропустил парня внутрь.
Положив покупки на стол, Натаниэль выбрал себе кровать. Феликс согласился занять оставшуюся, после чего отправился в душ.
Нат приблизился к шкафу и расстегнул толстовку. Он застыл, увидев отражение в зеркале. На чёрной рубашке осталась запекшаяся кровь, джинсы и обувь были пропитаны ей насквозь.
Воспоминания лавиной обрушились на голову Натаниэля. Не в силах противиться им, он подошёл ближе к зеркалу. Расстегнул рубашку. Провёл ногтями от груди к животу, пытаясь соскрести запёкшиеся полоски ржавого цвета.
Желудок скрутило, тело покрылось липким холодным потом. Вокруг завода пахло гарью и ржавчиной, пока Натаниэль не окрасил его тёмно-алыми оттенками. Вся внешняя территория стала напоминать мясной отдел: горы свежих трупов и реки крови. Десятки смертей неизвестных останутся на его руках. Он не знал о них ничего, но хладнокровно лишил жизни.
Натаниэль стянул кофту, обнажая простреленное плечо. Ранее он без особых раздумий оторвал рукав рубашки, но сейчас испытал животный ужас.
Ичиро умел обращаться с оружием. Он хорошо стрелял и не мог промахнуться.
В отражении всплыл силуэт Ичиро. Его взгляд был ясным, полным тепла. В последний раз он так смотрел в далёком детстве, и Натаниэль навсегда запомнил неотрывно связанное с ним ощущение абсолютной, безусловной защиты. Рядом со своим Господином Нат оставался в безопасности. Ранее он не мог понять, почему Ичиро так хорошо к нему относился. Тело словно прошибло током от осознания: это было любовью. Той, которую должны испытывать родители по отношению к своим детям.
Взгляд Ичиро сменился на холодный. Натаниэль прикоснулся ладонями к зеркалу, надеясь вернуть всё, как было раньше. Он скучал по тому человеку, с которым рос, по тому, кто когда-то дарил ощущение безопасности. Ненависть к Рико была связана не только изнасилованием и переломом позвоночника – в тот момент изменился и Ичиро. В нём тоже что-то надломилось. После событий в Эверморе Господин будто покрылся серым фильтром: он стал похож на робота – точно отдавал приказы, принимал взвешенные решения, но перестал быть тем Ичиро.
Глаза защипало, Натаниэль зажмурился, пытаясь смахнуть подступающие слёзы. Он хотел разглядеть в ледяном взгляде искры тепла, которые видел ранее. С каждой секундой становилось только хуже. Холод сменился презрением.
– Нет, пожалуйста, не надо…
Тихое бормотание переросло в мольбу. Натаниэль не мог остановиться. Внутренности скрутило, он чувствовал себя загнанным в угол. Со всех сторон на него смотрел презрительный взгляд Ичиро. Зажмурившись и схватившись за голову, он открыл рот в немом крике, но не смог выдавить из себя ни звука.
Тиканье настенных часов стало громким, каждый стук ощущался как удар под дых. В комнате стало нечем дышать. Натаниэль судорожно втянул воздух, но в горло словно впились миллион острых как бритва осколков. Феромон Ичиро. Резкий и жгучий. Запах, который омега узнал бы из тысячи. Он открыл глаза и направил загнанный взгляд на отражение в зеркале.
Так не должно было быть. Натаниэль не сделал ничего плохого, чтобы Господин смотрел на него с таким отвращением.
– Хватит… – сдавленно выдавил Нат.
Презрительный взгляд исчез. Живой блеск уходил, вместе с ним угасала и жизнь. На лбу Ичиро возникло пулевое отверстие, из которого стекала кровь.
Натаниэль подался вперёд и ударил ладонями по зеркалу в попытке остановить процесс.
Было слишком поздно.
Рот наполнил тошнотворно-сладкий, гнилостный вкус. Нат был близок к тому, чтобы его вывернуло наизнанку. Он ударил по зеркалу ещё раз, и то не выдержало повторного удара. Стекло разбилось, но Натаниэль продолжал видеть в отражении пустой, угасающий взгляд Ичиро.
Озлобленный страх сменился отчаянием: Ичиро бы никогда не навредил парню фатально. Он мог припугнуть, поставить на место, но не убить. Ичиро не промахнулся, попав в плечо. Как и Натаниэль, который целился в голову.
Феликс выскочил из ванной, когда услышал шум. Натаниэль стоял у разбитого зеркала. Тело парня била сильная дрожь, а по его щекам скатывались слёзы. Феликс приблизился, взял Ната за плечи и развернул к себе. Он продолжил смотреть в сторону разбитого зеркала, словно там скрывалось что-то, чего не смог разглядеть Феликс.
Ход мыслей Натаниэля чаще всего оставался недосягаемым. Феликс был приземлённым человеком: он делал выводы, опираясь на конкретные факты, и потому не всегда понимал абстрактное мышление Ната. Увидеть в зеркале то же, что видел Натаниэль, он не мог. Зато сумел отодвинуть парня от опасных осколков и встать между ним и шкафом.
– Я убил его, – тихо пробормотал Натаниэль, – я убил Ичиро. Феликс, я убил Ичиро.
– Я знаю.
– Я убил его. Убил. Убил, убил, убил!
Бормотание переросло в истошный вопль. Голос срывался, режущим эхом рассекая воздух. Натаниэль хотел остановиться, заставить себя замолчать, лишь бы не произносить жестокую правду. Каждое слово приносило невыносимую боль, добивая и приближая к Ичиро. Натаниэль потянулся руками ко рту, желая заставить себя замолчать, но Феликс отбросил его запястья. Вместо этого он прижал парня к себе.
Слова слились в громогласный крик, пробирая до костей. Натаниэль кричал минуту. Пять. Десять. Душевная боль ещё никогда не была настолько сильной. Его разрывало на части, и каждая из них была причастна к смерти Ичиро. Собственными руками он лишил жизни близкого человека. Первого, кто принял его. Того, кто заботился о нём. Защищал. И, по-своему, любил. Натаниэль кричал, пока не сорвал голос. Сдавленное хрипение сменилось всхлипами, а за ними и безудержными рыданиями.
Минула вечность, прежде чем у него иссякли силы. Он облокотился о Феликса – единственную опору во всепоглощающей пустоте. Мужчина успокаивающе погладил его по голове, и Нат прикрыл глаза. Он всхлипнул в последний раз, пытаясь смириться с до боли очевидным фактом.
– Ты убил Ичиро, Натаниэль. И это уже не исправить, – спокойно сказал Феликс.
Нат издал неразборчивый звук, нечто среднее между болезненным стоном и согласием.
– Почему ты это сделал?
– Эндрю… – произнёс Натаниэль как можно более отчётливо.
– Ты жалеешь, что выбрал какого-то парня, а не своего Господина?
Злость вспыхнула из крошечной искры. Натаниэль отстранился от Феликса – тот и не удерживал его. Эндрю не был «каким-то парнем». Он не просто альфа, который приглянулся омеге. Всё было гораздо сложнее, и Натаниэль не мог подобрать слов, чтобы описать происходящее между ними. Нат испытывал влюблённость ранее и мог отличить одно от другого. Чувства, которые вызывал Эндрю, не были чем-то мимолётным и лёгким. Они были тяжёлыми, почти осязаемыми. Их тянуло друг к другу так сильно, словно именно эта сила удерживала их на планете, а не гравитация.
– Эндрю не просто «какой-то парень», – твёрдо произнёс Натаниэль, – он гораздо больше, чем временный партнёр. Я не жалею, что спас его.
Феликс уверенно кивнул. Натаниэль ожидал разглядеть на его лице разочарование, осуждение или презрение. Вместо этого он увидел, как рассеивается тень беспокойства, а из-под неё выступает привычная доброта.
Спокойствие Феликса начало распространяться и на Натаниэля. Он обессилил окончательно, с трудом удерживаясь на ногах. Возможно, дело было в длительном нервном срыве, но это не имело значения. Больше ничего не имело значения…