Неприкосновенность [23]
Рики✍️✍️Дорога в первой половине буднего дня оказалась непривычно загруженной. Натаниэль успел забыть, насколько затяжной может быть поездка от жилого комплекса до офиса. Ночью это отнимало не больше десяти минут, но именно сегодня он попал в пробку. Нат предпочитал приходить заранее – особенно когда его никто не ждёт в это время. Прийти за час до назначенной встречи, оценить обстановку, приметить потенциальные опасности и ходы отступления. Планирование разбилось о реальность: поток машин был слишком медленным.
Впервые за многие годы ночь прошла спокойно. Омега спал без пробуждений, несмотря на тяжёлый разговор накануне. Нат не заметил, как погрузился в сон. Кевин Дэй имел ценность в глазах Эндрю, и Натаниэль постарается это принять. Работать с парнем было тяжело, но при порционном общении Кевин всё реже вызывал желание ударить его.
Хоть альфа и писал книгу не так, как от него требовалось, упорство, с которым он подходил к работе, подкупало. Изучал все предоставленные материалы и просил больше, задавал массу вопросов редактору, стараясь вдоль и поперёк изучить новую для себя сферу: понять её правила и условности. Натаниэль видел в Кевине отголоски себя, за исключением того, что омега был в разы импульсивнее и действовал по наитию. Возможно, если бы не происшествие в Эверморе, они бы могли подружиться.
Нервно постучав пальцами по рулю, Натаниэль стиснул зубы. Ему повезло, что Кенго и Ичиро оказались добрыми и терпеливыми по отношению к ребёнку. Рико был зол и обижен на весь мир. Неизвестно, как сложилась бы жизнь, если бы Натан «подарил» омегу побочной ветви семьи. Смог бы маленький Натаниэль поставить мелкого ублюдка на место и дать отпор? Маловероятно. Будучи подростком, он регулярно посещал Гнездо по работе и каждый раз сталкивался с паническими атаками. Ночные кошмары продолжали преследовать его, и Нат сомневался, что сможет когда-нибудь избавиться от них. Мог ли он судить Кевина за невозможность противостоять Рико в детстве?
Раздался сигнал. Натаниэль вздрогнул, пытаясь понять, что произошло. Машина спереди продвинулась вперёд, а парень с головой ушёл в свои мысли и забыл о движении. Автомобиль сзади вновь нетерпеливо посигналил. Выругавшись, Нат плавно нажал на педаль газа и продвинулся вперёд.
Нужно было взять себя в руки и подумать о чём-нибудь хорошем, иначе он рискует наговорить бессвязный бред во время встречи с Господином.
Сосредоточившись, Натаниэль вспомнил сегодняшнее утро. Он проснулся от мягкого солнечного света и был приятно удивлён, что Эндрю не покинул спальню. Лицо альфы выглядело умиротворённым, он продолжал сквозь сон держать омегу за руку. Натаниэль рассматривал Эндрю, запоминая каждый миллиметр его лица. Во время бодрствования взгляд альфы был тяжёлым и сосредоточенным, несмотря на показное равнодушие. Выразительные и немного грубые черты лица дополняли образ, но расслабленный Эндрю казался чуть мягче, чем был на самом деле.
Один из солнечных лучей попал на лицо альфы, и парень зарылся носом в подушку в попытке спрятаться от света. В груди зародилось тёплое, тянущее чувство, а на губах Ната расцвела улыбка: Эндрю не отвернулся на другой бок и не попытался высвободить руку, чтобы спрятать глаза. Вместо этого он придвинулся ближе к омеге.
Натаниэль мотнул головой, отгоняя воспоминания. Он слишком сильно расслабился, когда нужно было сосредоточиться. Сконцентрироваться перед диалогом с Ичиро: Господин потребует объяснений, и Нат их предоставит.
***
Припарковавшись, Натаниэль вышел из машины. Проверил время. Он приехал позже, чем хотел, но до встречи было ещё двадцать минут. Желание пройтись по офису рассеялось, как только он увидел парковку. Днём это место было переполнено людьми, где большинство были заняты работой. Своим появлением Нат вызовет ажиотаж: перешептывание, тревога среди коллег, напряжённая обстановка. Никто не любит внеплановое появление начальства, особенно когда боссов сразу два. Едва ли он успеет поздороваться со всеми за двадцать минут и настроиться на рабочий лад.
Вежливость и приветливость в коллективе были необходимостью для создания благоприятной атмосферы. Сплоченные команды показывают наилучшие результаты. Феликс хорошо справлялся с ролью «хорошего копа», будто бы вовсе не прилагал усилий для сплочения коллектива. Он нравился коллегам, легко находил общий язык практически со всеми, в отличие от Натаниэля.
Для Ната лучшими подчинёнными являлись те, кого он не помнил, а лучше и вовсе не знал. Хорошее быстро забывается, а ошибки и невыполнение задач в срок надолго оставались в памяти. Заводить новые знакомства и менять нейтральное впечатление о коллегах Натаниэль не планировал. Он получал деньги за вежливое общение с деловыми партнёрами Ичиро, а не с едва знакомыми людьми, годящимися ему в отцы. Вымученные разговоры отнимали слишком много времени, оставляя после себя осадок со вкусом пепла.
Несмотря на желание поскорее со всем покончить, Натаниэль не хотел подниматься в свой кабинет. Он не любил, когда Господин приезжал в офис в Детройте. Рабочий компьютер со всеми доступами оказывался занят, и присутствие Ната становилось бессмысленным. Омега мог смириться со многими обстоятельствами, но чувствовал себя некомфортно, когда оказывался ненужным в своём офисе. Тяжело было отделаться от ощущения, что ему снова пятнадцать, и Ичиро проверяет его домашнюю работу, указывая на ошибки.
Присев на край капота, Натаниэль достал пачку сигарет. В никотине не было необходимости, поэтому омегу подкурил и принялся рассматривать тлеющую сигарету. Феромон Эндрю включал нотки табака, но Нат пока что не смог найти сигареты, которые лучше всего походили на запах альфы. Он задумывался о том, чтобы приобрести несколько видов табака отдельно и выбрать нужный. Курительная трубка плохо вписывалась в общий образ и требовала постоянных затяжек, иначе дыма не будет. Самокрутки – неплохой вариант, но вызывали негативные ассоциации...
– Добрый день, Господин Веснински, – с улыбкой произнёс Феликс, приближаясь к парню.
– Добрый, – кивнул Нат, – я ещё не на работе, называй меня по имени.
Японский язык содержал в себе массу обращений, чтобы выразить уважение и подчеркнуть статус собеседника. Натаниэль вырос, впитав особенности языка, и воспринимал его как родной. Около десяти лет он разговаривал, писал и читал исключительно на японском, из-за чего испытывал острую нехватку некоторых слов в английском. С изучением немецкого и французского стало только сложнее: неосознанно омега переключался между языками, вставлял иностранные слова в речь, часто создавая недопонимания.
Официальное общение – навык. Нат научился принимать уважительные обращения к себе от всех сотрудников, но не мог воспринимать «деловой стиль» от Феликса. На работе это являлось необходимостью – должность омеги была выше, как и происхождение. Весомую роль играл возраст: Феликс выглядел на тридцать, но фактически был старше Натаниэля практически в два раза. При этом обращаться уважительно в ответ нельзя.
Внутренним компромиссом оказалось неформальное общение. Таким способом Нат мог разговаривать с мужчиной, воспринимая его как хорошего знакомого, а не рядового сотрудника.
– У тебя с собой кофе? – спросил Феликс и присел на капот рядом.
– Нет, я прямиком из дома, – Натаниэль сделал глубокую затяжку, дав альфе пару секунд на осознание, – ты можешь по запаху найти заложенную бомбу в закрытом помещении?
– Я же не собака, – усмехнулся Феликс, – но если бомбу привяжут к альфе или омеге…
– Поражаюсь твоему умению улавливать феромоны. Ты как-то развивал этот навык?
– На предыдущей работе пришлось. В кромешной тьме быстрее определить количество угроз по запаху, нежели разглядывать их.
Натаниэль кивнул, соглашаясь. Своими стараниями он сильно ухудшил обоняние, бесповоротно утратив возможность различать невесомые запахи. Многие альфы и омеги принимали подавители, и, приложив все усилия, Нат никогда не сможет различить тонкие ноты, которые не перекроешь таблетками и нейтрализаторами.
– Я должен тебе выпивку, – произнёс Натаниэль, – вчера ты очень помог мне.
– Ловлю на слове.
Отбросив бычок сигареты, Нат проверил время – достаточно, но смерть не оттянешь. Он хотел побыстрее со всем закончить и заняться полезными делами. Феликс узнал, что он приехал, значит и Ичиро был в курсе.
– Вы отследили того курьера?
– Мы ещё работаем над этим, – сказал Феликс, следуя за омегой.
***
Оказавшись в своём кабинете, Натаниэль выдавил из себя натянутую улыбку. Ичиро сидел в его кресле, копался в его бумагах, параллельно просматривая информацию на его рабочем компьютере. Не поднимая взгляд, Господин указал на окна. Натаниэль повернул жалюзи, чтобы скрыть кабинет от любопытных глаз. Расположился в кресле напротив стола, будто бы он – гость в собственном офисе. Раздражение нарастало, и, пытаясь отвлечься, Нат заглянул в бумаги, которыми активно занимался Ичиро.
Бизнес-проект, который Натаниэль одобрил на той неделе. В целесообразности открытия нового предприятия парень был уверен: он лично провёл дополнительные расчёты, проанализировал рынок и учёл все факторы, которые могли повлиять на производство. Долговременное вложение, которое окупит себя в разы. Придраться к бумагам было попросту невозможно – Натаниэль выверил каждую строчку.
– Что привело тебя в мой офис? – произнёс омега.
Ичиро оторвался от бумаг и посмотрел на парня. Холодная неприязнь читалась во взгляде, понижая температуру в комнате на несколько градусов. Натаниэль почувствовал, будто бы его с головой окунули в ванную со льдом. Он понимал: не стоило начинать диалог первым. Следовало молчать, пока не прикажут заговорить. Но ярость уже медленно растеклась по венам. Всего пару событий – и Ичиро смотрит на него как на чужака. Прямого приказа остановиться не было, поэтому Нат взял смелость продолжить.
– Если тебе так нравится моё рабочее место, я могу подойти попозже.
– Закрой рот и сиди молча, – холодно произнёс Ичиро.
Натаниэль поднял руки над головой, ладонями верх. Он хотел поскорее закончить неприятный диалог и заняться работой. Парень много думал об убийстве Томаса, но так и не ощутил ни капли сожаления. Мужчина заслуживал чего похуже смерти, Нат проявил неслыханную милость казнив его. Если бы в распоряжении Натаниэля было всё время мира, он бы устроил Томасу ад на земле. Доподлинно неизвестно, есть ли что-то после смерти, так зачем рисковать и откладывать всё на суд Божий? Омега смог пережить отвращение к себе после убийства: процесс ему также не нравился, но он знал, что поступил правильно.
Поудобнее устроившись в кресле, Натаниэль подпёр голову рукой. Капли страха, присутствующие вчера, растворились. Злость из-за реакции Ичиро отошла на второй план, сменившись раздражением. Казалось, что наказание уже началось. Напряжённая атмосфера, строгое выражение лица Господина и необходимость сидеть на одном месте.
Нат оглядел кабинет скучающим взглядом. Зацепиться было не за что: из интересного только два больших шкафа, доверху заставленных папками с документами. Он так и не обустроил интерьер. Возможно, стоило повесить пару картин, купить растение или поставить маятник Ньютона на стол. Придумать что угодно, чем можно занять руки и голову.
Коротко постучав пальцами по подлокотнику кресла, Натаниэль почувствовал на себе раздражённый взгляд. Он переместил ладонь на бедро и посмотрел на Ичиро. Как всегда, олицетворение идеала. Свежее, гладковыбритое лицо, отглаженная рубашка, аккуратно уложенные волосы. Приглядевшись, омега разглядел едва различимые тёмные круги под глазами, тщательно сокрытые косметикой. Пиджак висел на кресле позади мужчины, но на рубашке не было ни единого залома. Эту тайну Нат так и не смог разгадать: как можно настолько аккуратно носить одежду? Тяжело вздохнув, он взял ручку со стола и принялся крутить её в руках.
– Перестань, – потребовал Ичиро.
Натаниэль демонстративно тихо положил ручку на стол.
– Как ребёнок, – прошептал Ичиро.
– Это неправда, – возмутился Нат, – мне тошно от бездельничества на рабочем месте.
– Потерпишь.
Омега кивнул, скатываясь с кресла. Он съехал так низко, что его спина легла на сиденье. Худшая часть любого наказания – ожидание самого наказания. Он тратил время в пустую, пока рабочие задачи медленно нависали тяжким грузом. Натаниэль попытался прикинуть, сколько успело накопиться писем в почте, учитывая, что этой ночью ему пришлось поспать…
– Сядь нормально.
– Тебе сегодня всё во мне не нравится? – огрызнулся Натаниэль, но сменил положение тела.
Ичиро смотрел на омегу долгую минуту. Нат выдержал взгляд, мысленно приходя к выводу, что было бы лучше, если бы Господин высказал ему всё вчера. К раздражительности присоединилась нескрываемая нервозность.
– Тебе что-нибудь известно о смерти Мартина Томаса Люретта?
– У меня плохая память на имена, может, есть фото? – поинтересовался Натаниэль.
Альфа поднялся из-за стола. Подошёл к дивану и достал из сумки конверт с документами. Нат с интересом наблюдал за происходящим: почему информаторы Ичиро так долго собирали эти данные? Подобное не могло пройти мимо Господина. Только если он не просил «не беспокоить по пустякам». С репутацией Натаниэля Веснински, многие выходки можно было ошибочно приравнять к пустякам. Если не учитывать, что Господин Морияма пытался тотально контролировать каждый шаг Натаниэля.
Ичиро облокотился о край стола и протянул ему фотографию. Пару секунд Нат смотрел на неудачный снимок: из-за плохого качества и освещения Томас выглядел как добрый дедушка. Стены церкви пробуждали неприятные воспоминания, но он быстро взял себя в руки.
– Он стар как мир, уже по возрасту пора, – Натаниэль ткнул пальцем в фотографию, – к тому же священник. Наверное, отправился на встречу со своим боссом.
– Натаниэль Веснински, – отчётливо проговаривая каждый слог, произнёс Ичиро, – его превратили в инсталляцию.
Господин протянул Нату ещё несколько снимков с разных ракурсов. Камера запечатлела «распятие» Томаса. Ладони прибиты гвоздями к горизонтальной палке креста, пересекающую спину поперёк. Вертикальная часть проходила через всё тело, пронзая его насквозь. Один конец входил в анус, другой выходил изо рта. Минимальное количество крови все же стекло с деревянных палок, образовав внизу небольшую лужицу. Надпись «Педофил. Подвал» красовалась на груди мужчины, словно оглашая причину приговора. На самой удачной фотографии складывалось впечатление, что Томас возносится на небеса.
Чудовищное убийство. Нат почти погрузился в воспоминания, наполненные болью, кровью и мускусным феромоном. Прикрыв глаза, он напомнил себе, что Томас уже мертв и не сможет навредить никому. Натаниэль приложил усилия и дал себе шанс испытать раскаяние. Безуспешно. Сочувствовать Томасу не получилось. Альфа пользовался статусом, чтобы брать детей из приюта, насиловать их и снимать на камеру. Его смерть – красивое назидание всем педофилам и насильникам, которых не пугает наказание на законодательном уровне.
– Арт-объект, – прошептал Натаниэль, поднимая удачный снимок и примеряя его на стену кабинета.
Ичиро стукнул Ната папкой по голове, возвращая к обсуждению.
– Дай угадаю, – произнёс Веснински, – он умер… от удушья?
Господин громко отбросил папку на стол, вцепился в рубашку Натаниэля и рывком поднял его на ноги. Пальцы свободной руки впились в подбородок омеги, лишая возможности отвернуться.
– Ты не убиваешь людей просто так.
– Ты думаешь, было просто подвесить тело?
– Ты даже не удосужился спрятать труп!
– Для чего? – Натаниэль нахмурился, – тогда бы полиция не нашла тело, а ФБР не начало расследование. Я уверен, что ты уже видел до тошноты большую коллекцию фильмов с Томасом в главной роли.
– Видел, – подтвердил Ичиро, – это не даёт тебе право творить самосуд.
За секунду Нат утратил возможность контролировать выражение лица. Ничего более абсурдного он не слышал.
– Может, и людей убивать нельзя? – с притворным удивлением поинтересовался омега, – с каких пор в тебе проснулась гуманность? Что дальше? Начнем решать конфликты словами, а не устранять неугодных?
Вместо ответа Ичиро с силой сжал пальцы на нижней челюсти, намекая остановиться. Эмоции взяли верх, и ни одна живая душа не смогла бы заставить Натаниэля замолчать.
– Господин Морияма, вам следует подумать о...
Мужчина опустил руку к шее, перекрывая поток воздуха.
– Подумать о сотрудниках, – хрипло произнёс Нат, – в стране безработица, а вы собираетесь перестать создавать новые рабочие места.
В глазах начало темнеть, но парень ни капли не жалел о сказанных словах. Не считая излишней грубости, это была чистая правда. Пальцы сдавливали сонные артерии, и Натаниэль не сопротивлялся. Он понимал, что скоро потеряет сознание. Не впервой – в этом не было ничего страшного.
– Не смей так ко мне обращаться.
Осмыслить фразу Натаниэль не успел. Злость Ичиро была настолько сильной, что он начал терять контроль над феромоном. Жгучий, резкий запах металла наполнил кабинет, способный уничтожить всё на своём пути. Омега остро нуждался в кислороде, но отказывался вдохнуть: стоило феромону Ичиро проникнуть в лёгкие, как их начинало разъедать изнутри. На коже выступил холодный пот, губы вытянулись в тонкую нитку, но омега отказывался сделать вдох. Ему не нужен воздух, насквозь пропитанный чужим феромоном.
Острые когти коснулись шеи. Тело среагировало быстрее, чем Нат успел это осознать. Он со всей силы оттолкнул Ичиро, едва не повалив его на пол. Мужчина ухватился за край стола, сохранив равновесие.
Натаниэль пятился назад, пока не уткнулся спиной в окно. Сердце бешено колотилось, гул стоял в ушах, заглушая звуки вокруг. Нужно было извиниться, но он не смог вымолвить ни слова. Ужас окутал тело, на запястья словно нацепили оковы, лишая возможности пошевелиться. Мысли проносились одна за другой, но каждая приводила лишь к одному выводу: ни один альфа не должен касаться его шеи. Кроме Эндрю.
Ичиро медленно приблизился, сокращая расстояние. Невыносимое молчание натянуло нервы до предела, но Натаниэль не смог себя заставить поднять взгляд. Он видел аккуратные шаги по паркету, будто бы альфы пытался не спугнуть его.
– Что с тобой происходит? – спросил Ичиро.
– Я в порядке.
Звонкая пощёчина не заставила себя долго ждать. Натаниэль устоял на ногах, но не решился взглянуть Господину в глаза. Он понимал, что виноват – ни при каких обстоятельствах нельзя поднимать руку на Ичиро. Щека пылала, но парень интуитивно потянулся к шее. Из-за перчаток он не мог понять, успел ли альфа его поцарапать.
– Дерзишь, убиваешь, не поставив меня в известность, спишь с кем попало, – перечислил Ичиро.
– У вас есть дела поважнее, чем получать от меня уведомления об очередном убийстве.
– Не ты здесь решаешь, какие дела важны для меня.
– Томас был педофилом и насиловал детей. Он заслуживал смерти.
Натаниэль поднял озлобленный взгляд на Ичиро и отчётливо произнёс:
– Мне не жаль.
– Ты ведешь себя как трудный подросток, – заключил Ичиро.
Поджав губы, Нат проглотил едкий комментарий. Всего несколько минут и его успели повысить от «ребёнка» до «подростка». Это можно было считать прогрессом. Однако Натаниэль порядком устал, что он всегда остаётся для Ичиро кем угодно, но не равным взрослым, на которого можно положиться.
– Я умею уничтожать улики и саботировать расследование, – сказал Нат, – справился с управлением офиса и штаб-квартиры в Нью-Йорке. Разве «трудный подросток» способен на такое?
– Ты успешно выполняешь свою работу, – подтвердил Ичиро, – но твоё поведение всё так же нестабильно и эмоционально. Повзрослей.
Натаниэль медленно кивнул. Это не было согласием со словами Господина. Смерть пастора не волновала Ичиро. Натаниэль принял решение самостоятельно, не посоветовавшись с Господином, что вызвало злость. Годы шли, а ничего не менялось. Скольких бы успехов он не добился, для Ичиро он по-прежнему оставался ребёнком, за которым необходимо присматривать. Единственное, что Нат усвоил из этого разговора: как бы он ни старался, этого всегда будет недостаточно.