КПиМ. Глава VIII.
SpaceAmbistomaПримечания перед главой: это — повесть, о которой вы можете прочитать в тгк (@tsopam). Там же и новости, и всё подобное. События происходят в оригинальном сеттинге. Изначальное название: Радиоактивные Будни; расшифровка аббревиатуры: кусок пиццы и метамодерн.
Первая глава
Седьмая глава
Приятного прочтения.
***
Книжная пыль, аромат воска и благовоний пропитали стены не такой уж крохотной, но и не самой громадной комнатки. В солнечных лучах плясали звёзды-частички, собранные прямиком со всего света, всех эпох и всех-всех-всех. Ровной мелодией доносился шелест тканей, книг, постеров, ворчание статуэток и моделей, скрипы колб и баночек, шипение потёртых музыкальных инструментов.
В этом месте можно было обнаружить всё. От томов на давно забытых языках до украшений и даже изображений современных музыкантов. Руки хозяйки всегда были готовы найти нужную вещь, бродили по стеллажам с такой уверенностью и лёгкостью, что иногда сами сливались с чудесными артефактами, жившими здесь. Она аккуратно снимала с полки какую-нибудь брошку или книжку по алхимии, передавая её в руки пришедшего и получала в свои новую диковинку. После этого вещица переносилась в нижний шкафчик, а когда наступал вторник, всё накопленное добро высвобождалась из тёмных, холодных и закрытых дубовых ящиков, получало собственное имя и историю. Так любая карта могла превратиться в любимицу мореходца-монаха, что проплыл весь свет и даже проплыл всю вселенную ради своей возлюбленной, а любое кольцо превращалось в священную безделушку, за которую полегли тысячи воинов.
— Симпатичная игрушка. Может, её однажды подарил арабской принцессе великий полководец?
— Так это ж этот… Жоза Дичь. В двадцатых, вроде, популярный персонаж был. Мне дизайн его нравится.
— Странное имя. Зато он в шарфе клетчатом, точно не замёрзнет , — Гея, слегка наклонив голову и прикрыв глаза, переставила Жозу, которого молча нарекла Жизелем.
Историческую справку вкидываю вам: Гея — мадама неприятная лично мне, но, вроде, считается классной. Первый Летописец, всё такое…
— Шарф это важно. М-м, пока вспомнил, шарф папин у тебя?
— На полке Ню-9 должен быть. Дий, кстати, положи туда этот сборник…
Изредка, по особо занятым вторникам, хозяйка приглашала на выручку своего воспитанника, причём первого, того, на котором она набивала руку в педагогических делах. Этот самый воспитанник, то ли от жалости к полудементорной бабке, то ли от иных чувств, раздвигал все свои строгие рамки конференций, экспериментов, отчётов и чё-там-у-учёных-есть, а после со всех ног нёсся в склад хлама- ой, тоесть, антиквариата, на помощь наставнице. Именно местечко это не напоминало о том, что было «раньше». Нет, ни в коем случае! На деле это больше напоминало общежитие разношёрстных воспоминаний, иногда совершенно не подходящих друг другу. Ну вот как вместе могут стоять кубок по футболу среди левшей-древних греков от 2012 года и КАСТРЮЛЯ? Ладно, признаю, тематика Древней Греции в пределах данной комнатки была затронута слишком много раз. Даже сама Гея походила на эллинку. Без учёта того, что она — элементаль, конечно, жаловаться на переизбыток элементалей в этой истории не стоит. В длинном белом платье, зато с цветами на поясе. Вообще шик. Так ещё и как свой воспитанник будто циклопка, но с мелким глазом с поликорией на щеке.
— Тут нет. Может, ты его в личные вещи сунула?
— Я поищу, не беспокойся, ты последнее время и так много беспокоишься.
— А-ай, да всё нормально! — Дип махнул рукой, ей же с небрежностью ставя очередного скандинавского божка рядом со снежинкой из фольги. — Чего это я беспокоюсь? Я не беспокоюсь! Конференция прошла, зарплату мне прибавили, с отчётами и анализом данных справляюсь прекрасно! Главное чтобы мне под руку этот Одиннадцатый Отряд не сунули, тем более если сунут на должность командира какого-нибудь… дуралея.
Дуэт Геи, безнадёжно живущей в прошлом и абсолютно его проклинающего детёныша, казалось, держался только на миндальной связи и «камон, мы уже чуть ли не родственники.». Хотя, вроде как, в этом плетёном семейном древе даже ученик учителю ребёнком считается…
— Вот о чём волноваться стоит, — этот внезапный шаг ощущался как заливание водой нескольких тонн поделок оригами, что стояли буквально позади. — Как пройдёт вся эта операция по передаче прав. Новый человек на должности… Новый росток. Интересно мне, кто Летописцем будет?
— Та нормально, мама фигни не будет творить. Мне кажется, она весь свой лимит исчерпала ещё когда мой отец жив был, — Дип взял в руки практически последнюю безделушку на сегодня. — О, возьми эту диадему. На артефакт похожа…
Она выглядела как пластилиновая. Серовато-жёлтый цвет, как будто этот пластилин уже жевали дети или смешивали с другим пластилином. Складывалось чувство, что это пластилиновое чудо вынули из глубин океана вместе с саркофагами, кувшинами, статуями. Всё было покрыто ракушками и водорослями, а эта чёртова диадема осталась нетронутой.
— Ох, чудесная какая! Знаешь, — Гея встала, а после, будто вальсируя по комнате, начала оглядывать все свои полки в поисках той, на которой эта вещица бы прижилась. — мне сразу такие виды навевают: я, заблудший странник с неизвестной целью, скольжу в ледяной пещере по стенам, пока птицы на поверхности щебечут, а от любого моего прикосновения пол озаряется ярким светом…
Одноглазый глубоко вдохнул. Его рекомендация была не то реальным беспокойством о своей «родственнице», не то желанием не слышать этой ереси:
— Слушай, может тебе… писательством заняться? Хоть как-то выплеснуть это всё накопленное.
— Ах не знаю. Но пока буду держать надежду, что новый бог будет предо мною благосклонен и дарует мне возможность выполнять свою работу вновь…
***
На удивление всем, в какой-то момент Афины стали чем-то чужеродно-родным. Сюда спустились Диогены, Аристотели, Платоны, Гомеры, Эзопы, Геростаты и Кимоны. Это место было менее захламлено рассовыми беспорядками, чем «цивилизованное» общество, так что найти здесь можно было буквально кого угодно. За стойкой чаще стали появляться ценители вин, непременно радуя Фидия; музыканты предлагали свои услуги за лишнюю склянку пива, чем вводили Аспасию в восторженный ступор, а местные пьяницы с характером более бурным и вовсе приглашали владельца сего места поиграть в карты. Главным козырем Перакла в рукаве был отточенный до идеала навык игры в «дурака», «сундучки» и прочую карточную ересь. Это и спасало его от участи его же тёзки (который, вроде как, Перикл). За барной стойкой нередко стали появляться и лица иные, не только святая троица местных, ведь бар работал круглосуточно, а троим вынести поток творчества и откровенного свинства было невозможно. Элементологи в узких гругах известные, учителя, вояки, выпускники, тату-мастеры, диванные критики — в Афинах можно было напороться на любого. Как РО, но для обычных смертных и воров в законе, короче.
Численность «населения» Афин была будто пропорциональна безумию Мамбург Младшей, черпавшемуся непосредственно из запутанной биографии матушки. Каждый раз её лицо мрачнело при виде успеха предприятия сына, напитки, выбираемые ей же, становились на вид более тошнотворными и причудливыми.
— «Мать в канаве» для Вас, мизз!
На стойку шлёпнулась десятидолларовая купюра.
— Простите, нет ли у Вас банкноты поменьше… номиналом?
— Я плачу за мисс слева, — Айсинг лениво ткнула в сторону сидевшей рядом ЧёЗы, внезапно сменившей своё короткое платьице на шорты с карабином на них же и какой-то длинный топ сероватого цвета. — А также надеюсь, что за остаток Вы, мистер бармен, свараганите такой же коктейль владельцу заведения. Только вместо матчи добавьте мышьяка. И побольше.
Маленькая сгорбленная фигура распрямилась, задев плечом какого-то орка справа, но не обратив на это внимания. После перерыва в полчаса в заведеньице вплеснулись все, кто был там ранее. Двадцать три часа в день на философские дебаты в кругу таких же философских философов, час отзвониться жене, боссу или коллекторам. Тут уж как хочешь. Со стороны же работников — восемь часов какой-то конченой мясорубки, семь часов их которых ты справляешься с бешеными чудищами с такими же бешеными лицами, а час отдраиваешь полы с туалетами плюс считаешь кассу, восемь часов сна и восемь личной жизни.
— Ты без гогглов выглядишь чудеснее, Ась, сразу же твои глаза морские открываются.
— У меня глаза цвета Налгизина, не стоит преувеличивать. А гогглы… Ну, должен же быть у меня какой-то имидж! Марька, например, под вампиршу косит, а я под инженера!
— Но ведь ты не инженер…
— Ммм, я на него училась. Не доучилась.
— А что произошло?
— Тот, кому я прекраснейший напиток «мать в канаве» передать собираюсь. Тьху, проклинаю студенчество, вот это выпуститься из школы в шестнадцать и потом шляться по престижным, — на этом слове она скривила неясное лицо и ещё сильнее скривила голос, пытаясь подражать дикторам с телевизора, но, как бы ни хотелось не оскорблять юный талант, неудачно. — шарагам! Ты, кстать, куда поступать собираешься-то? Небось в какой-нибудь колледж, ГиМом спонсируемый?
— Никуда, — ЧёЗа вдохнула запах кальяна, который распространялся по всему заведению, топил окружающих в себе и, возможно, даже касался станций над планетой аж с конца помещения, а после сделала задумчивый взгляд, отчего нельзя было понять: шутит ли она, иронизирует над своим положением или просто озвучивает правду в более мягкой форме. — Буду продавать гашиш, курить овец, варить детей, рожать борщи… — Она поднесла бутыль с протащенным сюда виноградным соком (возможно) к губам, откровенно подслушивая чей-то спор о связи Наполеона и Доктора Грома, а также Майкла Джексона и местной психиатрической больницы.
— Тьху, не лезь к детям! Дети это те скоты. Не люблю их! — Айси всплеснула руками, прикрикнула на бармена, который к тому времени поменялся на Фидия, дабы тот сменил музыку и вырубил этот, прямая цитата, «понос осла». Отличительной чертой Афин ещё и было то, что здесь играла лишь музыка с начала века, так как пиратить что-то иное было невозможно.
— Кис, ненависть к детям и ненависть к людям в целом — не одинаковые явления.
— Та я серьёзно говорю! С Пераклом я с ума сошла, с Юпи сходит моя сестра, а Серафим мотает нервы буквально всей моей организации!
— Сера… фим? Интересное имя. И интересный разброс по именам. Можно теперь официально считать, что я дружу с милфой?
Рожа Фидия за стойкой стала квадратной, рожа самой «милфы» — ромбоикосододекаэдральной¹.
— Милфой?! — голосовые связки Мамбург сжались с чудовищной силой. По ощущениям, с помощью них можно было раздавить машину или голову самой ЧёЗы, по лицу которой прекрасно считывалось осознание своей ошибки, даже несмотря на скудную мимику. — Да какая я милфа? Ты меня видела? Мне двадцать пять! Не пятьдесят два!
— Пятьдесят два! Да здравствует Санкт-Петербург и этот город наш! — заорал кто-то из пьяниц сзади. У половины свело олдскулы, другие просто решили синхронно выкрикнуть в ответ что-то в духе «ДА ЗАВАЛИСЬ ТЫ!».
— Тю, ладно, прости. Погорячилась. Разброс такой? Хз почему. Он есть и это я не отрицаю. Перакла я так назвала просто потому, что на этом настоял чел, который, вроде как, его отец. Юпи? Ну-у-у, потому, что yipee. Серафим? О Серафиме я ничерта не помню, хоть бы посмотреть на эту чукчу хоть раз. Может, даже напрошусь на ежегодный осмотр его комнатухи…
— Может, хоть что-то помнишь?
— Не. Уж слишком давно была эта херь. Ещё когда инет целостный был…
We are dead in the end
I know there is no dawn but
I′m moving on
These darker times
Tears in my eyes
What am I
In these darker times²?
— Тц, ну, хоть что-то получше. Но всё равно слишком мрачно.
— Это я попросила включить.
— Тоесть ты не только косишь под эмо, но ещё и нерасфоршенное старьё слушаешь? Капец какой, — Мамбург приподнялась с сиденья, презрительно посмотрела на собравшихся здесь. Складывалось ощущение, что та была готова лично проломить голову каждому, утопить в реке, ну или оставить в космосе умирать. Главный секретарь Save The Day, как-никак. — Знаешь что? Останови мир, я хочу выбраться с тобой.³ Уже поздно, знаешь ли, а тебе выпрыгивать из памперса ещё рано. Пошли.
— Куда, спрошу на милость?
— Ну, можем сначала залететь ко мне, Марька, вроде, тоже где-то шляется. В каком-нибудь подвальном азартнике, мб, сидит. А потом ближе к двенадцати я тебя до дома доведу.
— Сомнительная идея, но допустим.
Плохое предчувствие Аберго было неоправданно. Айси просто решила, что дополнительная пара глаз (хе-хе) послужит неплохой помощью в деле о тенях и Польше.
В свете тусклых фонарей эта «американская мечта» превратилась во что-то зловещее. Если же сама владелица на этот факт внимания не обратила, то гостья подметила наверняка.
— Ты как лист осиновый! Расслабься. Я ж тебя не на жертвоприношение притащила.
Внутренняя убранность дома сохраняла такой же жутковато-опрятный вид с оттенками ушедших дней. Большой шкаф на входе, обои с цветочным принтом, которые даже вписывались в окружение. Люстры, изогнутые ручки, открытые полки с фотографиями и статуэтками.
— Ведь ты сама меня корила за старомодность.
— Ну так это дом моего детства!
— Вам же хватает финансов на покупку собственного.
— Ты думаешь, я бы добровольно жила с этой мадамой? Не-а. С двигателями произошла какая-то чертовщина, не помню какая, вроде обшивку слегка продрало… Одним словом, сейчас моя «квартирка» на ремонте.
— Тоесть, ты не только в сфере космической промышленности работаешь, но и живёшь… там? Все сотрудники что-ли так делают?
— А? Не, налогов бы много капало с такого удовольствия.
Второй этаж представлял собой примерно то же, что и первый, но более обшарпанную версию. Три двери справа, две двери слева.
— Так, эм, сейчас я в комнату за ручкой и потом уже пойдём. Меньше второй этаж люблю. Тут скучно. Несмотря на то, что зона-то жилая.
В самом конце коридора располагалось окно с тёмными шторами. Перед ним — замысловатый телевизор который, при желании, можно было откатить.
Комната Мамбург Младшей представляла собой хаос — что в подростковом возрасте, что сейчас. Кусочки неоторванных постеров, ламинат, который словно пытали, захламлённый стол. На удивление, в этом месте всё выглядело так, как будто так и должно.
Комната с противоположной стороны — кабинет как раз Ермаковой. Стол посередине, два стеллажа по краям. И тоже хаос.
— Блин, я снова всё неверно раскидала. Значит вот, — быстрое объяснение всей произошедшей ситуации заняло долгий отрезок времени, по истечению которого Аберго и сама инициаторша данной заварушки уже были по горло сыты изящными описаниями, тенями и дневниками.
— В целом, пока что всё, больше ничего у нас нет.
— Даже у моих родителей биография попроще… Так чего вы не отдадите всю эту «чертовщину» детективам и не забудете про неё месяца на три?
— Ну, в ней я копаюсь уже месяца четыре, и, как видишь, феерического успеха у меня нет! А я ведь сертификат как раз сыщика имею!
— На кого ещё ты не училась? — со вздохом спросила девушка.
— На много кого, знаешь ли! Сыщик, инженер, медсестра… — безумный список оборвался, а глаза Айси на секунду расширились, судорожно забегали вокруг точки А и Б «угол комнаты» и «вот эта вот малолетняя мисс», а после вернулись в нормальное состояние, вытолкнув всю силу из себя в тело.
— А-а-а знаешь что! Я просто тебе такси вызову! и-и просплюсь.
На этом и окончилась очередная прогулка. Странно окончилась, сказать больше нечего.
¹ — ромбоикосододекаэдр – фигура, чем-то напоминающая футбольный мяч.
² — Darker Times - Berenika
³ — строчка из одноимённой песни Arctic Monkeys Stop the world I wanna get out with you
Примечания после главы: произведение ведётся не от лица меня, автора, а от лица слегка другого персонажа. Все вопросы и предложения в тгк (@tsopam).
Продолжение.