Неприкосновенность [15]

TW

В тексте присутствует упоминание жестокости, насилия (включая сексуальное насилие), в том числе по отношению к лицам, не достигшим совершеннолетнего возраста. Читайте с осторожностью. 

Расследование привело Натаниэля на церковную службу. Омега никогда не верил в Бога, как и в целесообразность подобных мероприятий. Церкви несли в себе историческую ценность, некоторые из них можно приравнять к произведениям искусства, но Нат искренне не понимал, как люди могут добровольно тратить время на еженедельное посещение подобных мест. Тем не менее, окружающие внимательно слушали праведную речь пастора. Первые пару минут Нат вслушивался, затем принялся оглядывать помещение, чтобы извлечь хоть какую-то пользу из этого времяпровождения.

Скромное одноэтажное здание с невысокими потолками. Деревянные скамьи занимали почти всё свободное пространство и, к удивлению Натаниэля, свободных мест не было. Парень пришёл к выводу, что это единственное развлечение местных жителей в выходные, пусть и навевает тоску. Крест был прикреплён к середине стены позади пастора, вокруг него царили священные надписи, которые Нат даже не потрудился разобрать.

Подавив зевок, омега переключил внимание на мужчину, читающего проповедь. Мартин Томас Люретт посвятил больше двадцати лет жизни служению церкви, попутно крайне великодушно оформляя опекунство над осиротевшими детьми. Средний рост, непримечательная внешность и умение располагать к себе потенциальных слушателей. Натаниэль знал, что навык ораторства приходит с опытом, и этот мужчина хорошо им владел.

Если бы омега был в отчаянии, получил черепно-мозговую травму, в процессе потеряв критическое мышление, он бы тоже сидел и верил словам священнослужителя. Пока что Нат находился в здравом уме и практически никто из присутствующих не вызывал у него доверие. Исключением были трое детей, занявшие места на скамье в первом ряду. Натаниэль узнал их лица: бывшие сироты, находящиеся под опекой пастора. Самому старшему из них недавно исполнилось девять, генетический тест определил его как омегу.

Даниэль зажмурился, сцепил пальцы в замок и тихо молился, в отличие от остальных людей. Его сводные братья наблюдали, скорее, за действиями старшего, нежели слушали проповедь.

В голове Ната созрел план: нужно навестить детей. Поговорить с ними наедине, узнать больше. Может, если у него получится войти в доверие, то ответы сами к нему придут без излишней грубой силы: глупо выносить вердикт до выяснения обстоятельств. Учитывая обстановку городка, только одному человеку были бы рады в любом доме.

***

 – Добрый день, меня зовут Джефф. Я пастор. Недавно переехал и хотел бы познакомиться с соседями. Насколько мне известно, здесь проживает пастор Томас, я могу поговорить с ним? – Натаниэль нацепил самую дружелюбную улыбку, на которую был способен.

Роберт, младший из приёмных детей, вцепился в дверную ручку, после чего обернулся и позвал старшего брата. Нат присел на корточки, чтобы быть одного роста с детьми.

– Меня зовут пастор Джефф, – повторил омега и протянул руку для рукопожатия, – я могу увидеть пастора Томаса?

– Даниэль, – представился мальчик, пожимая руку, – он поехал с Майком к врачу.

Нат медленно кивнул. Пятнадцать минут назад пастор и Майк, средний ребёнок, вместе вышли из дома. Мальчик корчился от боли, хватаясь за живот, поэтому Томас помог ему сесть в машину. Натаниэль понадеялся, что они действительно направились в больницу, но лучшей возможности поговорить с детьми без посторонних вряд ли представится.

– Заходите, – произнёс Даниэль, пропуская Ната вглубь дома.

Омега кивнул и проследовал за детьми за кухню. Бежевые стены, чистая обстановка, кресты, украшающие стены. На столе расположились две тарелки с едой: своим визитом Натаниэль прервал ужин. Даниэль поспешил убрать посуду, на что послышались возмущения со стороны Роберта.

– Поешь в гостиной, – сказал Даниэль.

– Но Том…

– Бобби, пожалуйста. Сегодня я за старшего.        

Роберт вырвал тарелку из рук брата и, громко топая, покинул кухню.

Даниэль выглядел расстроенным, сжимая в руках небольшой крестик, висящий на его шее. Он быстро перебирал губами, читая молитву. Натаниэль решил дождаться, пока он закончит. Парень занял свободный стул, задумчиво оглядывая ребёнка. Безразмерная футболка скрывала фигуру, на фоне чего конечности казались ещё тоньше. По документам ему было девять, но визуально мальчик выглядел не старше пяти. Мягкие черты лица, лёгкая припухлость, характерная детям. Натаниэль и сам был достаточно низким и вплоть до «выхода на работу», окружающие давали ему значительно меньше лет, чем ему было на самом деле. За пару месяцев работы на семью Морияма пелена детства сошла с лица, заострив черты. Постоянный стресс накладывал отпечаток, казалось, один год шёл за десятилетие.

Несмотря на хорошую физическую подготовку, похвастаться широкими плечами Нат не мог. Острая разница в габаритах ощущалась при регулярной необходимости сталкиваться с конкурентами Ичиро. Натаниэль проиграл в генетическую лотерею, обычно оказываясь в крайне невыгодном положении относительно своих оппонентов – альф не меньше ста семидесяти пяти сантиметров. Даже на фоне небольшого Веснински, Даниэль был крошечным.

– Вам налить воды? – произнёс мальчик, закончив молиться.

– Да, конечно.

Ребёнок поставил стакан рядом с Натаниэлем и отошёл к кухонной тумбе, грустным взглядом глядя в пустоту.

– Ты можешь присесть.

– Как скажете, пастор Джефф, – согласился Даниэль.

– Кажется, я прервал ваш ужин. Можешь продолжить, я подожду.

– Извините, но мне нечего вам предложить.

Нат слабо нахмурился: он не просил ничего.

– Том говорил, что за мной должен зайти его коллега, – Даниэль вновь сжал крестик, – но я не думал, что это произойдет сегодня. Извините.

– Всё хорошо, – заверил Натаниэль, – что ещё говорил Том?

– Чтобы я был готов.

Нат за секунду попрощался со своим образом пастора: ему изначально не нравилась эта роль. Приобретённая с опытом интуиция подсказывала, что речь идёт о нечто ужасном. Правда и безопасность детей были важнее «пастора Джеффа».

– К чему? – уточнил Веснински, рискуя быть раскрытым.

– К вам, – ответил мальчик и грустно улыбнулся.

Натаниэль сжал челюсти и медленно глубоко вдохнул. Нельзя требовать ответы напрямую, так он только напугает ребёнка.

– Вы позволите мне дождаться брата из больницы? – с надеждой спросил мальчик.

– Господь не случайно привёл меня в ваш дом сегодня, Даниэль, – произнёс Нат, – мы помолимся за здоровье твоего брата. Даниэль, никто не разлучит тебя с твоими братьями, только ты должен быть честен передо мной и Отцом нашим Небесным. Что происходит в этом доме?

Натаниэль не знал ни одной молитвы и надеялся на удачу. Мальчик регулярно общался с Господом и, возможно, ему хватит благоразумия рассказать, что происходит на самом деле. В ином случае Нату придётся обыскать дом и найти ответы самостоятельно.

– Пастор Джефф, не вы должны были забрать меня, – сказал Даниэль, – путь веры – это путь преодоления себя, своих страхов и своих желаний. Господь не посылает непосильных испытаний своим детям.

– Ты абсолютно прав, поэтому я здесь, – Натаниэль указал на шрам, пересекающей его лицо, – это испытание едва не стоило мне глаза, и сейчас мне предстоит ещё одно: разобраться, что происходит на самом деле. Я не могу пройти мимо, когда сам Господь направляет меня на путь истинный.

Даниэль долго смотрел на Ната, сжимая в руках свой крестик.

– Вы обещаете, что мои братья будут в безопасности и ни о чём не узнают?

– Обещаю.

Мальчик протянул руку, но заметил перчатки на руках Веснински и остановился. Натянув дружелюбную улыбку, Натаниэль протянул ему открытую ладонь в ответ. Он может перетерпеть собственные шрамы сейчас, если это означает узнать правду. Даниэль взял его за руку и повёл к задней части дома.

Вход в подвал не был оснащён дополнительным замком или сложной системой защиты: Нат вскроет его без труда. При желании, подобную дверь можно выбить ногой или снять с петель – только глупец будет прятать страшный секрет за фанерой. Или излишне самоуверенный урод, убеждённый в собственной безнаказанности. Осталось выяснить, к какой категории относится Том.

– У меня нет ключа, – виновато произнёс Даниэль.

– Мне достаточно, что тебе не нравится это место, – соврал Натаниэль.

– Вы… верите мне?

– Конечно, – Нат присел на корточки и ободряюще улыбнулся, – дети посланы с небес, чтобы делать мир лучше. У меня нет причин сомневаться в тебе, Даниэль. Я могу помочь тебе, если ты этого хочешь.

Мальчик переводил взгляд с пастора на дверь подвала, не решаясь произнести ни слова. Натаниэль терпеливо ждал, зная, что он уже вмешался и продолжит разбираться в происходящем в любом случае: какой бы уродливой не была правда, её необходимо узнать. Пока что в голове Ната были только догадки без каких-либо подтверждений, но диалога с ребёнком хватало, чтобы прийти к соответствующим выводам.

– Поклянитесь самым дорогим, что у вас есть, что мои братья ничего не узнают.

Натаниэль положил руку на сердце и с серьезным выражением лица произнёс:

– Клянусь любовью своих родителей, которые привили мне веру в Господа и наставили на праведный путь. В понедельник твоя жизнь изменится раз и навсегда, Даниэль.

***

Вернувшись в машину, Нат проехал вниз по улице и припарковался, после чего разразился истерическим смехом. Он и раньше говорил полный бред, но до такой степени – никогда. Если после смерти что-то есть, то ему суждено попасть в ад. Конечно, помимо откровенной лжи он уже собрал бинго из всех возможных грехов, что возможно даст о себе знать в будущем. В настоящем необходимо решать проблемы по мере их поступления и сосредоточиться на небольшом расследовании.

Обыскивать подвал до возвращения Тома весьма опасно. Собственная сдержанность трещала по швам, Натаниэль был уверен, что увиденное ему не понравится. Встреться он с Томом сейчас, то связал бы его до выяснения обстоятельств: люди куда более охотно идут на контакт, если навести на них дуло пистолета. Омега проклинал собственную сентиментальность – из-за присутствия детей в доме, он не мог размахивать оружием, как ему вздумается. Моральные рамки всегда казались чем-то условным, что можно легко подвинуть в зависимости от ситуации.

Нат горько усмехнулся. Вероятно, если бы его отец не был сожжён заживо, то сейчас перевернулся бы в гробу от слабохарактерности собственного сына. Будучи единственным ребёнком Балтиморского Мясника, Натаниэль не унаследовал лучшие качества Натана: жестокость вне зависимости от возраста и любовь к холодному оружию. Возможно, именно по этой причине Ичиро не дал добро на управление берегом, загружая Ната весьма безопасной работой.

Большинство потенциальных «клиентов», по чью душу приходил Натаниэль, были мужчинами среднего возраста. Веснински пришлось придумать правила лично для себя, чтобы качественно выполнять работу, и одно из них гласило: не убивать виновного при его семье. Ему хватило одного случая, произошедшего в начале его карьеры: дочь оплакивала остывающий труп отца, глядя на Натаниэля с такой ненавистью, словно одним взглядом пронзала тело парня ножом, прокручивая лезвие бесчисленное количество раз в ране.

После той ситуации Нат сделал выводы. Пересекаться с «клиентами» как можно дальше от их семей. Проще было не думать, не знать, не вспоминать. К сожалению, детальный подход к досье подразумевал изучение всей информации о потенциальной жертве.

Свет фар проезжающей машины ослепил, привлекая внимание. Натаниэль повернул голову, проследил за движением. Машина Томаса проехала мимо и припарковалась у своего дома. Кивнув самому себе, омега потянулся за сумкой с вещами. Деловой костюм привлечёт больше нежелательного внимания, нежели обычная одежда. Образ «пастора Джеффа» вызывал у Натаниэля неприязнь, от которой хотелось как можно скорее отмыться. Впереди была вся за ночь, за которую Нат должен выяснить, что происходит в доме на самом деле.

Наспех переодевшись в толстовку и джинсы, Натаниэль наклонил зеркало заднего вида, поправляя прическу. Ичиро настаивал, чтобы Нат убирал волосы назад на официальных встречах, обосновывая это серьёзностью происходящего.

– Беспорядок на голове означает хаос в мыслях, – вполголоса произнёс Натаниэль, повторяя слова своего Господина, – не уверен касаемо хаоса, но с головой у меня точно не порядок.

Нат посмотрел в сторону пассажирского сиденья, где обычно сидел Феликс. Мысленно омега воспроизвёл тихий смешок, который издавал мужчина от подобных высказываний, после чего вышел из машины. Как только ступни коснулись асфальта, Натаниэль испытал облегчение: спортивная обувь была в разы удобнее туфлей. По возвращению в Детройт, Нат обязательно внесёт изменения в дресс-код для офиса.

Притворяться подростком было не в первой. Подобный образ был понятен, в нём Натаниэль умел не привлекать внимания. Слиться с толпой и двигаться в нужном направлении. Парень подошёл к дому Тома, обошёл его и приблизился к окну со стороны кухни.

Даниэль стоял позади мужчины, опустив руки. Пальцы сцепились в замок до побелевших костяшек: на прощание Нат взял с ребёнка обещание, что ни одна живая душа не узнает об их сегодняшней встрече. Натаниэль не рассчитывал, что мальчик сдержит слово, поэтому уже подготовил запасной план. Его отличительная черта – шрам, пересекающий лицо. Омега не был профессионалом в гриме, но пару раз ему удавалось провернуть этот фокус, скрывая яркую деталь, то и дело привлекающую общественное внимание.

Том закончил ужинать, жестом показывая Даниэлю убрать тарелку. Даже находясь за пределами комнаты, Натаниэль видел, настолько был напряжён ребёнок. Как дрожали его руки, пока он нёс тарелку и столовые приборы до раковины. Придвинув небольшую поставку, Даниэль поднялся и принялся мыть посуду. Том смотрел на его спину короткое мгновение, после чего приблизился со спины и положил ладонь на талию.

Без раздумий Нат подобрал камень с земли и разбил окно.

Шум привлёк внимание, Натаниэль услышал, как из рук Даниэля выскользнула тарелка, создавая ещё большую суматоху. Резкое осознание, что вмешиваться слишком рано, застало врасплох. Нат рванул к углу дома, пытаясь скрыться в тени и задержал дыхание.

– Снова эти беспризорники, – укоризненно произнёс Томас, открыв окно.

Мужчина недолго вглядывался в темноту, разглядывая виновников. Натаниэль вжался в стену, практически сливаясь с ней. Вскоре Том прекратил это занятие и ушёл за пределы видимости омеги.

– Даниэль, прибери здесь всё.

– Да, Отец.

Нат тихо выдохнул. Тело продолжало трясти от злости, клыки прорезались, сообщая о готовности к атаке. Контролировать свои эмоции всегда было проблемой, поэтому Натаниэль принялся медленно считать до десяти. Просто успокоиться. Просто подождать. Парень медленно выдохнул, выравнивая дыхание. На секунду ему показалось, что феромон, наполненный сильными эмоциями, просочился сквозь плотный слой нейтрализаторов, но омега отодвинул подальше эти мысли: он контролирует себя. Нужно всего лишь дождаться, пока все уснут, проникнуть в дом, далее в подвал и узнать правду. Навязчивая мысль, что нельзя ждать ни секунды, не давала покоя, поэтому Натаниэль достал одноразовый телефон.

Запасной вариант, если он захочет связаться с кем-то. Феликс сразу заподозрит что-то неладное – несмотря на всю «лёгкость» в общении, мужчина догадывался, что Натаниэль никогда не звонит поболтать. Ичиро знал подопечного слишком хорошо, чтобы не раскрыть его сразу. Остался один вариант, из-за которого Нат оказался здесь.

Свет на кухне потух, из разбитого окна доносился тихий шум телевизора. Опасно, но Натаниэль решил рискнуть. Зажмурившись, он по памяти набрал один из своих запасных номеров. Телефон лежал за книгами, возможно, если Эндрю дома, то поднимет трубку. Или, что более вероятно, проигнорирует сигнал телефона.

На звонок никто не ответил, но Нат решил испытать удачу и набрал номер ещё раз. Без особых надежд. Разговаривать сейчас не лучшая идея, будет лучше, если Эндрю не поднимет трубку. Гудки прекратились. Натаниэль собирался убрать телефон, больше не пытаясь связаться с альфой, но напоследок взглянул на экран мобильника. Таймер отсчитывал секунды, уведомляя, что собеседник поднял трубку.

– Привет, – тихо произнёс Нат.

– Придурок, – отозвался Эндрю.

– Сюрприз?

Вместо ответа альфа тяжело вздохнул.

– Брось, ты же не технофоб или типа того. Нужно было давно купить тебе мобильник, и я это сделал, но не находил повода лично вручить его…

– Я вешаю трубку.

– Я ещё напишу.

– Пиши.

Послышались гудки, прежде чем Натаниэль успел что-то сказать. Губы расплылись в лёгкой улыбке: Эндрю нашёл телефон, ответил и был не против переписки. Сидеть на холодной земле в окружении садовых инструментов ещё никогда не было так увлекательно. Нат отправил пять коротких сообщений, которые остались без ответа. Он решил убедиться, что Эндрю читает написанное, поэтому сообщил про зарядку для мобильника: её было необходимо купить. Короткое «ок» вызвало неожиданное удовлетворение, значит, омега может продолжать.

Выбор устройства пал на самую простую модель, с которой можно звонить и отправлять сообщения. Без камеры или выхода в интернет – опасные функции, когда нельзя оставлять цифровой след. Натаниэль не считал себя параноиком, но был уверен, что у него с лихвой наберется толпа недоброжелателей, которые крайне любезно пристрелят его при удобной возможности. К тому же, Ичиро отслеживал местоположение и звонки с основного устройства, что могло привести к ненужным вопросам.

Переписка с Эндрю длилась не меньше полутора часов. Альфа, пусть и коротко, но отвечал на вопросы, периодически задавая Натаниэлю встречные. О своём местоположение и планах на выходные парень не стал рассказывать, вместо этого сообщив, что вернётся ближе к обеду понедельника. Короткое «ок» не удивило Веснински, в отличие от «на завтрак будут макароны с сыром».

Натаниэль поднял глаза от экрана. Он не заметил, что Эндрю начал на постоянной основе готовить на двоих. Более того, Миньярд плавно перестраивался под ночной ритм жизни, проводя те немногие часы с ранним утром вместе с омегой. Эндрю просыпался к моменту, как Натаниэль выходил из душа. До ухода на работу, они проводили время вместе.

Телефон замигал, уведомляя о новом сообщении. «Или захвати что-нибудь навынос». Натаниэль терялся в догадках: может, он слишком много успел надумать, и так живут все люди, разделяющие одну квартиру? Он не был уверен, но после течки, казалось, Эндрю стал менее безразличным, если у равнодушия есть градация.

Ответив на сообщение, Нат выключил звук и убрал телефон в карман джинсов. Ещё один вопрос, на который он хочет узнать ответ.

***

Дом погрузился во мрак. Ни единого звука или шороха. Решив не нарушать тишины, Натаниэль тихо вскрыл входную дверь. Беззвучно прошёл по коридору до подвала, присел на корточки и без труда взломал замок. Медленными, почти невесомыми шагами Нат спустился вниз по лестнице.

Маленькое подвальное помещение было оснащено стиральной машинкой, сушилкой для белья и двумя стеллажами. Полки одного были доверху забиты консервами, второй же оставался пустым. Нат предположил, что в пустой складывают постиранную одежду, иначе это не имело практического смысла. Комнатка была слишком маленькой, учитывая площадь остальных помещений. Натаниэль посветил телефоном вокруг себя: гладильная доска, закреплённая на стене, полочка сбоку от сушилки для белья с единственным порошком. Парень положил телефон с включённым фонариком на стиральную машинку и приложил ладони к стене. Легко постучал пальцами – послышался глухой звук. Нат проверил другие стены: плотный, твёрдый звук. Все стены, кроме одной, были из бетона.

Идею «проломить гипсокартонную стенку» Натаниэль оставил как запасной вариант. Машинки и шкаф с консервами были тяжёлыми – передвигать их на регулярной основе будет затруднительно. Парень решил отодвинуть самое очевидное – пустой стеллаж. За ним скрывалась бежевая дверь с пустым отверстием вместо ручки. Толкнув подобие двери от себя, Натаниэль взял телефон и прошёл в комнату.

Запах страха, ужаса в смеси с отчаянием захлестнул лёгкие. Бессознательно омега начал осматриваться, пытаясь найти человека, которому принадлежат эти эмоции. Нутро подсказывало, что здесь был ребёнок: слабый, почти неуловимый феромон, исходящий от кровати, и сильные, тяжёлые эмоции. Постельное бельё было свежим, но изношенный матрас был пропитан потом и прочими выделениями.

Нат сжал челюсти до скрежета зубов. Хотелось сжечь это место до тла вместе с крестом, закреплённым над кроватью. Если Бог существовал, то он был хуже любого живого существа, раз допускал подобный ужас. Натаниэль похоронил эмоции глубоко внутри себя, иначе он не сможет продолжать заниматься этим делом.

С ледяным отстранением он осмотрел комнату. Священное писание было выведено каллиграфическим почерком прямо на стенах. Символы, рисунки с изображением Святых. Огромный металлический шкаф растянулся во всю стену, его дверцы плотно скреплялись амбарным замком. По сравнению с электронными замками, которыми Ичиро снабдил свой дом, нечто подобное казалось игрушкой. Одна ошибка при взломе механического замка не грозила ничем, в отличие от электронных, способных сразу поднять тревогу.

Присев на корточки, Натаниэль достал отмычки и избавился от устаревшего механизма. Дверцы шкафа открылись с протяжным скрипом.

Горечь от отвращения ощущалась на кончике языка, что омега успешно проигнорировал. Мыслями он был далеко отсюда, незаинтересованно рассматривая пруты, веревки и наручники. Левая половина шкафа была заполнена DVD-дисками. Каждый из них лежал в отдельной прозрачной коробочке для хранения и был подписан. Имя, месяц и год. Наугад Натаниэль взял три из них: он догадывался, какое будет содержание, но необходимо удостовериться.

Присев на корточки, парень открыл дверцы нижнего ящика. Десятки кассет, корешок которых был подписан чёрным маркером. Сортировка по алфавиту упрощала поиск. Медленно моргнув, Натаниэль вышел из оцепенения. Ему нужен один конкретный год с одним конкретным именем. Вера и надежда окончательно утратились, стоило пересечь порог этой комнаты. Нат знал, что найдёт кассету с Эндрю, был уверен в этом, но попросту не хотел, чтобы такая вообще существовала.

Нотка разочарование кольнула в сердце. Эндрю, ноябрь, 1993. Три кассеты с ноября, две с декабря.

– К чёрту, – прошептал Нат, забрав кассеты и сложив их в карман толстовки.

Плевать, если урод, именуемый себя пастором Томасом, за сутки обнаружит пропажу: никто не должен увидеть содержимое этих кассет. Натаниэль внимательно просмотрел другие в поиске нужного имени. Следующий Эндрю появился в двухтысячном, но в тот момент Эндрю Миньярд сидел в колонии.

Забрав всё необходимое, Нат вернул замок на место и покинул комнату. Придвинул шкаф и вышел из подвала. Закрыть дверь он не сможет – ни одну из – но об этом следовало подумать заранее. Натаниэль знал, что Томас вместе с приёмными детьми ранним утром отправиться в церковь, а до следующей ночи мужчине не суждено дожить. Содержание дисков определит, какая смерть будет уготована ублюдку: болезненная и мучительная или отвратительная и показательная, чтобы он успел пожалеть о каждом своём неправильном решении и показать остальным последствия своих поступков.

***

Сидя в номере мотеля на окраине города, Натаниэль глядел в экран ноутбука без единой эмоции. Содержимое его желудка дважды попыталось выйти наружу во время просмотра первой видеозаписи. Не выдержав, он убрал наушники в сторону, лишь бы не слышать мерзости, которые возбуждали Томаса. Мужчина истязал неизвестного мальчика, разрывая тонкую кожу розгой.

Натаниэль делал много жестоких вещей. Некоторые казни обязаны были быть демонстративными и ужасающими, дабы проучить возможных последователей бунтующих. Он был обучен буквально спускать с людей шкуру, обрубать конечности и, при желании, мог бы играть с человеческими телами, как душе угодно.

При жизни, Натан радовался как ребёнок, когда у него появлялась возможность позабавиться с человеческим телом: испытать его возможности, проверить на прочность и растяжение. Натаниэль же испытывал отвращение. К отцу, к внутренностям, которые неизбежно оказывались на полу и одежде, к себе от необходимости заниматься подобным.

После первого убийства «по приказу» Нат не спал двое суток: каждый раз, закрывая глаза, он видел труп безоружного человека, которого пришлось застрелить. Лишить неизвестного жизни и ради чего? Была ли на это хоть одна причина? Этот вопрос мучал Натаниэля, не давая обрести покой. После пятого убийства он придумал для себя систему, состоящую из десятка правил и условий, чтобы продолжать работать на семью Морияма. К счастью, большинство «клиентов» были кончеными отморозками и, узнав об их жизни всё, Нат перестал сомневаться в своих действиях.

Первое убийство с особой жестокостью радикально отразилось на мировосприятии. Кровь мерещилась повсюду, как и запах животного страха: альфы, полностью осознающего, что сейчас он умрёт. Без помощи лекарств Натаниэль не мог спать, употреблять пищу и заниматься бытовыми делами. Мир рушился, а он являлся причиной происходящего ужаса.

Натан всегда называл своего сына бесхребетным слабаком, неспособным даже разделять тушку свиньи. В чем-то мужчина был прав: Натаниэль так и не смог причинить вред безобидному животному. Со временем Нат начал запивать алкоголем весь кошмар, с которым не мог смириться на трезвую голову.

За все годы работы на семью Морияма, Натаниэль совершил только одно жестокое убийство, которого жаждал всем сердцем. Натан Веснински не заслужил благородной и чистой смерти. Наблюдая за происходящим на видео, Натаниэль приходил к выводу, что вскоре этот список пополнится на одного человека. Пастор Томас, избивающий и грубо насилующий детей, не заслуживал ходить по этой земле.

>>Перейти к следующей главе<<

>>Вернуться к предыдущей главе<<