Неприкосновенность [11]

Существуют мысли, которые нужно пресечь ещё на моменте их зарождения. Многие сомнительные затеи никогда не стоило воплощать в жизнь – им было суждено сгинуть на затворках сознания. За свою относительно недолгую жизнь Эндрю совершал много неразумных, жестоких поступков, о которых можно было пожалеть в дальнейшем. Бесчисленное количество драк, воровство, поджоги и далее по списку лишь с одной целью: развлечь себя. Развеять скуку, сделать нудную рутину менее утомительной. Эндрю не жалел ни об одном совершенном поступке, прекрасно отдавая себе отчёт, что рано или поздно он столкнётся с последствиями, примет их с распростёртыми объятьями и продолжит жить дальше.

Беспокоиться о себе, здоровье или будущем – «развлечение» для людей, завышающих цену собственной жизни. В конечном счёте, итог будет один, так зачем ограничивать себя?

Появление Аарона, Ники и Кевина вынудили Эндрю частично пересмотреть свои взгляды: каждого, кто попытался бы навредить его стае, ждала немедленная расправа. Обещания помогали удерживаться на этом свете, поэтому Миньярд защищал людей, которых считал своими, чего бы ему это не стоило. До самого конца.

Натаниэль не являлся частью стаи, не был членом семьи. Их не связывало никакое обещание. Просто альфа и омега, совместно проживающие на одной территории. Необъяснимое желание защитить Веснински, помочь ему, оказать услугу – раздражало. Эндрю был Монстром и должен оставаться им до самой смерти. Все, кого встречал альфа, были свято уверены в этом, ведь что может быть очевиднее: злой, необъяснимо жестокий, с изуродованным до невозможного восприятием мира. Это не могло быть человеком. Разубеждать каждого, объясняя, что разный взгляд на жизнь и справедливость не превращает человека в Монстра – глупая трата времени. Эндрю смирился с прозвищем как с титулом, со временем соглашаясь, что гуманного в нём действительно немного. Может, если бы Натаниэль завёл ежедневник, как и хотел, то Миньярд бы случайно заметил в нём пункт: убрать несоответствующее клеймо и доказать обратное.

Дверь ванной распахнулась. Нат, не потрудившись закрыть её обратно, улёгся на диван. Немного поерзал, занимая удобное положение, и окончательно расслабился. Эндрю не покинул квартиру, что было приятной неожиданностью, хоть он и смотрел на омегу, как на последнего идиота. Спорить с правдой Натаниэль не стал. Нат сделал глубокий вдох и подавил удовлетворенный рык: сигаретный дым, наполнивший комнату, был похож на феромон альфы, что заземляло. Вдобавок, отсутствовал металлический запах: либо Эндрю убрал кровь в коридоре, либо придумал, как его скрыть. Одежда альфы, пропитанная его феромоном, вызывала смесь возбуждения и уюта. Натаниэль чувствовал себя в безопасности и был готов провести вечность в таком положении.

Эндрю неприлично долго смотрел на омегу. Недокуренная сигарета дотлела до фильтра, но Миньярд не мог отвести взгляд от Натаниэля. Парень лежал на боку, согнув ноги в коленях и подтянув их практически до груди. Веснински был или беспечным идиотом, или чрезмерно доверял альфе. Оба варианта Эндрю не нравились, поэтому он поднялся с дивана и намеривался покинуть квартиру.

– Ты можешь остаться, если хочешь, – предложил Натаниэль.

– С чего бы?

– На прошлой неделе ты сам поцеловал меня, значит, как минимум, заинтересован во мне, – ничуть не смутившись, произнёс омега, – поправь меня, если я ошибаюсь.

– Я спрашивал не об этом.

– Я услышал об этом.

Эндрю перевёл раздражённый взгляд на Натаниэля, тот в ответ блеснул голубой радужкой. Отодвинув желание приблизиться и рассмотреть радужку в деталях, запоминая каждый узор, альфа окинул парня оценивающим взглядом. Нат говорил связно и мыслил, на удивление, ясно. Мог ли холодный душ «охладить» омегу до такой степени? Вряд ли, учитывая силу феромона, стремительно заполняющего комнату. С этим не справится ни одна вытяжка, как и не помогут принятые таблетки подавителя. Совсем скоро желание впиться в губы, стирая с них усмешку, перестанет быть контролируемым. Клыки непроизвольно прорезались от мысли, что Эндрю может почувствовать вкус Натаниэля, взять его целиком и доставить удовольствие.

Миньярд сел на диван, взвешивая все «за» и «против». С чего бы Нату хотеть, чтобы он остался? Помимо очевидных причин: омега не мог быть настолько тупым, чтобы предложить альфе остаться рядом в течку просто так, для компании. Или мог? Эндрю повернул голову к Нату, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Вместо ответа Веснински вопросительно изогнул бровь.

– Омеги склонны не отдавать отчёт своим действиям во время течки, – произнёс Эндрю.

– Альфы склонны трахать всё, что движется, а что стоит на месте – ебать ещё усерднее, – парировал Натаниэль, – тем не менее, ты не смотришь на меня как на кусок мяса даже сейчас, а я отдаю отчёт своим действиям.

Вот и одна из причин доверия, – пришёл к выводу Миньярд.

Эндрю понимал позицию омеги, но не считал себя сильно лучше большинства альф. Пользоваться своим социальным статусом, чтобы заполучить секс, было невероятно жалким зрелищем. В клубах подобным злоупотребляли как альфы, так и омеги, что вызывало у Миньярда отвращение: предлагать секс можно и без использования феромонов в попытках скрыть свою неуверенность и склонить решение в свою пользу.

– И я полностью отдаю себе отчёт в том, что хочу с тобой переспать, – произнёс Нат, – конечно, если ты заинтересован в подобном.

Омега решил не упоминать, что подобное желание хоть и было обострено течкой, но возникает у него не в первый раз. Если это просто секс, то в этом же нет ничего странного, свидетельствующего о недопустимой привязанности, ведь так? Через неделю, максимум, через две, Эндрю уедет и начнет новую жизнь, почему бы не создать приятных воспоминаний?

Миньярд слабо изогнул бровь. Предельная честность и прямое предложение без манипуляций феромоном подкупали. Он мог встать и уйти прямо сейчас, знал, что Нат не будет его останавливать. Деньги позволяли снять номер в мотеле или уехать на такси достаточно далеко, чтобы Веснински пришлось потрудиться, чтобы найти альфу. Неплохой план на первое время, но Эндрю не хотел этого: он мог пропасть с радаров сразу после того, как Натаниэль сохранил ему жизнь. Любопытство, вызванное заинтересованностью в омеге, вызывало желание остаться и узнать, как далеко это может зайти.

– Человек, впадающий в панику от прикосновений, хочет заняться сексом с другим человеком, который не любит прикосновения, – произнёс Эндрю, – интересно.

– Не думаю, что у меня есть время, чтобы объяснить, как это работает в моей голове.

– А ты попробуй. Ты же «отдаёшь отчёт своим действиям», не забыл?

Поджав губы, Нат медленно кивнул сам себе. Действия он контролировал, но с каждой минутой мысли уходили в направлении различных непристойностей. Благодаря силе воли получалось игнорировать собственное возбуждение, несмотря на то, что головка члена упиралась в грубую ткань спортивных штанов, явно требуя к себе большего внимания.

– Ты знал, что корни у кактуса распространяются по всей площади, обхватывая как можно больше пространства, а не в глубину?

– Однажды я разбил горшок с кактусом и увидел его корни.

– Закрой глаза, – сказал Натаниэль.

Эндрю напрягся, но сделал, о чём попросил омега. Послышалось шуршание – Нат пересел ближе.

– Я могу прикоснуться к тебе?

– Да, – чуть помедлив, ответил Миньярд.

Холодные пальцы коснулись тыльной стороны ладони Эндрю. Грубые, местами шершавыми пальцы, очертили полукруг, после чего поспешили отстраниться. Не открывая глаза, Миньярд протянул ладонь к Натаниэлю с немым предложением. Эндрю не видел, но по промедлению понял, что омега сомневается.

Нат не мог вспомнить, когда в последний раз касался кого-то без перчаток, тем более добровольно. Рука альфы застыла в приглашающем жесте, на который было тяжело решиться. Миньярд мог просто схватить, не спрашивая разрешения, но терпеливо ждал. Нат много знал об Эндрю, но принципиально не пользовался этой информацией, считая, что если альфа захочет, то сам расскажет. Миньярд открывался с новой стороны, а учитывая все данные на руках у Веснински, это вызывало доверие, желание узнать обо всем, касаемо Эндрю от самого Эндрю. Альфа продолжал держать глаза закрытыми, поэтому Нат отбросил сомнения и вложил свою ладонь в ладонь парня.

Эндрю провёл большим пальцем по коже. Огладил выпуклые рубцовые шрамы, запоминая их расположение. Вся доступная пальцам кожа была покрыта ожогами. Натаниэль не скрывал шрамы на теле, но эти прятал под перчатками. Вряд ли омега боялся неуместных вопросов или косых взглядов – не с его родом деятельности. Была ли проблема в болезненных воспоминаниях? Подобные ожоги не получают случайно, точно не в таком количестве. Обхватив пальцы, Эндрю поднёс ладонь Ната к своим губам и оставил лёгкий поцелуй на костяшках, запоминая текстуру. Касаться витиеватых узоров было непривычно. Эндрю опустился губами по направлению одного из шрамов и прикусил подушечку пальца. Здесь кожа была натянутой и плотной, не желая проминаться под зубами. Интересно.

Натаниэль сделал судорожный вдох, понимая, что он снова забыл, как дышать. Аккуратные, бережные прикосновения были неожиданными. Эндрю изучал его, не причиняя боли. Не было страха, ужаса или отвращения к себе. Тепло растекалось в груди и, прежде чем испортить все нервным смехом от нахлынувших эмоций, Нат произнёс:

– В духах содержится девяносто шесть процентов спирта, в одеколонах не менее шестидесяти, но горят они одинаково. Даже забавно: нас окружает такое количество легковоспламеняющихся жидкостей…

– Напрасная трата спирта, – перебил Эндрю, – лучшее его применение – алкоголь.

– Метиловый бы с тобой не согласился.

– Я бы не увидел в этом проблемы.

Нат не сдержал тихого смешка. Эндрю провёл клыками по подушечкам пальцев, после чего опустил руку вниз и открыл глаза.  

– Когда я касаюсь руками поверхностей, то в первую очередь чувствую собственные шрамы, – сказал Натаниэль, решив не упоминать, что ожоги возвращают в прошлое, – что насчёт тебя?

– Я не люблю, когда меня трогают без моего на то согласия, – предельно честно ответил Эндрю.

– Понимаю, – согласился омега, – есть ли способ получить разрешение?

– Рассчитываешь составить договор? Не много ли вопросов от человека «чувствующего шрамы»?

– Я бы с радостью обсудил детали соглашения, прежде чем его нарушить. Расписал бы по пунктам, что можно, а что недопустимо, но… – Натаниэль приблизился к уху альфа и перешёл на шёпот, – первая очередь закончилась.

Эндрю опустил взгляд вниз. Его ладонь накрывала ладонь Ната, удерживая её на своём бедре. Омега не пытался вырвать руку или сжать пальцы, но когти уже прорезались. Возможно, Эндрю окончательно свихнулся, или феромон омеги целиком и полностью затуманил разум, раз желания воплощались раньше, чем он успевал их осознать и отвергнуть.

– Дрю, – до боли сладко протянул Нат, – ближайшие дни я ожидаю от тебя каждое прикосновение.

– Не пытайся проверить, ожидаю ли я подобного.

– Тогда, может, вернёшь мою руку? Я правша, и предпочитаю…

– Заткнись, – перебил Эндрю и впился в губы омеги поцелуем.

Последние капли контроля утекали сквозь пальцы под жаром чужих губ, Эндрю с трудом сдерживал себя, чтобы не вжать Натаниэля в диван и не выбить из его лёгких остатки воздуха. Клыки заострились, и он грубо прикусил ими нижнюю губу Ната. Происходящее казалось настолько естественным и правильным, что Эндрю был готов раствориться в ощущениях, слиться с Натаниэлем воедино и не думать ни о чем, кроме сбившегося дыхания на своей коже в окружении медово-сладкого феромона.

К моменту, когда ладонь Эндрю сжалась на бедре омеги, Нат изнывал от желания. Тело жаждало больших прикосновений, успело покрыться испариной, несмотря на достаточно низкую температуру в гостиной. Во время коротких вздохов между поцелуями, Нат проклинал себя за «заботливо» оставленные подавители в аптечке, но эти мысли улетучивались, стоило альфе вовлечь его в новый поцелуй.

Просить о большем Натаниэль не смел: он знал, что Эндрю чувствует его феромон, понимает, насколько сильно возбуждён омега. Миньярд будто бы дразнил, оттягивая момент кульминации. Хотелось почувствовать альфу, прикоснуться к нему в ответ, изучить его тело так же, как Эндрю изучал его собственное: настойчиво, очерчивая границы мышц, местами надавливая на кожу, а где-то легко перемещая пальцы, едва касаясь. Натаниэль впился в спинку дивана, царапая его когтями, когда Эндрю переместил ладонь на пах.

Альфа разорвал поцелуй и сжал рыжие пряди, не давая Нату потянуться за следующим.

– На тебе нет белья, – констатировал Эндрю.

– Негигиенично брать чужое, – произнёс Нат.

Пелена возбуждения стояла перед глазами, Эндрю сделал медленный глубокий вдох, пытаясь сохранять самообладание. Собственное возбуждение мало интересовало альфу, он понимал, что если начнёт, то уже не сможет остановиться. Решение подавлять феромон, несмотря на сильное желание окружить им Натаниэля, далось непросто, но подавители играли в этом не последнюю роль. Эндрю провёл большим пальцем по головке члена, описывая его очертания сквозь ткань штанов, и поймал губами шумный выдох.

Надавив на плечи омеги, Миньярд уложил Ната спиной на диван. Оставил короткий поцелуй в уголке губ и опустился ниже, расположившись между бёдер. Натаниэль взглянул на него из-под полуприкрытых век, тяжело дыша. В блеске ярко-голубой радужке отражалось нечто больше, чем похоть или желание. Настолько манящее и осязаемое, что хотелось ухватиться и не отпускать никогда.

– Да или нет? – произнёс Эндрю, подцепляя пальцами резинку спортивных штанов.

– Да, – выдохнул Нат, приподнял бёдра и помог избавиться от ненужного элемента одежды.

Дорожки смазки блестели на бёдрах, взывая к альфе. Не выдержав, Эндрю наклонился к светлой коже, прикрыл глаза и вдохнул глубже, желая запомнить манящий аромат. Провёл языком по блестящей капле, втянул кожу и оставил быстро темнеющую метку. Натаниэль судорожно выдохнул, откинув голову назад, и прикрыл рот ладонью, когда альфа скользнул губами выше и оставил новый засос. Цепочка следов расцвела на светлой коже, и Эндрю на мгновение замер, окидывая её взглядом и ощущая горячее удовлетворение, исходящее откуда-то из глубины его сущности.

– Дрю…

Что-то среднее между томным стоном и требовательным рыком. Ещё немного. Альфа хотел попробовать совсем немного, прежде чем перейти к самому интересному. Выступающие мышцы на животе вздрогнули под языком Эндрю. Он провёл по ним, оставляя широкую влажную полосу, и прикусил кожу у выпирающей тазовой косточки.

Сбившееся дыхание Натаниэля, лёгкая дрожь и до боли сладкий феромон полностью поглощали альфу.

Натаниэль слышал лишь собственное ускоренное сердцебиение, сильно выделяющееся на фоне поразительно спокойного Эндрю. Нат не знал, как альфе удавалось совмещать в себе настойчивые ласки и тотальное умиротворение, но решил отложить эту мысль на потом, полностью растворяясь в удовольствии. Волна жара раскатилась по телу новой волной, когда язык Эндрю коснулся горячей плоти.

Обхватив головку губами, альфа слизал выступившую каплю смазки. Сладко. Нат шумно выдохнул и напрягся всем телом, стараясь не податься навстречу. Миньярд с нажимом обвёл языком головку, после, слегка посасывая, начал двигаться головой, нарочито медленно вбирая член.

Натаниэль протянул руку к волосам Эндрю, желая ухватиться и почувствовать опору. Ощущение свободного падения не покидало омегу, вместе с тем усиливая возбуждение. Нат замер, не касаясь волос, и собирался убрать руку, вцепившись в диван, но голова Эндрю неожиданно подалась назад.

– Надави, – приказал альфа.

Напряжённые от сильного возбуждения пальцы впились в светлые пряди, надавливая. Альфа вновь вобрал член и опускался ниже, пока Натаниэль нажимал. Головка упёрлась в стенку горла, и Эндрю сглотнул, чем вызвал тихий стон. Миньярд не пытался податься назад, ожидая, когда до Ната дойдёт, что предложил альфа.

Натаниэль терялся в новых ощущениях, сильнее сжимая светлые волосы. Жар чужого рта, плотно втянутые щёки… Хотелось больше и быстрее. Эндрю оставался неподвижным, поэтому Нат рискнул, потянул альфу назад, затем опуская на член вновь. Язык плотнее прижался к стволу, вызывая желание повторять движения снова и снова.

Эндрю полностью расслабил горло, позволяя Натаниэлю трахать свой рот. Омега достаточно быстро втянулся, толкался бёдрами навстречу, но не входил глубоко, предпочитая скользить головкой по языку. Вскоре Нат ускорился и напрягся всем телом, явно приближаясь к оргазму.

Раздался телефонный звонок. Омега раздосадовано простонал и сильнее сжал светлые пряди.

– Мне нужно ответить, – хрипло произнёс Нат, надавливая на затылок.

Эндрю не сдержал усмешки и послушно вобрал член до упора. Громкий стон отразился от стен гостиной. Подняв взгляд на омегу, альфа не смог сдержать удовлетворенный рык. Вибрация прокатилась по языку и передалась Натаниэлю. Выгнувшись и закусив нижнюю губу, Ната пронзила крупная дрожь. Эндрю ускорился, желая довести омегу до пика.

Очередной телефонный звонок сразу после отключения первого заставил Веснински выругаться. Он не может кончить под этот раздражающий звук. Оттянув Эндрю назад, Нат потянулся к спортивным штанам, нащупал телефон в кармане и взял трубку.

– Что, – раздражённо произнёс Натаниэль на японском.

– Ты оставил после себя три полуживых тела и теперь не берешь трубки, – ледяным тоном ответил Ичиро.

– Я занят.

Нат опустил взгляд на Эндрю и замер. Больше он не слышал слов, которые говорил Ичиро. Все внимание омеги сосредоточено на альфе: горячем, сексуальном и возбуждённом не меньше самого Натаниэля. Дыхание Эндрю давно сбилось, опаляя и без того разгорячённую плоть. Радужку медленно заполонял алый цвет, альфа неотрывно смотрел на Натаниэля, пожирая того глазами.

– Я перезвоню, – сказал Нат и отключил телефон.

Отбросив мобильник в сторону, омега запустил пальцы в волосы Эндрю, притягивая наверх, вровень со своим лицом. Миньярд издал предупреждающий рык, но навис над Натаниэлем. Небольшое расстояние между телами раздражало, как и тот факт, что только Нат получал удовольствие.

– Кончишь вместе со мной? – выдохнул омега в губы Эндрю.

– Заткнись, – прорычал альфа и впился в приоткрытый рот глубоким поцелуем.

Нат слабо поморщился от собственного привкуса, но ответил, растворяясь в мокром, жадном поцелуе. Губы беспорядочно скользили по губам, языки сталкивались в страстной борьбе, окатывая тела жаром. По венам словно пустили жидкий огонь, постепенно сжигающий изнутри.

Протиснув руку между их телами, Миньярд обхватил вставший член, совершая быстрые, рваные движения. Нат прикусил нижнюю губу альфы, чувствуя, как его мир стремительно уменьшается в масштабах, сокращаясь до одного конкретного человека. Оргазм накрыл с головой и, с силой сжав пальцы в волосах Эндрю, Натаниэль излился с шумным стоном.

>> Перейти к следующей главе <<

>> Вернуться к предыдущей главе <<