КУ: осёл (donkey)

Из жизнеописания Иисуса

До рождения

Гостиница была переполнена; Иосиф пытался найти приют у дальних родственников, однако все помещения в Вифлееме были заполнены до предела. Вернувшись во двор гостиницы, он услышал о том, что караванные стойла, высеченные в склоне скалы и находившиеся прямо под гостиницей, были освобождены от животных и вычищены для приема постояльцев. Оставив осла во дворе, Иосиф взвалил на плечи корзины с провиантом и одеждой и вместе с Марией спустился по каменным ступеням в их нижнюю обитель. Они оказались в бывшем хранилище для зерна, находившемся перед стойлами и яслями. Здесь была повешена шатровая занавесь, и они были счастливы, что им досталось такое удобное помещение. 122:7.7

Иосиф и Мария покидают Иерусалим

Назаретские паломники не хватились Иисуса, так как Мария считала, что он идёт вместе с мужчинами, а Иосиф полагал, что он находится в группе женщин, ибо в Иерусалим он прибыл вместе с женщинами, ведя осла, на котором ехала Мария. 125:3.2

Пятнадцатый год (9 год н. э.)

Одно время у Иисуса была слабая надежда на то, что в случае получения большой денежной суммы, которую Ирод был должен его отцу за работу на строительстве дворца, ему удастся собрать достаточно средств для покупки небольшой фермы. Он действительно всерьёз подумывал о том, чтобы перевезти свою семью в сельскую местность. Однако после того как Ирод не согласился заплатить причитавшиеся Иосифу деньги, они отказались от стремления приобрести сельский дом. Собственно говоря, им удавалось наслаждаться многими сторонами сельской жизни, ибо, вдобавок к голубям, у них было уже три коровы, четыре овцы, цыплята, осёл и собака. 126:5.11

На горе Ермон

В конце своего пребывания на горе Иисус, спускаясь вниз, встретил Тиглафа, который нёс еду в условленное место. Отправляя его назад, он сказал только: «Время отдыха закончено; я должен вернуться к делу своего Отца». Это был молчаливый и сильно изменившийся человек. Они вернулись в Дан, где Иисус покинул юношу, оставив ему осла. После этого он направился на юг, в Капернаум, тем же путём, которым пришёл сюда. 134:8.10 

Рассказ о добром самаритянине

 Но Иисус понял намерения законника и вместо того, чтобы угодить в ловушку, рассказал своим слушателям историю, хорошо понятную любому жителю Иерихона. Иисус сказал: «Один человек шёл из Иерусалима в Иерихон и попался жестоким разбойникам, которые ограбили его, сорвали с него одежду, избили и ушли, оставив его полумёртвым. Вскоре на той же дороге оказался священник, и когда он обнаружил раненого и увидел его плачевное состояние, то перешёл на другую сторону дороги. Пришёл на то же место и левит и, увидев этого человека, перешёл на другую сторону. И вот, примерно в такое же время, некий самаритянин, направлявшийся в Иерихон, набрёл на этого раненного человека; и когда он увидел, что тот ограблен и избит, он сжалился над ним; подойдя к нему, он перевязал ему раны, омыв их маслом и вином, посадил на своего осла и привёз его сюда, на постоялый двор, где ухаживал за ним. На следующий день он дал хозяину постоялого двора немного денег и сказал: „Позаботься как следует о моём друге, а если истратишь на него сверх этого, то отдам тебе, когда вернусь“. Теперь позволь спросить у тебя: который из этих трёх оказался ближним тому, кто попался разбойникам?» И когда законник увидел, что угодил в свою собственную ловушку, он ответил: «Тот, кто сжалился над ним». И Иисус сказал: «Иди и поступай так же». 164:1.3 

Отбытие в Иерусалим (верхом на ослёнке)

Решив устроить публичное вступление в Иерусалим, Учитель столкнулся с необходимостью избрать надлежащий способ для исполнения такого решения. Иисус проанализировал все многочисленные и в той или иной степени противоречивые пророчества, называемые мессианскими, но лишь одно из них показалось ему хотя бы отчасти приемлемым для выполнения. Большинство из этих пророческих изречений касалось царя – сына и преемника Давида, смелого и решительного мирского избавителя всего Израиля от ярма чужеземного господства. Однако существовала одна цитата, которую иногда связывали с Мессией сторонники более духовного представления о его миссии и которая, как считал Иисус, была совместима с его предполагаемым вступлением в Иерусалим. Эта цитата была обнаружена у Захарии, и в ней говорилось: «Ликуй, дочь Сиона! Торжествуй, дочь Иерусалима! Смотрите, ваш царь идет к вам! Он праведен, и он несёт спасение. Он кроток и едет верхом на осле, на молодом ослёнке» [Зах.9:9]. 172:3.4 

Царь-воин всегда вступал в город верхом на коне; царь, прибывающий с миссией мира и дружбы, всегда въезжал верхом на осле. Иисус не хотел вступать в Иерусалим как всадник; он желал войти в город с миром и благоволением, как Сын Человеческий, на осле. 172:3.5 

Иисус давно и недвусмысленно стремился внушить своим апостолам и ученикам, что его царство не от мира сего, что оно является сугубо духовным делом, но его усилия оказались тщетными. Теперь он решил обратиться к символике, пытаясь таким путём достигнуть того, чего ему не удалось добиться своим откровенным личным обучением. Поэтому сразу после полуденной трапезы Иисус вызвал Петра и Иоанна и, велев им отправиться в Виффагию – соседнее село, находившееся к северо-западу от Вифании чуть в стороне от главной дороги, – сказал: «Пойдите в Виффагию, и когда дойдете до развилки, найдете привязанного ослёнка. Отвяжите ослёнка и приведите сюда. Если кто-нибудь спросит, зачем вы это делаете, скажите только: „Он нужен Учителю“». И когда два апостола отправились в Виффагию, как им велел Учитель, они нашли ослёнка, привязанного рядом со своей матерью, на улице перед домом у развилки. Когда Петр начал отвязывать ослёнка, его владелец вышел и спросил, зачем они это делают; Петр ответил, как велел Иисус, после чего этот человек сказал: «Если вашим Учителем является Иисус из Галилеи, то пусть берёт ослёнка». И они вернулись, приведя с собой ослёнка. 172:3.6 

К этому времени вокруг Иисуса и его апостолов уже собралось несколько сот паломников. 172:3.7 
Когда процессия покинула Вифанию, в праздничной толпе учеников, верующих и паломников – многие из которых прибыли сюда из Галилеи и Переи – царило огромное воодушевление. Перед самым выходом из Вифании 12 женщин из первоначального женского корпуса, в сопровождении некоторых из своих подруг, прибыли сюда и присоединились к этой необычной процессии, весело направлявшейся в город. 172:3.8

Прежде чем отправиться в путь, близнецы Алфеевы положили свои накидки на осла и держали животное, пока Учитель садился на него. По мере того, как процессия двигалась к вершине Елеонской горы, торжествующая толпа подстилала свои одежды и устилала землю ветками с ближайших деревьев, чествуя осла, несущего на себе царского Сына – обещанного Мессию. Приближаясь к Иерусалиму, толпа начала весело распевать – а точнее, дружно выкрикивать – псалом: «Осанна сыну Давида! Благословен тот, кто приходит во имя Господа! Осанна в вышних! Благословенно царство, нисходящее с небес!» 172:3.9

Посещение храма

Пока близнецы Алфеевы возвращали осла хозяину, Иисус и 10 апостолов отделились от своих ближайших товарищей и прошлись по территории храма, наблюдая за подготовкой к Пасхе. Никто не пытался чинить Иисусу препятствий, ибо синедрион чрезвычайно боялся народа, – и это, в конечном счёте, было одной из причин, которыми руководствовался Иисус, позволив толпе устроить такое приветствие. Апостолы не осознавали, что это было единственным человеческим способом предотвратить арест Иисуса сразу же после его вступления в город. Учитель хотел, чтобы жители Иерусалима – знатные и простые, равно как и десятки тысяч прибывших на Пасху гостей, – получили ещё одну, последнюю возможность услышать его евангелие и, пожелай они того, принять Сына Мира. 172:4.1

Отношение апостолов

Для Иакова Зеведеева этот воскресный день стал днём растерянности и полного замешательства; он не мог постичь смысл происходящего; он не мог понять, чего добивается Учитель, сначала допустивший это ликование, а затем отказавшийся обратиться к людям после прибытия в храм. Когда процессия спускалась с Елеонской горы в направлении Иерусалима, – а точнее, когда с ними слились тысячи паломников, устремившиеся им навстречу, чтобы приветствовать Учителя, – Иакова раздирали противоречивые чувства: восторг и удовлетворение от того, чтó он видит, и глубокий страх перед тем, что будет, когда они достигнут храма. И он был удручён и глубоко разочарован, когда Иисус сошёл с осла и начал неспешно прогуливаться по дворам храма. Иаков не мог понять причину отказа от столь великолепной возможности провозгласить царство. 172:5.4

Иоанн Зеведеев довольно близко подошел к пониманию причин, двигавших Иисусом; во всяком случае, он отчасти осознал духовное значение этого так называемого триумфального вступления в Иерусалим. Когда народ двинулся к храму, Иоанн, видя своего Учителя верхом на ослёнке, вспомнил, как однажды Иисус цитировал отрывок из Писания – изречение Захарии, – где описывалось прибытие Мессии-миротворца, въезжающего в Иерусалим на осле [Зах.9:9]. Размышляя над этой цитатой, Иоанн начал понимать символическое значение воскресного шествия. По крайней мере, смысл этой цитаты раскрылся ему настолько, что позволил Иоанну получить некоторое удовольствие от происходящего и уберёг его от чрезмерной подавленности из-за внешне бессмысленного окончания этой триумфальной процессии. 172:5.5

Поначалу это торжественное шествие озадачило Матфея. Он не понимал смысла того, чтó предстало перед его глазами, пока и он не вспомнил цитату из Захарии, где пророк намекает на радость Иерусалима, чей царь является сюда, неся спасение и въезжая на молодом осле [Зах.9:9]. Когда процессия направилась в город, а затем двинулась к храму, Матфея охватил восторг; он не сомневался в том, что произойдет нечто необыкновенное, как только Учитель прибудет в храм во главе этой шумной толпы. Когда один из фарисеев стал насмехаться над Иисусом, говоря: «Смотрите, кто идет – царь иудейский верхом на осле!», Матфею стоило большого труда сдержаться и не наброситься на него. В тот вечер, на обратном пути в Вифанию, никто из 12-ти не был более подавлен, чем Матфей. Вместе с Симоном Петром и Симоном Зелотом он пережил сильнейшее нервное напряжение и к вечеру валился с ног от усталости. 172:5.8

Из всех апостолов самое неблагоприятное воздействие торжественное вступление в Иерусалим оказало на Иуду Искариота. Его разум находился в состоянии неприятного брожения из-за сделанного Учителем накануне порицания в связи с умащением, выполненным Марией на пиру в доме у Симона. Иуда с отвращением взирал на весь этот спектакль. Он казался ему наивным, даже нелепым. Когда этот мстительный апостол наблюдал за событиями того воскресного дня, ему казалось, что Иисус больше похож на шута, чем на царя. Он был искренне возмущён этим шествием. 172:5.12

Он разделял мнение греков и римлян, презиравших всякого, кто соглашается сесть верхом на осла или ослёнка. 172:5.12

К тому времени, когда триумфальная процессия вступила в город, Иуда почти уже отверг идею такого царства; он почти решил отказаться от дальнейших нелепых попыток установить царство небесное. Но затем он вспомнил о воскрешении Лазаря и многом другом и решил остаться с 12-тью – во всяком случае, ещё на день. Кроме того, при нём была казна, а он не хотел бросать апостолов, пока в его распоряжении находились их деньги. В тот вечер на обратном пути в Вифанию его поведение не казалось странным, ибо все апостолы были в равной мере понурыми и молчаливыми. 172:5.12

Громадное влияние на Иуду оказала насмешка его саддукейских друзей. Никакой другой отдельно взятый фактор не оказал столь мощного воздействия на формирование его окончательного решения покинуть Иисуса и своих товарищей-апостолов, как эпизод, произошедший в тот момент, когда Иисус достиг городских ворот. Высокопоставленный саддукей (друг семьи Иуды) устремился к нему и, с весёлой издевкой хлопнув по спине, сказал: «Отчего так встревожено твоё лицо, дружище? Порадуйся вместе с нами, приветствующими Иисуса Назарянина – царя иудейского, вступающего во врата Иерусалима верхом на осле». Иуда никогда не боялся гонений, но он не мог выдержать такого рода насмешек. Теперь к давнему желанию отмщения примешался роковой страх стать посмешищем – это жуткое и пугающее чувство стыда за Учителя и своих товарищей. В душе этот рукоположенный посланник царства уже был предателем; ему оставалось только найти благовидный предлог для открытого разрыва с Учителем. 172:5.13