Неприкосновенность [n]
Рики✍️✍️Апрель, 1997 год
Комната Ичиро стала второй комнатой для Натаниэля. Мальчики проводили в ней почти всё время, не считая тренировок. Стрельба из лука чередовалась с борьбой на бо [длинная деревянная палка], и Натаниэль с нетерпением ждал, когда юный Господин позволит ему взять в руки катану.
Он уже видел несколько из коллекции Кенго и был поражён их красотой: на фоне идеально полированного клинка выделялась тонкая, но чёткая линия резьбы. Любимая катана Натаниэля располагалась на первом этаже дома. На её лезвии был изображён дракон с изогнутым телом, словно плывущий по волне. Чешуя была вырезана с невероятной точностью. Нат всматривался в неё часами, разглядывая каждый изгиб. Казалось, что рисунок способен ожить в любой момент и защитить своего владельца.
Ичиро довольно быстро вернул мальчика из фантазий: катана была подарком. Её цель – украшать, а не защищать. Таким мечом можно воспользоваться, но он был недостаточно эффективен.
Сегодня внимание Натаниэля привлекла карта мира. Он стоял, перекатываясь с пятки на носок, и запоминал границы стран. Кто-то уже обвёл красным Японию, Китай и Южную Корею. Пунктиром выделили Великобританию и часть Ирландии, как и некоторые штаты. Цвета отвлекали, и мальчик сделал шаг назад, чтобы рассмотреть карту целиком, но врезался спиной в чью-то грудь.
– Чем ты занят? – поинтересовался Ичиро, удержав мальчика за плечи.
– Смотрю на страны.
– И всё?
– Ага, – с улыбкой ответил Натаниэль и указал пальцем на Атлантический океан, – если осушить его полностью, то можно будет путешествовать пешком. Только представь: выйти из Америки и обойти весь мир.
– Если осушить океан, мы все умрём.
Натаниэль нахмурился и поднял голову к Ичиро. Его лицо было серьёзным и задумчивым – он вовсе не шутил. Юный Господин смотрел таким лицом на математику и физику, когда задача оказывалась сложнее, чем он себе представлял. Нат знал, что в такие моменты Ичиро нельзя отвлекать, поэтому молча стоял, ожидая ответа.
– Огромная часть суши развяжет войну за новую территорию и полезные ископаемые. Каждая страна захочет получить часть лакомого кусочка, что неминуемо приведёт к гибели миллионов людей.
Ичиро сделал шаг к карте и провёл пальцем, указывая маршрут.
– Логистика будет нарушена, из-за чего пострадает экономика. Моя семья поставляет товары преимущественно при помощи кораблей, а без воды это невозможно.
Натаниэль нахмурился, услышав новые слова, но решил позже посмотреть их значение в словаре.
– Можно построить дороги…
– Долго, дорого и как ты собираешься прокладывать автомагистраль через незарегистрированное государство?
С каждым новым словом Натаниэль всё меньше понимал, о чём говорит Ичиро.
Заметив смятение на лице мальчика, Ичиро перестал рассказывать о сложностях в построении новых торговых маршрутах. Он недавно читал об этом по просьбе Отца, но Натаниэль – неподходящий собеседник для повторения материала.
– Без Атлантического океана снизится количество воды, из-за чего произойдут изменения в климате.
– Мне нравится вода.
– Мне тоже.
– Глупая была идея, – виновато произнёс Натаниэль, переминаясь с ноги на ногу.
Ичиро улыбнулся и потрепал мальчика по волосам.
– Ты нестандартно мыслишь – это хорошее качество.
Тёплое чувство растеклось в груди, и Натаниэль искренне улыбнулся. Его мечтательность злила Натана и раздражала маму, но Ичиро начал всё чаще хвалить его за «нестандартные мысли». Так было с уроками, размышлениями о прочитанных книгах и изучением японского. Нат хотел узнать обо всём на свете, чтобы на пути его мечтательности не возникали очевидные препятствия.
***
Любовь к чтению прививают с раннего детства. Литература помогает познать мир и его устройство, погружая в различные эпохи. Ичиро давно миновал тот возраст, когда книги служили лишь для потехи и развлечения. Образование – важная часть жизни. Это фундамент, на основе которого строится будущее.
Кенго и бесчисленное количество репетиров сделали всё, чтобы юный Господин окончил старшую школу в максимально сжатые сроки. Ичиро не мог ударить в грязь лицом, и в этом году завершал обучение в старшей школе. Он покладисто следовал плану отца: окончить школу в четырнадцать, получить первое высшее образование в шестнадцать, затем второе – в восемнадцать, а потом полностью посвятить себя работе.
В ежедневном заучивании материала не было чего-то сложного: большая часть информации не представляла никакой ценности. Обязательную базу знаний можно было освоить за год, а остальное время обучения было направлено на успешную сдачу экзаменов. Ичиро понимал принципы работы этой системы и принимал их.
Подняв взгляд от учебника, он заметил, что Натаниэль уснул. Мальчик мирно дремал с книжкой в руках, и Ичиро не смог сдержать лёгкой улыбки. Он казался таким беззаботным – словно был обычным ребёнком. Рыжие пряди, несмотря на все усилия, оставались растрёпанными, а ярко-оранжевая футболка резко выделялась на фоне мебели нейтральных тонов. На день Рождения Натаниэль пожелал футболку с кицунэ, и Ичиро исполнил это желание. Мальчик носил её, не снимая, что вызывало в Ичиро смешанные чувства: трепет от искреннего восторга ребёнка – и боль в глазах от абсолютной безвкусицы в выборе одежды.
Желание разбудить Натаниэля перерастало в необходимость: обучение этого ребёнка – его личная ответственность. Если тот продолжит отдыхать, то потеряет уйму времени. Ичиро не хотел этого допускать. Осталось всего девять лет, чтобы окончить среднюю и старшую школы, а также получить высшее образование. Натаниэль был умён и легко усваивал материал, запоминая некоторые темы даже быстрее, чем Ичиро в его возрасте. Меньше чем за год он успел окончить начальную школу, и Ичиро испытывал гордость. Он преуспел как наставник, а Натаниэль – как ученик.
Отложив книгу в сторону, Ичиро снова посмотрел на ребёнка. Возможно, Нат заслужил небольшой перерыв. Он много трудился, уже выполнил всю домашнюю работу и теперь мог поспать перед вечерней тренировкой. Ичиро читал, что для детей важен дневной сон, и, наверное, Натаниэль входил в их число.
Кресло казалось неудобным местом для сна. Ичиро следовало отправить Ната спать в свою комнату, но мальчик не отходил от него ни на шаг. Поднявшись, он аккуратно взял ребёнка на руки, отнёс к своей кровати и бережно уложил.
Перерыв Ичиро подходил к концу. Впереди ждала подготовка к выпускным экзаменам, до которых осталось совсем немного времени. Он был уверен в себе и собирался стать лучшим. Может быть, идеальный результат порадует отца, и он сможет найти время на поездку в Японию этим летом.
Укрыв мальчика одеялом, Ичиро сделал шаг в сторону стола. Маленькие пальцы Натаниэля сжались на рукаве рубашки.
– Мам?.. – сквозь сон пробормотал мальчик, – не уходи…
Сердце сжалось. Мэри по-прежнему посещала Натаниэля во снах. Несмотря на то, что с ней сделал Мясник, мальчик рассказывал только о самых добрых и тёплых воспоминаниях, связанных с мамой. Ичиро знал, что ему следует уйти, но не смог заставить себя сделать и шаг: Натаниэль нуждался в человеке, который всегда будет рядом. Он тихо прилёг на край кровати, стараясь не разбудить ребёнка. Нат пробормотал что-то неразборчивое и прижался к его боку, вновь погружаясь в сон.
Размеренное дыхание, трепет ресниц, умиротворённое выражение лица... Натаниэль спал безмятежно. Казалось, в этот момент он действительно свободен – от страхов, воспоминаний и ответственности. Только во сне он по-настоящему расслаблялся. Ичиро молча наблюдал за ним, испытывая щемящее переплетение заботы и зависти.
Он не помнил своего второго родителя. Кто это был? Женщина или мужчина? Альфа, бета или омега? Оставалось лишь гадать. До встречи с Натаниэлем это казалось неважным: у Ичиро был любящий Отец, и во втором родителе, казалось, не было нужды. Но Нат всегда с таким теплом говорил о маме... Ласковые объятья, способные укрыть от всех чудовищ. Тёплые руки, заключающие лицо в ладонях, и спокойный, твёрдый голос: «Будь сильным, Натаниэль, мы справимся со всеми бедами».
Капля зависти закрадывалась в сознание Ичиро, но он прогонял её прочь. Его жизнь была совершенно другой с самого рождения. Сравнивать их не имело смысла – Кенго значительно отличался от родителей Натаниэля. Мудрый, строгий и справедливый – он вызывал уважение в глазах юного Господина. Ичиро брал пример с Отца, считая его идеалом. Получить похвалу от Кенго было наивысшей наградой, и он старался изо всех сил.
Детство Ичиро, несмотря на наличие прислуги, прошло в окружении учебников. С раннего возраста он сам укладывал себя спать, самостоятельно составлял план дня и исправно следовал ему. Юный Господин знал, к чему стремиться, и всегда ставил планку выше. Высокий уровень ожиданий лишь закалял его. Он был лучшим из клана Морияма по праву рождения – и обязан навсегда закрепить за собой этот статус.
Как бы Ичиро ни пытался относиться к Натаниэлю строго, у него ничего не получалось. Нат был таким мягким, очаровательным и смышлёным не по годам – Ичиро не хотел в нём что-то менять. Втайне он завидовал тому, что Натаниэль мог позволить себе быть ребёнком, хотя бы наедине с ним. Сам он не имел такой роскоши – и даже не знал, нуждается ли в ней.
Ичиро хотел уберечь Натаниэля от всех бед, защитить от всего зла этого мира, но понимал, что это невозможно. Им было предначертано разное будущее, и судьба мальчика всецело в руках Ичиро.
Ответственность давила тяжёлым грузом, но все переживания мигом исчезли, когда Натаниэль положил ладошку ему на живот. Улыбка тронула губы: Нат всего лишь ребёнок. Он не должен думать о будущем. Ичиро может подарить ему возможность остаться в детстве подольше – мальчик уже через многое прошёл в своём юном возрасте. Ему необязательно рано взрослеть, как это пришлось сделать самому Ичиро.
***
– Он носится с ним, как… – зло процедил Натан сквозь плотно сжатые зубы.
– Следи за тоном, – перебил Кенго, метнув на Мясника ледяной взгляд, – ты говоришь о моём сыне.
– Примите мои извинения, мой Господин.
Кенго не удостоил мужчину ответом, возвращая взгляд к детям. Ичиро был вправе обращаться с Натаниэлем, как ему вздумается: мальчик был всего лишь игрушкой, подарком в знак уважения. Вместо того, чтобы использовать омегу по назначению, Ичиро заботился о юном Натаниэле, проявляя чуткость и доброту.
Строгость и статус не позволяли Кенго одобрять действия своего сына, но и сохраняли право не вмешиваться. Он испытывал приятное удивление: один из его детей растёт человеком, а не представляет собой живое воплощение о́ни [демон, людоед или чудовище в японской мифологии]. Власть развращает людей, делает их злыми и бесчеловечно жестокими. Ичиро был рожден с этой властью, но не утратил человечность. Может быть, в будущем, когда наследник займёт место во главе корпорации, он сможет превзойти и самого Кенго, внушая людям не только ужас, но и уважение.
Дети играли в догонялки, закончив тренировку по бодзюцу [боевое искусство владения длинной деревянной палкой]. Ичиро никогда не отличался скоростью, явно проигрывая Натаниэлю. За последний год юный Господин не только повзрослел, став значительно серьёзнее и ответственнее, но и сильно подрос. Ичиро был на голову выше омеги, но всё равно не мог угнаться за ним: Натаниэль словно ветер обтекал препятствия. Ичиро, несмотря на физическое преимущество, не мог его реализовать. Кенго слабо покачал головой. Его сын слишком много сидел над учебниками, уделяя недостаточно времени спорту.
Натаниэль резко остановился у дерева, заметив оперение. На днях он запустил стрелу слишком высоко, вонзив её в ствол дерева. Ичиро проследил за направлением руки мальчика, попробовал дотянуться до оперения, но безуспешно. Недолго подумав, Ичиро присел на корточки, позволяя Натаниэлю сесть к нему на плечи.
– Это непозволительно! – прорычал Натан и сделал уверенный шаг вперёд, чтобы вмешаться.
– Ты отказался от Натаниэля, – напомнил Кенго, – теперь это не твой ребёнок. Он принадлежит Ичиро, и мой сын волен поступать с ним, как пожелает.
Натан стиснул зубы и вернулся в тень. Дети пока что не заметили его присутствия, и Кенго был уверен, что этого не произойдёт. Они были слишком увлечены игрой, абсолютно не обращая внимания на происходящее в беседке.
Сын и отец, отказавшиеся друг от друга. Со слов Ичиро, Натаниэль не упоминал отца, но часто вспоминал маму. Натан, хоть и регулярно посещал резиденцию по рабочим вопросам, ни разу не проявил желания хотя бы поговорить с сыном. Всего за один день они стали чужими людьми, словно никогда и не были семьёй. Кенго издал горький смешок: даже в самом страшном кошмаре он не мог представить свою жизнь без Ичиро. Его сын, его наследник, его гордость…
Кенго разразился удушающим кашлем. Натан придержал его под локоть, пока прислуга спешно налила стакан воды. Рёбра сжались в болезненном спазме, так и норовя вытолкать лёгкие наружу. Секунды растянулись в часы, мужчина склонился, пытаясь облегчить своё состояние. Тело ослабевало, и вскоре единственной опорой остался Натан. Кенго был уверен в нём, как в себе: он знал, что мужчина не позволит ему упасть.
Роль опоры для Ичиро должен занять Натаниэль, когда немного подрастёт. Как и его отец, он станет: единственным другом, надежным коллегой и идеальной «правой рукой». Порой Кенго задумывался, не совершил ли он ошибку, отдав младшего сына на воспитание к дяде. Визуального сходства между Ичиро и Натаниэлем абсолютно не было, но своим поведением они напоминали братьев. Горькая правда сжала грудную клетку: Ичиро никогда бы не смог относиться так же к своему кровному брату. Борьба за власть привела бы к большим проблемам, неминуемо бы закончившись чьей-то смертью…
Кашель прекратился так же внезапно, как и начался. Выпрямившись, Кенго спрятал ладонь в рукав кимано. Он знал, чем будет покрыта рука, и не хотел обращать внимание на кровь сейчас.
– Вам становится хуже, мой Господин?
– Человеческие тела слишком недолговечны. Любая жизнь рано или поздно подходит к концу.