КПиМ. Глава IX.
SpaceAmbistomaПримечания перед главой: это — повесть, о которой вы можете прочитать в тгк (@tsopam). Там же и новости, и всё подобное. События происходят в оригинальном сеттинге. Изначальное название: Радиоактивные Будни; расшифровка аббревиатуры: кусок пиццы и метамодерн.
Первая глава
Восьмая глава
Приятного прочтения.
***
Одиннадцатый отряд — очередное доказательство импульсивности и лени живых организмов в целом. Раньше такое поведение можно было сбросить на то, что человек сам по себе действует быстро и без раздумий, но октябрь 2062 заставил всех защитников разумной жизни выкрикнуть громкое «ДА БЛ-», кхм, не суть дела.
После такой подставы от матушки природы и матушки Курешианы в частном, на нормальной соображалке «мясных» существ был поставлен крест. И вот тогда те малочисленные представители среднего и высшего классов, что не были заняты визгами и ссорами по поводу происхождения новой чертовщины, что наводнила мир, и занялись роботами.
Той корпорацией, что решила усесться на два стула, стали ГиМ, где Молния в силу своего склада ума полезла в тонкую, чуть ли не хирургическую (в некоторых местах буквально) работу по склейке, свариванию, спариванию всякой чертовщины от простеньких нейронок до магмообразных элементалей божественного происхождения. Что до Грома? Ну, знаете, Гром среди всех Столпов больше является громкоговорителем, где двое пашут, третий контролирует Пернатого, а Пернатый орёт во всю глотку. Пернатый устраивает конкурсы, Пернатый ищет новых людей, Пернатый чаще появляется в инфополе любых работоспособных совершеннолетних людей. Таким образом Пернатый и нашёл Пола.
— Поэтому ваш Отряд и появился, да? — Аня неловко озиралась по сторонам в поисках хоть какого-то смысла. «Нет, полнейшая бессмыслица», — в какой-то момент заключила она.
— В целом, да. Грома заинтересовала тематика Чёрного Пространства, да и Молнию.
— Но интерес он потерял через четырнадцать секунд… Балдёжно, что сказать.
Пол, он же шляпник, он же Олли, он же Политен, представлял собой выходца из низов общества, так как являл собой помесь человека и чистейшего элементаля, но, несмотря на это, был неплохо образован и смышлён. Весь Отряд, его система и его работники, да даже стены штаб-квартирки, которая была просто домом на каком-то куске этой проклятой Планеты, сочились энергией его, гм, командира. Но не сказать, что штаб-квартира 11 Отряда была настолько плохой: две пыльные комнаты под аппаратуру, хранилище и центр управления, комната для отдыха с «беспозвоночными мягкими стульями», затёртыми и полностью синтетическими, игра по типу Эрудита, выпущенная ГиМ ещё в конце 2065, фишки из которой растеряли, поле несколько раз переписывали спиртовыми маркерами и заливали чайком, комната с душем, раковиной и стиралкой, что работала по настроению. Даже с учётом всего этого некрупный домишка по углам имел отпечаток домашней атмосферы, оставленный теми, кто строил этот дом, а после его эксплуатировал.
Пол в ту же секунду как увидел Морозову, эту булку, уже привыкшую к земной гравитации, пэйпалу и человеческой еде, решил, что теперь у него две дочки, чем задал приблизительное отношение всей команды к новенькой.
Бытовуха Одиннадцатого до реформы представляла собой пять-шесть экспериментов в день, связанных с погружением предметов, существ и других сотрудников на спор в Яму. Что до Ямы? Ух…
— Яма это как чревоточина…
— Черевоточина, Ол! — отозвался Кирпич.
— Сам ты черевоточина! Чреветочина! — возразил Бобр.
— Неважно. Яма это кротовая нора, но в ЧП. Разлом такой между мирами. Щас пытаемся добиться финансирования на то, чтобы организовать поиски чего-то подобного в центре БП или в Коридорах…
— В Коридоры нас не пустят, Ол. В центр БП, может, и пустят, но придётся с кореными народами драться.
— Как раз твоего батю найдём, Кирпич.
Я забыл упомянуть этих двоих… Кирпич и Бобр, несмотря на свои странные имена, не кирпич и не бобр. Кирпич — диванный критик, а Бобр — его бесконечный оппонент в спорах. Оба воспитанники Геи, по которым этого факта не было видно от слова совсем. Никакой утончённости, никакого благородства и даже без цитирования Эллиады и Одиссеи (а ведь одноглазый знает её наизусть!). Кирпич — личность примечательная тем, что вместо головы у бедняги просто рыба, так ещё он и таскается в достаточно странном прикиде: жабо и гавайская рубашка. Бобр всё же всратее, особенно учитывая одну вещь: он хорёк, носящий шубу из выдры, которого зовут Бобром. На этом можно закончить.
— Не думаю, что будет лишь вот эта Яма. Даже люди оказались не одни, так чего же до таких дыр?
— Грубо, но справедливо.
— Они говорят, что смысла нет искать.
— Ну как это смысла нет? Делали ж исследование недавно на связь привлекательности и гиперэнергетики . Они же это как-то оправдали! Ну и мы оправдаем! Дай-ка шлёпну им пару словечек о расширении Одиннадцатого…
***
Совместимости, несовместимости по темпераментам — это, конечно, хорошо, но иногда нужно уточнять детали напрямую у людей. Один из сотрудников про это не вспомнил, Гром не проконтролировал, поэтому и пришлось пожинать плоды.
Вибрация прям под боком, так ещё и с дополнительным бонусом в виде ора «на ветку с ветки, с ветки на ветку»¹ , неплохо так заставила встрепетнуться желейную массу на белых простынях. Гром встряхнулся, потёр место, в котором вообще-то должны быть глаза, но из-за сна они поползли, надеясь, что больше не будут пойманы вообще никогда, ведь устали от всего безумия их владельца. Вдохнув, выдохнув, в попытке понять что произошло, отросток с тремя пальцами, сгенерированный на ходу и совершенно случайно жмякнул по кнопке «принять вызов».
— Добрый, собака, вечер.
— Если уж так и говорить, то я орёл, — у Грома уже сформировалась привычка отвечать на вопросы не задумываясь: мало ли фанаты, кредиторы или давние враги, в любом случае придётся иметь дело с ними позднее.
— Об этом позже, орлище. Ты кого командиром в Одиннадцатый назначил?
— Э, рыжую?
— Тоесть ты её имени даже не помнишь? Отлично! Просто шикарно!
— Ну так а что конкретно тебя не устраивает, друг мой? — элементальная лепёшка аккуратно сформировалась в привычного орла с человеческим, но настолько комичным, что до коликов, телом. Взгляд очей, которых всё-таки поймали, метнулся в огромные панорамные окна напротив постели, на кристально белый полигон. — Не думал, что ты сексист.
Пернатый распрямился, потянулся, влез в халат и, выйдя из импровизированного кабинета, который вдобавок и спальня, осторожно, как партизан, вошёл в кухню, ярко-белое чудо, слепившее глаза. Тоненькие ручонки с некой манжетой в виде перышек попытались осторожно разведать содержимое в шкафах, в нелепой надежде отыскать что-нибудь съестное, но не крысу или прочую дичь.
— Та ты, клюв тебе в жопу, хоть что-нибудь про эту мадмуазель знаешь? — от такой предъявы Гром поперхнулся жёлтой гуашью. — Сексист, не сексист я, в таком случае я и мизогинист, и мизандрист… Тьху, сбился! Что говорил? А, так вот… У неё подготовки такой нет чтобы поставить на такую должность. Ты б пожарника какого-то бы взял, ну или подводника…
— Пожарников и подводников в наших рядах нет… — задумчиво ответил мистер орёл, так же задумчиво косясь на роскошные китайские чаи, пластом уложенные на белоснежной полке. Они напоминали сплющенный муравейник, выкопанную свежую землю, и, казалось, пахли так же. Рядом, прямо на подбор, стояли чашки с блюдцами, искусно исписанные, с драконами и садами, морями и скалами. Гром плеснул кипятка в немытую кружку с чайным пакетиком, полученным где-то в отеле. — Подожди, с кем я говорю?
— Ц, смотри кто очнулся! Диппер я! — наслаждение отвратительной чайной пылью было прервано. «Что ж он мне пить не даёт!» — подумал про себя доктор. А после: «Мне капец.».
Все разносы устраивал одноглазый напрямую и когда захочет: уж таков был человек. Извиняюсь, таков был элементаль. С другой стороны, его выходки были менее страшны, так как часты. Страшнее всего было ругаться с Изобретательницей или не соглашаться с Молнией. Бррр.
— Бешеная хулиганка-дочечка высокопоставленных людишек у тебя есть, жертва расовой сегрегации с любовью к моде десятых и тай-даю у тебя есть, безответственный бабник-куколд с тотальным отсутствием планов на будущее это ты, а пожарников и подводников нет! Да ты мне не врёшь, ты мне пи-
Пернатый испуганно сбросил звонок. Потом набрал снова. Громко задышал в трубку.
— У тебя проблемы со связью, видимо, ну или либо ты рот забыл слепить. Ты меня переставь хоть, не хочу в этом позоре учавствовать.
— Контракт на пять лет, Дип, всё спец-оборудование подстроено.
Из трубки послышалась громкая ругань, потом небольшое «фш-ш», будто кто-то внезапно встряхнул огромное одеяло, после ругань на русском, показавшаяся Грому сущим проклятием, из-за чего тот отпрыгнул от телефона как кошак. Смесь шипения и утробного рёва донеслась из электронного устройства. Доктор жалобно пялился на бедную кружку «чая», которая приняла уже коричневый цвет из-за того, что напиток из листьев оставался слишком долго в сосуде. Молния не ругалась? Не ругалась, у неё своя посуда, так что всё хорошо.
— Окей, я тоже безответственный.
— К-как там твои… комочки элементальные?
— Один очень не любит слово «мать». А так — хорошо. Короче, смирюсь я с Морозовой, может, эта дура на меня обижаться перестанет. Всё, давай.
***
— Я аж отвыкла! Представляете, девять месяцев на Планете была, а так отвыкла! — Айси громко жаловалась сотркомщикам рядом. Честно говоря, осмотры с Младшенькой были страшнее именно из-за её вечных вопросов и «неправильно спроектировано!». В остальном, малышка была безобидной. — Нет, тут всё-таки жарко.
Айсинг была влюблена в эти стены, в эти типы космических кораблей. К космосу её влекло сильнее, чем сестру. К этой неизвестности, этой непостоянности. Мари была достаточно безразлична к вселенной, сосредоточена на друзьях, родственниках, компании, любым вещам кроме Великого. Всё здесь, всё реальное.
Человечки, силуэтики мелькали перед глазами, заставляя Айси зевать. Несмотря на все свои попытки не выражать нетерпения, её усталость просто делала всё за неё.
— Вы себя нормально чувствуете, мисс Мамбург?
— Да, куда ж я денусь? Я окей.
Сон, призванный опустошением, в свою очередь которое было создано истерикой, накатывал волнами. Комиссия промелькнула.
«Для входа в данное помещение требуется уровень доступа: пятый.»
— Да-да, знаю, — Айси пробурчала это себе под нос, но достаточно громко, хоть и ненарошно. Охранник кинул на неё подозревающий взгляд, в ответ на который последовал обыкновенный зевок. Дверь захлопнулась.
Гарольда не было. Гарольд умер спустя два месяца от последствий длительного пребывания в космосе на необустроенных территориях. Гарольд погиб мучительно, не оставив наследника. В любом случае они хотели уничтожить Серафима.
Но у Него были другие планы.
Разбросанные по полу бумажки, выцветшие, затоптанные и потёртые, содержали бешеную помесь информации и перестали иметь хоть какой-то смысл. Девушка смяла все до единого. Оставалось найти лишь ключ и всё.
Одинокий компьютер, стоявший в одинокой прямоугольной комнате в одиноком космическом корабле посреди огромной, бесконечной вселенной. Он был припасён между рядов стеллажей, между рядов столов. Айси вывалила бумаги изо всех шкафов и взялась за компьютер. И здесь экран был превращён в непонятный набор чёрточек ещё до прихода Младшей.
Она сжала большой палец остальными пальцами, образовав плотный кулак и с размаху нанесла удар по плоскости.
Позади открылась дверь с капсулой.
Высокое существо в длинной рубахе, украшенной золотом, сделало тихий шаг. Айси не обернулась, продолжая пялиться на внезапно кровоточащие пальцы. Корона на том месте, где должна была быть голова, качнулась вперёд и сделало ещё шаг. Оно изображало неуверенные шажки ребёнка, но даже этого сделать не могло.
— Всё в порядке. Не бойся. Иди. Наконец.
***
Даже глаза организма, буквально приспособленного к существованию в темноте, не позволяли нормально различать малюсенький шрифт. Непроглядная тьма обволакивала любые черты. Можно было набрать черноту черпалкой, изучать под микроскопом, ведь что-либо темнее этого места представить себе было невозможно. Свет, единственный воин, которого не повергли радикалы, будто предпочитал наплевать на законы физики, сдаваться, не существовать вовсе. Красные буквы плясали, не поддаваясь здравому смыслу, безумно вальсировали на дисплее единственного блока питания.
Когда это началось? Никогда.
Память начинала подводить. С выдохом, девушка поднялась и направилась вперёд, ощупывая руками стены, железные ледяные стены, настолько ледяные, что будто мягкие. Они склизкими движениями хватали тонкие пальцы, вывихивая их с нещадной силой. Потолок дышал. Громкий стон или всхлип, прозвучавший из всей конструкции, из каждого органа, из каждой мышцы, из каждого атома и каждой клетки. Хирико, дабы вернуть себе хоть какой-то контроль над ситуацией, обхватила руку рукой, сжав запястье и поднеся кисть ко рту. Кожа показалась пластиковой.
Допустим.
Ветхими шажками младенца её понесло куда-то. Ни по одной из координат, её просто обняло пятое измерение, утаскивая на словах невинное дитя, но запачканное в чужой крови. Космос дышал им в затылок. Бессердечные ледяные звёзды моргали и мигали из несуществующих окон. Пыль изо всех уголков вселенной попадала через рот, открытый из-за судорожных вдохов, обжигала трахею и оседала в бронхах, вызывая попкорновый синдром, и судорожно выл пол, покрытый мёртвой травой, выжженой южным солнцем.
«О ком я хотела узнать? Д…»
Нейроны отдалялись друг от друга, забывая послать последний вопрос, последний раз передать нейромедиаторы и кануть в вечность.
«Это было Г.»
В шею впивались когти. Когти сверхсущества, красные, с крестами.
«Что я? Может, Н?»
Ни один мозг ни одного существа не желал пересилить это. В данном месте желание — главное.
«Но… Но.»
В кишках мелькали роскошные коридоры, стены, трон и два политика в схватке. Стены ехали, меняя свой оттенок с гипнотической силой. Вращающаяся спираль, трон, свет, шахматы. Гномы, клетки, вагоны, газеты на неизвестных языках, пригород. Хотелось плюнуть.
«Что-то новое.»
Хирико сорвалась на бег. От стопы до бедра ноги покрылись маленькими люминисцентными бактериями, вгрызаясь в плоть и вытаскивая на поверхность. Зелёный. На пути встала преграда в виде чужих глаз. Добрые красные глаза, круглые и родные.
«Кто-то новый.»
Бактерии схватили и руку Хирико. Она быстро провела ею по своим глазам, стирая что-то тёплое. Что-то очень тёплое. Кровь. Глаза покрылись спиралями.
«Нужно за кого-то бороться.»
Спираль вырвала девушку у тьмы, раскрутив её. Теперь внешний вид вернулся в человеческий. Новая обувь, приличные лоферы черновато-коричневого цвета, красные как «стоп» колготки, кожаные шорты. Рубашка, жилет. И спираль. Спираль серая. Бетонно-серая. Ступени, сглаженные, ребристые мелькали под ногами. И всё вверх, всё выше.
«С кем-то бороться?»
Глаза. Глаза со спиралями. Глаза Аспер.
Спираль, раскрутившись, отбросила Хирико вдаль, обратно тьме на съедение, ударив и бактерии, и пыль. Космос удивлённо вздохнул. Сначала падение шло строго вправо, после развернулось на девяносто градусов и прыгнуло вниз. К Людям. Фигуры, высеченные из камня, стояли неподвижно, с мечами в руках. Взгляд метнулся вдаль.
— Вставай, Новый…
«Воин.»
***
¹ — строчка из песни Ольги Бузовой «Водица»
***
Примечания после главы: произведение ведётся не от лица меня, автора, а от лица слегка другого персонажа. Все вопросы и предложения в тгк (@tsopam).
Продолжение