Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Побочная история
Глава 7
– Там, ах, ух, щиплет. Щиплет… – Хиу обиженно оттолкнул руку Чан Сынёна, которая всё ещё ласкала его член.
Чан Сынён сделал вид, что не слышит, и снова сжал его. Когда он большим пальцем стал потирать отверстие, из которого сочилась прозрачная жидкость, тело Хиу задрожало. Мужчина, в свою очередь, грубо двинул бёдрами, глубоко погружаясь в его нежную плоть.
– Ах! Директор, ах…! – Глаза Хиу широко распахнулись. Его бёдра неконтролируемо дрожали, а маленькое отверстие, которое Чан Сынён так долго ласкал, начало сжиматься.
Взгляд Чан Сынёна, до сих пор не отрывавшийся от члена Хиу, стал ещё более страстным. Он настойчиво двигался, целясь в одну точку на дрожащих, сжимающихся стенках. Вскоре из кончика члена Хиу, который первым достиг пика, начала вытекать разбавленная сперма, а за ней более сильная и чистая струя.
– Ах, а-а-а…!
– Хаа, всё в порядке. Молодец, ты очень красиво кончаешь, – Чан Сынён притянул к себе Хиу, который был так смущён и взволнован, что не знал, что делать, и прикрывал свой член руками. – Фонтанируешь уже не в первый раз, а всё ещё так же стесняешься, – проворчал он, игриво прижимаясь губами к его влажным глазам. Он убрал руки, которыми Хиу прикрывал себя, смочил ладонь и нежно погладил его член и нижнюю часть живота, которая мелко подрагивала.
Хаа. Чан Сынён облегчённо вздохнул и уткнулся носом в его шею, покрытую укусами. Он игриво оттолкнул цепочку кончиком носа, наслаждаясь сладким феромоном. Подождав, пока Хиу успокоится, он накрыл его губы своими.
– У тебя неприятности. Как ты будешь ходить в школу и на лекции в таком состоянии?
– …
– Видимо, придётся запереть тебя дома.
Сказав это, он крепко прикусил его нижнюю губу. Но Хиу, несмотря на своё смущение из-за бурно отреагировавшего на оргазм тела, пропустил его угрозу мимо ушей. Он уже слышал это много раз, ещё когда только начал ходить на курсы фотографии. Вместо того чтобы запирать его, мужчина каждые выходные аккуратно и вовремя провожал его прямо до дверей учебного центра.
– У вас тоже неприятности, директор, – пробормотал Хиу осипшим голосом, сдерживая слёзы. Он был немного пьян и находился под впечатлением от долгой близости. Опустив покрасневшие глаза, он высказал свои искренние мысли: – Вы… большой, но такой милый. Вы единственный такой человек.
– Значит, мы идеальная пара, у которой большие неприятности, – нагло подхватил Чан Сынён, прислушиваясь к медленному голосу. Независимо от степени их взаимной влюблённости, он внезапно сменил тему разговора, крепко обняв Хиу и наслаждаясь его сладким ароматом.
– Кстати, Хиу.
– …?
– Долго ты ещё будешь называть меня директором? Теперь я твой муж.
Брови Хиу, медленно моргавшего от опьянения, слегка нахмурились, а затем в его глазах появился странный блеск. Он игриво посмотрел по сторонам и сделал вид, что не понимает.
– Тогда… как мне вас называть?
– Назови меня по имени, – сказал Чан Сынён, слегка приподняв подбородок.
Он ожидал, что Хиу назовёт его, например, "Сынён-сси". Но тут в глазах Хиу появился явный озорной блеск, и он снова посмотрел в сторону, и без всякого смущения произнёс:
– Сынён-а.
Назвав его так, Хиу подумал, что был слишком дерзким, а в всё потому, что длинные густые брови мужчины дёрнулись. Но вскоре Чан Сынён усмехнулся и внезапно поменял позу. Хиу, который теперь лежал на спине, растерянно спросил:
– Что… что вы делаете?
– Сынён-а идёт туда, где сможет насладиться прекрасным видом, – сказал Чан Сынён, хватая его за подколенные впадины и высоко задирая ноги. Когда он уткнулся лицом в промежность, Хиу сбивчиво выдохнул и стал колотить его по плечам.
– А, я тоже… уф, я тоже хочу, ах…!
– Что ты хочешь?
Раньше он активно предпочитал позу, где они могли ласкать друг друга орально, но, попробовав, Чан Сынён чуть не сошёл с ума. Вид того, как Хиу широко раскрывал свой маленький рот, пытаясь заглотить его член как можно глубже, постоянно лишал его рассудка.
Вместо того чтобы контролировать свою жестокость, он хотел спокойно
наслаждаться ощущением и ароматом самой интимной части Хиу. Он высунул
язык и медленно начал лизать мягкую, влажную мошонку, а затем и подрагивающую промежность.
– Ух, ух, почему, почему вы всегда… ух, ах…!
– Почему? Потому что это чертовски приятно, – сказал Чан Сынён, обхватив губами отверстие, из которого сочилась смазка. Он уткнулся носом в промежность, и проникал языком внутрь, как при страстном поцелуе, от чего Хиу дрожал и корчился. "Директор, Сынён-а, Сынён-сси, хён… дорогой?" – он отчаянно перечислял всё, что приходило в голову, и тянул к нему руки. В конце концов, Чан Сынён поднял своё мокрое лицо и взял его за руку. И, конечно же, они снова сплелись воедино.
– Повтори ещё раз, – потребовал Чан Сынён, вонзая член в его расслабленное отверстие.
Хиу широко раскрыл глаза, и задержал дыхание от внезапного вторжения. Чан
Сынён попытался сдержаться, но на этот раз самоконтроль изменил ему.
– Ах, хы, ах…!
– Ещё раз, назови меня ещё раз!
Но Хиу был слишком занят, сдерживая свои стоны. Под возбуждённым мужчиной его тело яростно тряслось, и в конце концов он разрыдался. Его распухшая плоть крепко сжала толстый член, который грубо двигался внутри него. Чан Сынён, который поглощал это всё своим пылающим взглядом, издал грубый стон.
– Почему ты такой мягкий, чёрт возьми.
"Чёрт, как же хорошо, так хорошо, что я могу сдохнуть, дырочка такая нежная, я хочу трахать её всю жизнь".
Изливая поток непристойностей, он осыпал брови, кончик носа, щёки и губы Хиу мелкими поцелуями и постоянно шептал "я люблю тебя". Вот почему Хиу, хотя и был на грани слёз от смущения, крепко обнял его каменные, потные плечи.
– Я тоже вас люблю, – с трудом ответил Хиу, и, достигнув пика удовольствия, задрожал и кончил. Он испытал сухой оргазм, когда выходить уже было нечему. "Ах, я люблю тебя больше", – прохрипел мужчина надтреснутым, низким голосом, и со стоном излился вглубь судорожно сжимающихся стенок.
– М-хх...
Влажные губы торопливо и мягко слились в поцелуе. Хиу расслабленно
обмяк, гладя крепкое, гладкое тело мужчины, полностью занявшего позицию
сверху. Пришло время бесцельно ласкать друг друга и делиться нежностью после близости.
Хиу осторожно убрал руку мужчины, которая продолжала ласкать его
расслабленный член. Он чувствовал, что так нельзя. Если они продолжат, то это будет слишком.
– Куда ты?
– Помыться… – сказал он, едва не простонав от руки, которая гладила его по ягодицам, когда он пытался выбраться из кровати.
Хиу сделал несколько шагов на дрожащих, как у новорождённого животного, ногах. Внезапно рука, которая догнала его, обхватила его сзади за талию, и помогла подняться. Хиу пытался коснуться ногами пола, но его покрасневшие пальцы просто болтались в воздухе. Мужчина, словно наслаждаясь пойманной добычей, укусил его за шею, мочку уха и затылок, и снова потащил на кровать.
– Ах, хватит… – прошептал Хиу.
"Я устал". Его снова уложили на спину, и ноги безвольно раздвинулись. Мягкие простыни, которые касались его спины, были влажными. Ему снова хотелось плакать, но когда он встретился взглядом с глазами мужчины, потемневшими от похоти, как густой карамельный сироп, он не смог отказать.
Две ноги, не оказывающие никакого сопротивления, мягко раздвинулись до
предела. Между покрытыми пятнами от пальцев ягодицами виднелось подрагивающее красное отверстие, не успевшее сомкнуться. Но Чан Сынён, который собирался снова наброситься на него, резко остановился.
""Хватит". Хиу сказал "хватит"".
В это мгновение он с трудом сдержал свой дикий порыв и натянул простыню. Он накрыл его дрожащее тело и обнял, чтобы их обнажённые тела не соприкасались. Когда он прижался губами к его лбу и опустился с поцелуем к кончику носа, на него посмотрели чёрные, заплаканные глаза.
Его белые руки с покрасневшими суставами нерешительно потянулись под простыню. Они нежно обхватили его возбуждённый член, пытаясь утешить, но, по опыту, это лишь сильнее разжигало его желание. Чан Сынён укусил его за дерзкую руку и отпустил.
Долгое время они просто обнимали друг друга. Даже прижавшись друг к другу вплотную, Чан Сынён постоянно притягивал его ближе, а Хиу всё глубже утыкался лицом в его твёрдую шею.
Только после долгого обмена феромонами, дыханием и теплом, и клятв никогда не разлучаться, животная похоть Чан Сынёна наконец-то утихла.
Была глубокая ночь, близкая к рассвету. Теперь они лежали рядом на
измятой кровати, изредка обмениваясь лёгкими поцелуями. На установившемся спокойствии завязался разговор на разные темы.