Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Побочная история
Глава 6
Хиу не хотел отдавать молоток. Чан Сынён, некоторое время игриво пытаясь его отобрать, наконец усмехнулся и голыми руками раздавил твёрдый грецкий орех. Хруст, треск. Орех раскололся так легко, будто это был арахис. Хиу некоторое время пребывал в изумлении, а затем поспешно протянул ему инструмент, опасаясь, что мужчина может поранить руку.
Когда он вернулся, высушив волосы, все остатки орехов были уже убраны. На столе появилась бутылка вина. В отличие от ресторана, это было сладкое игристое вино, которое нравилось Хиу.
Хиу и Чан Сынён сидели бок о бок, вытянув ноги на диване. Они чокнулись щедро наполненными бокалами, а потом ели ароматные орехи, и делились ячменной конфетой, наслаждаясь яркими и насыщенными вкусами.
И тогда Хиу заметил кольцо на расслабленной левой руке мужчины.
– Чего ты улыбаешься?
– Потому что мне хорошо, — смущённо улыбаясь и касаясь кольца на своей руке, ответил Хиу. "Мне хорошо". В последнее время Хиу часто говорил эти слова.
В воздухе, наполненном ароматом вина, прозвучал тихий смех Хиу. Чан Сынён глубоко вздохнул и протянул руку, чтобы остановить Хиу, который машинально хотел налить ещё.
– Хватит пить.
Бутылка вина была мгновенно отобрана. Хиу нерешительно положил пустой бокал на бедро, прикрытое халатом. Он беспомощно вертел в пальцах бокал, на гладкой поверхности которого отражался яркий свет. Вино закончилось, и он не знал, что делать теперь.
В этот момент мужчина, улыбаясь, забрал бокал и тут же поднял Хиу на руки, словно больше не мог сдерживаться.
Его лёгкое тело опустилось на кровать в ярко освещённой спальне, и полы
халата на его бёдрах задрались. Чан Сынён без колебаний раздвинул его длинные и гладкие ноги.
Его пронзительный взгляд опустился на слегка возбуждённый член и дырочку под ним. Казалось, будто в этом взгляде, устремлённом на промежность, сквозило безумие – словно всё это время его заставляли есть бесполезные закуски, когда он хотел попробовать именно это.
– А-а! – Хиу заёрзал и поспешно сомкнул ноги. – Подождите, подождите! – отчаянно закричал он, и тут же сел, чтобы обнять мужчину за талию.
Когда Хиу, словно коала, повис на нём, как на огромном дереве, Чан Сынён на мгновение обомлел, но сдержал смех.
Обнимать его за талию, а не за шею, было привычкой Хиу. Хоть это и было немного неудобно, он позволял ему так делать, потому что это было мило. Чан Сынён перевёл дыхание и постарался спокойно спросить:
– Что случилось?
– Просто…
Под мягким нажимом Хиу с трудом открыл рот. Губы, которые то размыкались, то смыкались, наконец выдохнули тихий ответ: "Это слишком пошло".
Чан Сынён молча обнял Хиу. Широкой ладонью он обхватил его мягкий
затылок и притянул к своему плечу. Продолжая гладить его по спине, он спросил:
– Выключить свет?
Хиу слегка кивнул.
– И не смотреть на дырочку? – продолжал спрашивать мужчина.
Хиу снова кивнул.
Крепко держа Хиу в объятиях, мужчина протянул руку за пультом. Он
выключил основной свет, но оставил гореть маленькую лампу в пространстве, ведущем в ванную. Косой оранжевый свет мягко окутал обнявшуюся пару.
В наиболее комфортном освещении Хиу встретился взглядом с мужчиной. Он
погладил его лицо, на котором отчётливо играл свет и тень, а затем снова
крепко обнял его сильное тело.
Мгновение его нерешительности прошло. Хиу наклонил голову и первым поцеловал мужчину. Сладкие от алкоголя губы чувственно соприкоснулись.
Это было второй раз? Или третий? Хиу, плача от наслаждения, запрокинул голову назад и застонал. Его тело, покрытое потом, дрожало. Он сидел на твёрдых, мускулистых бёдрах Чан Сынёна, который крепко держал его запястья за спиной, чтобы тот не мог вырваться.
Его соски, распухшие и влажные от слюны, блестели в тусклом свете. Кончики пальцев, которые тянулись сзади, мяли кожу вокруг ареол, а затем сильно щипали их.
– Ах! – громко воскликнул Хиу и выгнулся. Мужчина, тихо простонав, вытащил член, который яростно вгонял внутрь.
На мгновение перед глазами всё перевернулось, и его голова коснулась влажных мягких простыней. Огромное, как скала, тело с напряжёнными мышцами заняло позицию сверху. Чан Сынён посмотрел на него глазами, полными похоти.
– Почему ты снова сжимаешься?
– Ох, уф…
– Я хочу сосать твои соски… Расслабься, будь умницей, а? – низкий, хриплый голос изливал похотливые слова и подгонял его.
Бесконечные поцелуи обрушились на грудь, покрытую следами укусов, а
рука, сильно мнущая ягодицы, заставила отверстие дёрнуться. Мужчина
заметил это и вогнал пальцы внутрь. Медленно дразня влажное отверстие, пропитанное спермой и смазкой, он продолжал сосать грудь.
– Грудь красивая.
– М-х... Ух…
– Мне так жаль. Летом будет неудобно.
В последнее время грудь Хиу становилась всё более чувствительной. Раньше такого не было, но виной тому была настойчивая ласка мужчины во время каждого соития. И, словно визуализируя эту чувствительность, размер и форма сосков немного изменились. Тонкая одежда определённо привлекала бы внимание.
Возможно, между рыданиями и стонами он капризничал, требуя взять за это ответственность, потому что мужчина, уткнувшись носом в его распухшие, как спелые ягоды соски, тяжело вздохнул и ответил: "Да, я обо всём позабочусь".
И снова его рот широко открылся. Соски болезненно смялись под мягкими губами и языком. Пальцы, которые копались внизу, исчезли.
– Ух!
Толстая головка члена заняла их место. Влажное и расслабленное от долгой прелюдии отверстие было пронзено одним движением. Хиу прикусил губу от ощущения медленного скольжения по взбухшим от возбуждения внутренним стенкам.
Всё внутри горело от ощущения, как плоть растягивается. Даже это было трудно вынести, а горячие губы мужчины продолжали сосать его грудь.
– Хух, я же сказал, расслабься.
– Агх, слишком... щекотно...
– Ничего себе, а я думал, что это недостижимо, – сказал Чан Сынён, поднимая покрасневшее лицо, и словно обидевшись, ущипнул его за соски.
Эта шалость была настолько сильным стимулом, что Хиу дрожал, пытаясь не сжимать отверстие. Он отчетливо чувствовал, как большая головка и выступающие вены на члене скользят внутри него, задевая сокращающиеся внутренние стенки. Всё потому, что мужчина не использовал презерватив. Ощущение, когда он входил в него без защиты, было настолько сильным, что на глаза наворачивались слёзы.
– М-х, м-м...
– Ха-а.
Чан Сынён тоже застонал от вязкого ощущения, обволакивающего его член. Шансы на беременность у омеги-мужчины были крайне низки, если это происходило не в его течку или во время гона альфы, но они не были нулевыми.
Но, будучи ублюдком, он был бы не против, если бы Хиу забеременел с такой крайне низкой вероятностью. Он был уверен, что ребёнок, которого они создали вместе, несомненно, стал бы для Хиу кем-то очень важным. Тогда ему и в голову не придёт покинуть его. Хотя Хиу и принял его предложение, в этот момент он был так нетерпелив, что погрузился в иррациональные мысли.
– Я скоро кончу, – сказал Чан Сынён, скрывая свои дикие мысли, и вытер слёзы с глаз и ресниц Хиу.
Хиу кивнул. Ясные глаза, полные слепого доверия, следили за ним. Что он мог сделать, если этот добрый парень так страдает? Чан Сынён решил прекратить мучить его невероятно чувствительную грудь.
Обняв Хиу за талию, он начал медленно двигаться, потирая отверстие головкой члена. Глаза Хиу помутнели от удовольствия. Его влажные глаза начали краснеть.
– Нравится?
– Да… Нравится, ах, нравится, – стонал Хиу.
Чан Сынён, глядя, как тонкая талия Хиу слегка покачивается в такт его движениям, сжал челюсти. Он собирал остатки своего терпения, подавляя желание безжалостно и грубо войти в него, и его глаза налились кровью от напряжения.
В глазах Чан Сынёна, сверкавших, как у ночного хищника, мелькнула
странная тень. Его взгляд, до этого прикованный только к краснеющему и
стонущему лицу Хиу, опустился вниз. Розовый член Хиу потирался о его твёрдый напряжённый пресс, щекотно и влажно, и Сынён тут же схватил его. Хотя это был драгоценный момент, когда Хиу сам концентрировался на удовольствии, удержаться было невозможно.
– Ах! – вскрикнул Хиу и выгнул спину.
Его тело резко сжалось, и внутренние стенки, стремительно сужаясь, заставили Чан Сынёна на мгновение ослабить хватку и рухнуть на Хиу.
Их тела столкнулись. Хиу, придавленный его горячим и тяжёлым торсом, охнул и обнял Чан Сынёна. Боясь, что тот задохнётся, тот быстро поменял положение, посадив Хиу на себя. Конечно, одна его рука по-прежнему упорно терзала влажный кончик члена.