Неприкосновенность [10]
Рики✍️✍️Постепенное ослабление дневного света ознаменовало о наступлении лучшего периода суток. Эндрю надел толстовку, проверил количество сигарет и наличку. Натаниэль не просил карты или бумажник обратно, но альфа не был идиотом: покупки можно отследить. Миньярд не покупал что-то сомнительное, вызывающее вопросы, ограничиваясь алкоголем, сигаретами и сладким. Возможно, это была излишняя осторожность, но Эндрю нравилось свободно перемещаться по городу.
Покинув квартиру, альфа отправился бродить по улицам. С наступлением темноты количество людей заметно убавилось. Кто-то сбивался в группы, основные скопления были около баров. Дальше от центра было небезопасно, но ноги сами вели туда. Драк или столкновений Эндрю не боялся. Жажда острых ощущений была необходимостью, давала возможность почувствовать себя живым. Пока что ни один человек не докопался до альфы, что даже немного разочаровывало. В Пальметто или Колумбии Миньярд с лёгкостью ввязывался в неприятности. Покидать комнату было необязательно – проблемы сами приходили к нему.
Отсутствие средства передвижения усугубляло раздражение. Возможность свободно перемещаться по стране освобождала от массы неудобств, но сейчас Эндрю остро ощущал потребность скорости. Хотелось разогнаться до максимальной, убрать руки с руля на долгие секунды, после чего вновь взять управление машиной под свой контроль. Для любого арендованного авто нужно предоставить удостоверение личности и права. Эндрю не имел ни того, ни другого. Пнув пустую пивную банку, Миньярд привлёк внимание двух парней, вскрывающих машину.
Возможно, сама Вселенная была сегодня благосклонна к Эндрю, предоставив возможность и драки, и средство передвижения. Избегать первое альфа не собирался, желая размять кулаки, да и отказываться от почти вскрытой машины неприлично глупо.
Оба парня не особо хорошо владели холодным оружием, тем не менее, Эндрю на секунду отвлёкся на звук сирен и пропустил один из ударов. Холодное лезвие пронеслось по скуле, едва не задев глаз. Подобного Миньярд не прощал – ни себе, ни оппоненту – поэтому вложил всю силу в следующий удар. Кулак врезался в рёбра, слишком близко к печени, что заставило парня согнуться пополам и выронить нож. Звук полицейских сирен усилился.
– Подавись ты этой машиной, – сдавленно прохрипел бета, хватаясь за живот.
След второго парня успел простыть. Первый отшатнулся на пару шагов, попятился назад, после чего скрылся в переулке. Эндрю был немного раздосадован скорым завершением драки, но подобрал нож с асфальта. Разбил боковое стекло машины, открыл дверцу и быстро сел за руль. Вскрыл бардачок при помощи ножа, наспех обыскал его, пытаясь найти что угодно, что поможет отключить кричащую сигнализацию. Внутри, помимо десятка пакетиков с белым порошком, был небольшой набор инструментов. Машина достаточно старая, поэтому могло сработать. Аккуратно вставив отвертку в замок зажигания, Миньярд медленно повернул её.
Шум сигнализации прекратился. Или сердцебиение стало настолько громким, что перекрывало собой все остальные звуки. Вжав педаль газа в пол, Эндрю выехал на дорогу.
Покидать город не имело смысла – там больше машин, поэтому Миньярд катался по району. За рулём он чувствовал себя лучше, испытывая хоть немного интереса к происходящему. Мысль о том, что без Натаниэля ему было по-настоящему скучно, раздражала. Веснински не делал ничего такого, но приковывал всё внимание к себе, даже когда нёс полный бред.
Эндрю сильнее вдавил педаль газа, выжимая из машины максимальную скорость. Обычный омега. Возможно, немного привлекательнее, чем остальные. Интересный рассказчик, способный поведать о чём угодно: начиная от книг по японской мифологии, заканчивая элементами математической логики. Эндрю сжал руль до побелевших костяшек, после чего опустил руки.
Он внимательно слушал Натаниэля все эти дни, помнил большую часть монологов, подмечал малейшие колебания мимики, когда парень на секунду выпадал, вспоминая неприятные события… Эндрю хотел его слушать, хотел узнать о нём больше, вне зависимости от специфики работы Веснински. Было интересно, как Нат умудрился оказаться в рядах мафии, но, вероятно, за этим стояла долгая и болезненная история. Миньярд слишком увлёкся этим парнем, что ощущалось, как удар под дых от самого себя: глупая привязанность к человеку, о котором он знал чуть больше, чем ничего.
Эндрю не сдержал нервной усмешки. До чего же он был глуп. Натаниэль сохранил ему жизнь, дал место, в котором можно существовать, и деньги, на которые можно жить. Омега проявлял интерес, поцеловал в ответ и свалил на все выходные. Большую часть времени Нат усиленно скрывал феромон, но Эндрю начал замечать его. Это был самый лучший аромат, с которым он сталкивался в жизни.
Внезапно машина приблизилась к концу дороги, за которой была пустота. Эндрю схватился за руль и вывернул его. Послышался скрежет шин. Автомобиль плохо справлялся с заносом, в результате врезавшись правым боком в дерево. Миньярд резко выдохнул, открыл водительскую дверь и вышел из машины. Грудину охватила жгучая боль от удара о руль. Теперь Эндрю чувствовал удар под дых во всех смыслах.
Запах жженых покрышек и сырой земли немного отрезвлял, как и поднявшийся ветер. Толку от этого автомобиля теперь нет – больше он не на ходу. Миньярд обошёл дерево и устремил взгляд в пустоту: бескрайнее озеро. Фонари вдали свидетельствовали о наличии цивилизации, но Эндрю было плевать. Сев около воды, он достал смятую пачку сигарет и прикурил.
Сохранение жизни было ничем: объективно, Эндрю был бесполезен. Он не приносил пользы и не собирался этого делать. Даже если сейчас у него есть крыша над головой, то совершенно неясно, что будет дальше. Больше некого защищать, некуда вернуться. Начать жизнь с нуля, но ради чего?
Бесконечный путь саморазрушения, причинения вреда случайным людям и порча чужого имущества? Украденный автомобиль, разбитый о дерево, издал оглушающий рёв, перед тем как двигатель отключился. Эндрю потушил второй по счёту окурок и достал новую сигарету, подавив горькую усмешку.
Впервые за многие годы у Миньярда не было никакого плана, так как для каждого нужна была хоть какая-то мотивация. Никаких идей, желаний или мыслей. Кроме одной: вернуться в квартиру, распить бутылку виски вместе с Натом и выслушать очередную глупую историю, во время которой захочется закатить глаза ещё на моменте вступления.
Чёртов Натаниэль Веснински.
Через некоторое время сигареты закончились. Эндрю не знал, сколько часов просидел, бесцельно глядя вдаль. Боль в груди притупились, заместившись першением в горле. Возможно, не стоило скуривать почти полную пачку сигарет, но обстоятельства располагали.
Настал золотой час, ослепляя своей яркостью. Миньярд сощурился, наблюдая за тем, как медленно солнце выглядывает из-под горизонта. Мягкий красный свет воспринимался острее, отражаясь от водной глади. Здесь не хватало только одного человека, плотно связывающего свою жизнь с закатами и рассветами. Прежде чем Эндрю назвал его имя для себя, он поднялся и зашагал прочь.
Дорога до квартиры заняла много времени. Миньярд не знал, где находится, что осложняло построение маршрута. Все улицы казались незнакомыми и чуждыми. Таковыми они и являлись – Эндрю практически не покидал квартиру в дневное время, постепенно привыкая к ритму жизни Ната. Ночные прогулки воспринимались как что-то естественное. Эндрю Джозеф Миньярд мёртв, а мертвецы не разгуливают по центру города при свете дня. Новости о гибели трёх спортсменов перестали крутить совсем недавно, поэтому требовалось сохранять осторожность.
Набросив капюшон и сжав дубликат ключа покрепче, Эндрю продолжил идти. Ноги сами вели к месту, которое стало ему новым домом, как бы альфа не хотел отрицать этот факт. Заметив знакомые магазины, Миньярд зашёл в один из них. Купил продукты и сигареты, зная, что следующую ночь он проведёт, не покидая квартиры. Неопределённость выматывала, как и собственные мысли.
***
Лучи уходящего солнца прервали сон, заставляя открыть глаза и проверить время. Миньярд бросил короткий взгляд на недавно приобретённые часы, после повернулся на другой бок и продолжил спать. Слишком рано, чтобы начинать ночь.
Ближе к десяти вечера Эндрю пересилил себя, поднялся с дивана и отправился в душ. Это немного взбодрило, но не помогло отделаться от навязчивого предчувствия, что с Натаниэлем не всё в порядке. Было ли дело в приобретенном с годами недоверии к миру или объективных причинах, Эндрю не знал, но был твёрдо уверен, что подобное не должно его беспокоить.
Миньярд приготовил ужин по привычке на двоих. Закончив, Эндрю раздражённо смотрел на тарелку, пытаясь вспомнить, в какой момент это стало «привычкой». Натаниэль приносил еду навынос для двоих, если делал кофе, то сразу и на альфу. Миньярд неосознанно перенял это и хотел бы успешно убедить себя, что подобное происходит исключительно из-за вторичного пола Веснински. Естественно заботиться об омеге, проявлять к нему симпатию таким образом – что-то базовое, интуитивно понятное, не требующее усилий или сложной мыслительной деятельности. Это было логично и хорошо вписывалось в происходящее, если бы не одно но: Эндрю плевать на вторичный пол Натаниэля. Первое время он не замечал его в упор.
В самообмане Миньярд был плох, зато отлично игнорировал вещи, которые ему не нравились. Будь то навязчивый трёп Ники ранее, необходимость присутствовать на тренировках или учёбе. Натаниэль хотел скрыть вторичный пол, поэтому Эндрю не обдумывал очевидные знаки, не желая складывать этот фрагмент паззла воедино. Все средства гигиены с нейтрализатором запаха не смутили альфу, как и до боли сладкий феромон, окутывающий Миньярда перед пробуждением.
Вне зависимости от того, был ли Веснински омегой, Эндрю ни разу не испытывал потребности заботиться о них, воспринимая их как равных. Будь то случайный парень на одну ночь или член стаи. Миньярд думал о чужой безопасности, но не беспокоился ни о ком.
Потушив сигарету о барную стойку, Эндрю открыл окно. Может, он медленно сходит с ума?
***
Ранним утром вторника Миньярд проснулся от шума. Запах свежей крови ударил в нос вперемешку с медово-сладким феромоном. Вскочив с дивана, Эндрю отправился к входной двери.
На лице Натаниэля застыла «улыбка». Блеск ярко-голубой радужки рассекал воздух, даже не допуская мысли отвернуться и сделать вид, что альфа ничего не видит и не чувствует. Эндрю замер на месте, сохраняя дистанцию.
Омега поднялся, опираясь о стену, которая совсем недавно была кипенно-белой. Сейчас её очернили отпечатки кровавых ладоней. С левой руки Ната стекала кровь, оставляя тёмные капли на полу.
Клыки и когти начали прорезаться от удушающей сладости, проникающей под кожу, но альфа очистил разум от мыслей. С холодной головой он сможет лучше распознать наличие видимых повреждений. Скула припухла, около брови запеклась кровь. Чёрный пиджак и рубашка скрывали тело, но на левом плече Эндрю заметил небольшую дыру в ткани от пулевого ранения.
– Привет, – прохрипел Нат, – разбудил?
– Решил пройтись, а тут ты.
– Не смею задерживать.
Натаниэль прислонился плечом к стене, прикрыл глаза и коротко выдохнул, после чего оттолкнулся и замер в шаге от Эндрю. Казалось, его ничуть не заботит алая радужка и прорезавшиеся когти, несмотря на наступившую течку. Миньярд не сдвинулся с места, но и Нат не пытался убрать его со своего пути. Они стояли, сверля друг друга тяжёлыми взглядами, молча определяя победителя в этом безмолвном споре. Спустя несколько минут Натаниэль сдался и произнёс:
– Ты сдерживаешь феромон.
– Выглядишь паршиво и без моей «помощи», – констатировал Эндрю.
– Что с лицом? – спросил Нат, указывая на скулу альфы.
– Встречный вопрос.
Нервная улыбка сползла с лица омеги. Парень судорожно выдохнул и опустил ладонь к собственным рёбрам, но одёрнул её. Проследив за этим действием, Эндрю интуитивно потянулся к рёбрам омеги, желая узнать, насколько всё плохо на самом деле.
Последнее, что видел Нат – обеспокоенный взгляд альфы, прежде чем потерять сознание.
Начало течки совпало с вылетом из Нью-Йорка, и подавители – как и весь персонал самолета, состоящий из бет – помогали держать себя в руках. По пути до машины Натаниэль неудачно столкнулся с крайне «доброжелательной» компанией альф, активно зазывающих его присоединиться к ним и поразвлечься. Бежать от драки – удел слабаков, поэтому Нат без раздумий в неё ввязался.
Драться голыми руками было непривычно, повышенная доза подавителей сильно замедляла реакцию, но выбирать не приходилось. Пропустив гораздо больше ударов, чем следовало, Натаниэль все же одержал «победу», если её можно назвать таковой. По его ощущениям, переломов не было, что уже было неплохо. Пуля в плече отвлекала от нарастающего с каждой минутой возбуждения. Ехать домой было крайне небезопасно, но Натаниэль предпочитал не обнадёживать себя: все альфы – за исключением Ичиро – не умели контролировать себя и свои желания и, если Эндрю окажется в их числе, Нату будет гораздо проще отпустить его в дальнейшем.
Ледяная вода окатила тело, заставляя прийти в себя. Веснински открыл глаза и резко дёрнулся вперед. Крепкие ладони Эндрю удержали его на месте. Нат впился когтями в запястья альфы, пытаясь скинуть с себя руки, высвободиться из цепкой хватки и спастись. Миньярд лишь сильнее вжал омегу в холодный кафель, не предпринимая других активных действий. Нат медленно втянул воздух сквозь сжатые зубы. От резких движений плечо снова начало кровоточить, вновь раскатывая жгучую боль по телу. В попытке отвлечься, Натаниэль окинул комнату оценивающим взглядом. Пиджак валялся в стороне, рубашка неприятно прилипла к телу под струями холодной воды. Внимание привлекли обнажённые предплечья Эндрю: альфа снял повязки. От рассмотрения бледных шрамов отвлекла вспышка алой радужки.
– Я в порядке, – машинально произнёс Натаниэль.
– У тебя вся рубашка в крови.
– Пуля всё ещё в плече, – сказал Нат, – аптечка под самым нижним ящиком раковины.
Эндрю отпустил омегу и придвинулся к раковине. Тумбочка была пустой, но за нижней доской скрывалось полое пространство. Убрав её в сторону, Миньярд обнаружил пистолет, пару сменных магазинов, пузырьки с таблетками без маркировки и аптечку.
Надо будет ещё раз изучить квартиру, – пронеслось в голове у Эндрю.
В аптечке лежали подавители, пинцет и скальпель. Миньярд вернулся к Нату. Парень уже скинул рубашку с плеча и потянулся за аптечкой. Одного взгляда хватило, чтобы омега махнул рукой и жестом пригласил Эндрю, позволяя изъять пулю.
Натаниэль не издал ни звука. Парень плотно сжал челюсти, впился когтями в собственные бёдра, но молчал, позволяя альфе ковыряться в открытой ране. Закончив, Миньярд отложил пинцет в сторону и собирался подняться, чтобы уйти. Большая часть крови была смыта, из-за чего медовый феромон стал отчётливее. Контролировать свой собственный приближалось к границе невозможного.
– Подожди, – произнёс Натаниэль, вцепившись пальцами в футболку Эндрю.
Миньярд замер и послал ему недовольный взгляд. Самоконтроль трещал по швам, особенно когда Нат так отчаянно цеплялся за него. Хотелось приблизиться, окружить омегу своим феромоном и защитить. В первую очередь, от себя и своих желаний.
Натаниэль не придумал, что хочет сказать: как объяснить острую потребность в присутствии Эндрю рядом?
– Что со скулой?
– Сначала ты.
– Гулял, ввязался в драку.
– Гулял, ввязался в драку, – повторил Миньярд.
Натаниэль одарил альфу недовольным взглядом в ответ. Эндрю выдержал этот взгляд и указал пальцем на рёбра.
– Прогулка до чьего-то кулака?
– Именно так.
Веснински поднял раненую руку, слабо поморщился от боли и остановил пальцы в миллиметрах от скулы. Не касаясь, провёл большим пальцем по царапине. После неё останется шрам.
– Тупой нож? – предположил Натаниэль.
– Такой же тупой, как и его владелец, – подтвердил Эндрю.
Нат не сдержал слабой усмешки. Мысль, что Миньярд сам разобрался с человеком или людьми, который оставил ему этот порез, согревала. Грело и осознание, что альфа продолжает сдерживать феромон, несмотря на уязвимое состояние Натаниэля. Внутренне омега испытывал противоречивые эмоции, желая почувствовать феромон, но пока что разум побеждал.
Эндрю прикрыл глаза и сделал медленный глубокий вдох. Парень застыл, так и не поднявшись. Опуститься на пол означало признать, что он хочет тут остаться. Пальцы Натаниэля сильно сжимались на мокрой футболке, но не притягивали к себе. Подвешенное состояние раздражало больше, чем необходимость сделать выбор.
Взяв из аптечки подавители, Миньярд принял сразу две таблетки и опустился на кафельный пол. Нат сжал футболку сильнее и потянул альфу на себя.
– Совсем мозг расплавился? – прошипел Эндрю и упёрся предплечьями в стену, препятствуя полному сокращению расстояния между их телами.
– Немного, – выдохнул омега, – из-за течки я быстрее регенерирую. Посидим так недолго?
Сбившееся дыхание обжигало губы. Миньярд впился когтями в ладони, стараясь не податься вперёд. Ресницы Натаниэля дрожали, феромон сгущался с каждой минутой. Эндрю прикрыл глаза, стараясь игнорировать пелену возбуждения.
Нат не соврал про регенерацию, но это являлось лишь предлогом. Отпустить альфу сейчас было выше его сил. Отсутствие феромона начинало раздражать, принятые альфой подавители злили. Мозг действительно плавился под возрастающим возбуждением, игнорировать которое становилось всё сложнее. Мокрые джинсы давили, кожа покрывалась мурашками от жара, исходящего от Эндрю. Хотелось впиться в мягкие губы, избавиться от лишней одежды и вдохнуть феромон альфы. Натаниэль судорожно выдохнул, пытаясь сконцентрироваться.
– Дальше я справлюсь сам, – прошептал Нат в губы Эндрю, – можешь одолжить что-нибудь из своей одежды?
Миньярд медленно кивнул, едва касаясь губ Натаниэля. За секунду медовый аромат наполнил лёгкие, проник в каждую клеточку телу, лишая возможности ясно мыслить. Омега сглотнул и потянул футболку Эндрю на себя. Уцепившись за остатки самообладания, Миньярд оттолкнулся предплечьями от стены, поднялся, захватил свои повязки и покинул уборную. Он не мог воспользоваться уязвимым состоянием омеги, когда тот не может сказать ему «нет».