Возвращение домой

Назад к оглавлению

< Пролог ------

Капля крепкого кофе соскользнула с ложки и упала в полную чашку. Эбигейл наблюдала за рябью, стараясь ни о чём не думать, но в голове то и дело возникали мысли и создавали цепные волны: нужно сверить счета, потому что последние платежи не сходились с заявленными расходами; нужно пройтись по рынку, посмотреть на смену торговцев; нужно сбегать к портному и поправить плечики в костюме, а то с последней вылазки левое куда-то не туда сбилось и всё время давило над ключицей — одно за другим эти «нужно» проносились в её сознании.

Эбигейл глотнула кофе. Горячим разлилось внутри, оставив только привкус горечи во рту — вкус заслуженного отдыха без суеты.

Всё это могло подождать. Весь этот чокнутый город с его проклятой грязью под ногами, куда ни пойди, и засевшим в волосах запахом железа и гари, — подождёт. За окном проносились экипажи и конные патрули, мужчины спешили на работу, стараясь не стать жертвой выплёскиваемых на улицы вёдер с грязной водой и испортившимся пойлом, — рутина, которую сегодня Эбигейл оставит за окном. Ещё вчера она так же бегала по городу, решала неотложные дела, а сейчас, в это весеннее безоблачное утро, можно вознаградить себя за труды.

Перед ней на столе появилась булочка и розетка, полная малинового варенья. Эбигейл одарила официанта тенью улыбки и проигнорировала любопытный взгляд мужчины за стойкой. Кофе он заваривал превосходный, к напитку ещё прилагались какие-нибудь угощения и сплетни за спиной, когда клиент покидал заведение.

От булочки шёл пар, и запах хлеба щекотал нос. Хотелось сжать её, слушать хруст тонкой корочки, шорох крошек, упавших на стол, но Эбигейл ограничилась ещё одним глотком кофе.

Эта игра тянулась уже больше года: она приходила в кафе, делала заказ, ей подавали каждый раз что-то новое, свежее, порой настолько аппетитное, что живот начинал по-жабьи стонать, но Эбигейл ничего не ела. Никогда, ни кусочка до полудня. Хватало и одной такой крохотной поблажки, чтобы потом не влазить в карнавальный костюм, и это невыразимо сильно бесило Эбигейл.

Прозвенел колокольчик у двери, кто-то вошёл в кафе. Краем глаза заметила приближающийся букет и тонкие ноги курьера. Доставка цветов в Эйсин Хилле явление не редкое, но только когда он приблизился к её столу, Эбигейл изобразила удивление.

— Мисс Рэй?

Кивнула в ответ. Парнишке не требовалось подтверждение, он и так знал Эбигейл в лицо, но для других посетителей они разыгрывали спектакль.

— Вам от мистера Донелла.

Букет оказался настолько большим, что ей пришлось откинуться на спинку кресла. Ей часто приносили цветы, а какой девушке не будет приятно получить красивый букет роз или хризантем, или пионов? И пока хмыкнувший от увиденного мужчина продолжал заваривать кофе подошедшему постоянному клиенту, Эбигейл считывала послание: Донелл — фамилия бывшего владельца интересующего её места; оранжевые цветки — что-то сгорело или взорвалось; обёрточная белая бумага — никто не пострадал или, по крайней мере, ничью кровь отмывать не пришлось; бант из синей ленты — задание успешно сделано, но есть нюанс.

Неспешно на стол достала книгу, — какой-то скучный женский роман про путешествие третьей дочери торговца в далёкую страну за тремя дарами, и всё такое прочее, пропитанное церковным нравоучением, — раскрыла на страничке, где лежала закладка, потом рядом положила цветы, ловко вытащила спрятанные между ними и бумагой листы и вложила их в книгу.

Потягивая кофе, Эбигейл не без удивления читала доклад о событиях недавнего дела…

Эйсин Хилл. Столица магов в королевстве Мидднстер. Город, в котором Гектор родился и провёл детство.

В тех немногих воспоминаниях о первых шести годах жизни, Гектор был окружён достатком, всегда куда-то спешащими людьми, кричащими на него, чтоб не крутился под ногами, лающими собаками и кабаньими головами с успешных охот. Позже его отправили к дяде, прочь из города, но ему навсегда запомнился запах корицы и мускатного ореха, лошадиного пота и пороха, и ещё треск, с которым матушкина ваза разлетелась на куски.

На подходе к городу Гектор ожидал, что его встретит нечто подобное: великолепное приглашение в город, обещание уюта, тёплый свет, улыбки на лицах, горячая еда и мягкая постель гостинницы. Реальность же оказалась совершенно иной.

— Стой!  — стражник преградил ему дорогу. — Кто такой? Куда прёшь?

Алебарда — бессмысленное оружие, учитывая, что город в большинстве своём полон магов и людей, вооружённых огнестрелом, — поймала отражение лица Гектора. По левой стороне растёкся безобразный шрам, стянувший кожу в волнообразную, застывшую в моменте массу.

Не поднимая головы, силясь скрыть следы скверны за поднятым воротом пальто, Гектор ответил что-то невнятное. Прозвучало похоже на бурчание из его желудка.

— Чего, ля? — стражник толкнул его древком оружия. — Лицо покажи и назовись.

По правую руку от Гектора, в сторожке за приоткрытой дверью, сидели ещё несколько людей, одетых в тёмно-коричневые одежды, — несвятые братья, годящиеся только для того, чтобы создавать видимость порядка. Сейчас они лениво перекидывались в карты, даже не пытаясь скрыть от любопытных глаз своё постыдное занятие.

Стало быть, и лицо показать требовал тоже такой же служитель церкви.

Гектор поднял голову, вздохнул и в упор уставился на стражника. У того глаза расширились от увиденного, и бровь вздёрнулась до линии волос.

— Охблъ, что за рожа! — вырвалось с отвращением. — Спрячь обратно! Не пугай же так, мужик, я ж только поел…

И замахал свободной рукой, будто ему неудобно было даже находиться рядом с таким уродством.

— Сам же спросил, — Гектор скрестил руки на груди, но заставил себя голову не опускать.

Мимо прошли несколько человек, двое проехали верхом на конях. Иногда Гектор ловил на себе взгляды. Со стороны, должно быть, это выглядело, как тощий парень с наглым выражением лица пристал к плечистому высокому стражнику.

— Не дерзи, уродец, — алебарда всё ещё перекрывала дорогу вперёд, будто это могло кого-то остановить. — Говори, куда прёшь, и плати давай.

— Платить? — удивился Гектор.

— Ага, — стражник не сводя с него взгляда кивнул на табличку чуть поодаль.

«Вход и въезд после захода солнца облагается пошлиной». 

Гектор оглянулся на проходящих. С той стороны ворот он заметил, как другой стражник тоже выборочно кого-то останавливал, о чём-то спрашивал. Тому что-то показывали и проходили дальше. Вспомнил, как свободно перемещался в Калемшоре, а там даже с появлением капитана-инквизитора и ввода комендантского часа так не дёргали людей.

Что же случилось с этим славным городом, где каждый второй — маг?

— Тут, должно быть, какая-то ошибка, — Гектор старался звучать уверенно, а у самого и губы пересохли, и коленки вот-вот готовы затрястись, — с каких пор въезд в Эйсин Хилл платный? Это свободный город, открытый для всех.

— Для всех магов, — уточнил стражник. — Ты — маг? Покажи лицензию.

Но Гектор не обладал таким документом.

— Или фокус покажи. Что там маги делают? Огненные шары, ледяные сосульки из-под земли? Нет? — стражник самодовольно хмыкнул. — На члена гильдии ты тоже не похож, к семье какой тоже не принадлежишь, иначе б уже порешали. Хочешь войти — плоти, а нет, так вали, утром зайдёшь как все нормальные люди.

Девушка с цветами улыбнулась несвятому брату, положила ему в ладонь пару монет и побежала дальше.

Следовало ехать на поезде, уже б прибыл. Гектор тяжело вздохнул. Провести ночь вне улиц ему не хотелось — кто знает, на кого можно наткнуться за пределами растущего города? Одна неудачная встреча может стоить жизни, а та ему крайне дорога.

— Курьер я, — чуть боком повернулся, не придумав ещё, что собрался врать, — посылку несу и опаздываю. Пропустишь?

Стражник прищурился, оценивая размер рюкзака и как это всё сочетается с видом Гектора.

— Покажи, — всё тот же требовательный тон.

Пожав плечами, Гектор перебросил рюкзак вперёд, прижал к груди, потянул за шнур, раскрывая нутро, и запустил в него руку. Там же немного чего было: сменные трусы, носки, пара книг и единственная ценная вещь, имевшая особое значение лишь для него одного.

Вытащил на свет коробочку.

— Вот, — в руки не дал, так, сам повертел, показал со всех сторон.

— И что это?

Сглотнув комок, Гектор сухо ответил:

— Перо.

Для него, стражника, это и было — просто перо. 

— А в городе таких нет что ли?

Гектору же оно служило и напоминанием о безвозвратно утраченном прошлом, и бременем, ношей, от которой он хотел избавиться, чтобы окончательно отбросить всё, что напоминало бы ему о неудачах и утратах.

— Откуда мне знать? — развёл бы руками, да чуть не уронил рюкзак на землю.

Возвращать его на спину не спешил. Прижимал к себе его и смотрел в глаза стражнику. Мельком заметил, как за спиной у несвятого брата проползла тень, замерла. На её дымчатом теле проступило лицо, сморщилось, беззвучно смеясь, и снова исчезло. Просто чей-то неупокоенный дух.

— Не нравишься ты мне.

Гектор задумчиво перевёл взгляд обратно на лицо напротив.

— Да ты тоже не настоящий стражник, — неспешно проговорил, скорей даже самому себе, чем несвятому брату.

— Добазаришься, — уже не древко, а лезвие направилось к Гектору.

Угрожающе острым оно казалось. А у ног несвятого брата что-то потихонечку начинало клубиться — дымка, свойственная слабым появлениям призраков. И, похоже, кроме Гектора никто этого не замечал или не обращал внимания.

— Мне проблемы не нужны, — он протянул стражнику перо в шкатулке, из всех сил стараясь, чтоб ни руки, ни голос не дрожали. — Хочешь? Забирай, а я дальше пойду, в город.

— На кой бес мне эта хреновина? — спросил тот, а у самого глаза блеснули.

Всё ж, сбитая из чёрного дерева лакированная коробочка заинтересовала стражника. А стоило Гектору ещё и открыть крышечку, и показать серебристое автоматическое перо на бархатной обивке, как у того ручки-то сами потянулись.

— Говорят, что напишешь — сбудется, — опустив глаза, Гектор взглядом гладил то перо, вспоминая, как оно приятно лежит в руке, как металл отдаёт холодом по коже, и как чернила выходят на бумагу, и что линии получаются ровные, плотные, не прерываются.

Закрыл крышку. Закинул рюкзак за спину.

— Лучше глаз кому-нибудь выколи, больше пользы будет, — посоветовал кто-то третий, кого Гектор не заметил.

Обернувшись, увидел там ещё одного несвятого брата, пришедшего то ли на пересменку, раз у него в руках тоже была алебарда, то ли забавы ради вышедший из сторожки посмотреть-послушать происходящее.

— Ты ж вроде перо енто несёшь кому-то? — на лице первого стражника расплылась хитрая улыбка, сделав его и без того неприятный вид ещё более жутким. — Что ж ты клиенту-то скажешь, а?

— Так и скажу, — Гектор смерил его взглядом, каким смотрел на мастера, когда учился у того и что-то сделал не так, и до последнего пытался держать лицо человека, непричастного ни к чему дурному. — «Магикус, ваш подарок реквестировал несвятой брат на восточных воротах. Прошу, так сказать, извинить». А вас как зовут?

Заврался и сам не понял, как это он оказался между двух несвятых братьев и нёс полную чушь, за которую ему бы мастер уши выкрутил… Но того рядом не было и больше не будет, и хватит вспоминать людей, оставшихся в другой жизни. Людей, из-за которых он, собственно, и оказался в таком положении: без лицензии мага, поддержки и какой-либо уверенности в сегодняшнем дне. 

— Нахрена ты меня на ровном месте подставляешь? — стражник-то кинул взгляд на другого. — Думаешь, мне в жизни проблем не хватает? Ладно, уродец, ясно всё с тобой, — он ещё сверкнул глазами на коробочку, но трогать уже не стал, отступил назад на место. — Проваливай давай, не стой на воротах. Всё, хватит глаза мозолить, топай. Шастают тут, понимаешь… 

И отвернулся, а Гектор поспешно проскочил мимо, в ворота Эйсин Хилла, вперёд. Оглянулся лишь раз. Что это было? Зачем кому-то понадобилось ставить этот смех, а не стражу, на ворота и вводить пошлину? Но он слишком устал и зверски хотел есть — не до того, чтобы дольше нескольких секунд думать о чём-то ещё, кроме куска мяса, свежего хлеба, да хоть бы каких остывших пирогов, а тут ещё отойти от ворот толком не успел, как учуял запах еды.

Оттуда, впереди и откуда-то за поворотом, на другой стороне улицы. Деревянная дверь, большие окна по шесть стёкол в каждом, и вывеску заслонили бутоны дерева рядом. Гектор пришёл на аромат, как плывут моряки на голоса сирен, остановился на пороге. Замер с поднятой рукой. Его вдруг посетила одна простая мысль: у него нет денег. За медяк он купит ничего, ещё и посмеются.

— Ты идиот, — и, заскулив, взялся за голову.

Прошаркал в сторону. Хорошо ещё, что никто за это время не выскочил и дверью на расшиб Гектору нос. Думать лучше где-нибудь в другом месте. Вот, как вариант, на скамейке под вишней, и неважно, что на второй её половине расположился призрак дамы в шляпе, с широких полов которой висела бахрома с бусами и полностью прятала лицо.

Что сделал бы Эрик? — Гектор упёрся локтями в ноги, подпёр голову. — Наверно, начал бы искать работу. Он всегда так делал. Сначала — источник дохода, потом уже всё остальное.

Дама рядом покачала головой, бахрома и бусины раскачивались вслед.

А что делаю я?

Исподлобья наблюдал за людьми вокруг, не чувствуя себя хоть сколько-нибудь ровней им: красивым и здоровым магам, с их семьями, друзьями, крышей над головой. Не все из них, конечно, обладали дарами, но многие — наверняка, да. Кто-то подчинял себе силу огня, другому же давалась стихия ветра, третьи умели касаться жизненных сил существа, будь то человек или животное, и исцелять его. И были те, кто, напротив, касались энергии, присущей тому, что умирает. И чародеи, сплетающие слова и образы в сложные формы, и колдуны, состоящие в культах и восхваляющие своих божеств, и волшебники, создающие зелья и магические камни…

Припомнив о камнях, Гектор невольно коснулся шрама на лице.

Что же делать?

Неплохо для начала оторвать зад от скамейки. А дальше, шаг за шагом, начать что-то искать. Пока он ещё похож на человека, ну, большей частью себя, и одежда достаточно прилично выглядит, чтобы сойти за того, кому можно доверить простенькую работёнку.

Только вот незадача — Гектор ничего не умел.

Нет, что-то он конечно мог делать. У него сносно получалось рисовать карты, он довольно неплохо освоился в теории рун и даже наловчился использовать простенькие сочетания, а ещё всякие отвары варил и травы собирал, только какой в этом всём смысл? Здесь, поди, многие умели то же самое и получше него.

А всё потому что полноценным магом Гектор не являлся. Пришёл в магический город, но сам он лишён дара, который можно развивать. Просто человек. И нет, как бы сейчас ему ни хотелось пройти через весь город и постучаться в двери родительского дома с просьбой дать ему карманных денег, сделать он этого никак не мог. Не после того, как он спалил имение дяди. Возможно, даже вместе с дядюшкой. Возможно, и со всеми его важными гостями.

Наверно, хреновая это была идея — бежать в Эйсин Хилл. Гектор заглянул в рюкзак, пошарил рукой, но нет, последний свёрток с остатками еды он прикончил ещё утром. Если не работу, то хотя бы ночлег точно нужно найти. С тяжким вздохом он поднялся на ноги и побрёл по широкой улице в поисках запозднившихся торговцев или, может, что-то закатилось после фермерской ярмарки, ведь сегодня выходной день, как никак.

— …и трёх лошадей. Можешь себе вообразить? — мимо прошли две девушки, одна восторженно рассказывала другой. — Не знаю, как лучше продать: по связям или устроить аукцион…

А за ними, злобно смотря в затылок говорившей, следовал призрак молодого мужчины. Сломанные, будто их вереницей экипажей переехало, ноги ему нисколько не мешали. 

Постепенно убранство города сменялось, всё чаще встречался мусор под ногами, музыка уступила место постоянному звону металла, стуку о дерево и крикам трудившихся тут и там людей. За четверть часа Гектор успел добраться до индустриального района, с его чёрным дымом из высоких труб, непрекращающимся гулом машин и одинаково хмурыми лицами прохожих. Здесь уже никто не обращал внимания на ещё одного забредёныша.

Тусклый свет у грубо вытесанной таблички выхватывал единственное видимое слово: «…приют», — первое закрывала чья-то одежда. Гектор осторожно постучался в двери, потянул на себя. Внутри стоял такой плотный запах пота, будто помещение никогда не проветривали.

— Есть кто? — позвал, заходя.

У входа сидела сухенькая старушка, вязала крупными спицами.

— Медяк за место до восхода, солнце, — проскрипела, не поднимая головы.

Рядом с ней наполовину полная жестяная банка, и стрелочка с плотного картона указывала на ту банку. А чуть дальше, по всему первому этажу, стояли скамейки и стулья, и от стены к стене тянулись плотные верёвки. На них, повиснув, как бельё, спали люди.

— Плати или уходи.

Гектор предпочёл уйти. Не для того он берёг последнюю монету в кармане, чтобы отсидеть зад в таком месте, провисая как портки.

А для чего тогда? И побрёл дальше, в улицы, укрывающиеся ночным мраком.