Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Побочная история
Глава 5
– Что это… – пробормотал Хиу.
Чан Сынён прижался губами к уху пыхтящего Хиу. Их феромоны смешались, и в воздухе повис нежный аромат.
– Когда ты видел, чтобы я пытался тебя обыграть? – Голос мужчины, ровный и спокойный, прозвучал низко, резонируя в его барабанной перепонке. – Я всегда позволяю тебе выиграть.
Эти слова заставили Хиу повернуться и потерять дар речи. Его красивые карие глаза, изогнутые полумесяцами над высокой переносицей, сияли от откровенной любви. Они были такими же яркими, как свет прожекторов на стадионе.
В конце концов, Хиу тоже улыбнулся. Чан Сынён, глядя на его сияющее лицо, расслабил руки, которые крепко держали его.
– Иди сюда. Дай я тебя обниму.
Хиу с готовностью повернулся и обнял крепкое тело мужчины. Поскольку он так сильно любил его, он воспринимал эти шалости как проявление тёплой любви.
– Я на самом деле выиграл. Вы почистите для меня все орехи и арахис, – сказал Хиу.
– Конечно.
Они стояли, прижавшись кончиками носов, игриво шептались и обменивались лёгкими, нежными поцелуями. Они были совсем одни в этом огромном пространстве. Обычно это привело бы к более глубокому поцелую, но Чан Сынён не стал задерживаться. Вместо этого он поднял Хиу на руки, а после они помогли друг другу стряхнуть травинки с одежды.
– Может, поднимемся? – спросил Чан Сынён, взяв Хиу за руку.
Они вышли через боковую часть стадиона, рядом с VIP-ложей. Хиу бросил последний взгляд на огромное поле, но их путь продолжился по коридору, где висели автографы футболистов и их фан-арт.
Пройдя через большой зал для приёмов и поднявшись по лестнице, они
оказались в скайбоксе. Когда дверь открылась, и они вошли в комнату, из
которой открывался вид на десятки тысяч зрительских мест и на квадратное зелёное поле, Хиу был так удивлён, что его сердце ёкнуло.
На фоне окон, отражающих сотни огней, пышные и ароматные цветы и
деревья, словно перенесённые из сада в помещение, стояли в гармонии, подобно скульптурам. А в конце короткой дорожки, обрамлённой зелёными листьями, как завершающий штрих, стоял столик с букетом и футляром с кольцом.
Хиу, потерявший дар речи, с замиранием сердца разглядывал каждый элемент
украшения, затем поднял дрожащий взгляд на мужчину, который всё это приготовил. Чан Сынён, не отводя от него взгляда, сказал:
– Как бы я ни ломал голову, я не мог придумать лучшего предложения. – Он подошёл к столу, и продолжил: – Я даже не просил помощи у секретариата. Я хотел сделать предложение так, чтобы оно было моим, даже если оно будет неуклюжим и банальным.
Говоря это, мужчина выглядел немного смущённым. Он взял со стола кольцо, открыл футляр и опустился на одно колено. Тихий, низкий голос прозвучал у самого уха:
– Хиу.
– …
– Ты выйдешь за меня?
С распахнутыми глазами и приоткрытым ртом Хиу всё ещё выглядел ошеломлённым. Чан Сынён, скрывая нетерпение, которое пронзало его до кончиков пальцев, изо всех сил старался сохранять видимость спокойствия.
Он знал. Хиу вот-вот станет студентом. Он вырвется из клетки, в которой был заточен так долго, и улетит в большой мир. Он встретит новых людей, окунётся в новую среду и будет развивать свою прекрасную от природы душу. Сынён должен был ждать, пока мир Хиу достаточно расширится, и надеяться, что даже после всего этого тот выберет его...
– Я такой ублюдок, что больше не могу ждать, – сказал он, смеясь над собой.
Он был сволочью. Он больше не мог ждать.
Низменное желание — поймать и привязать к себе Хиу ещё до того, как тот шагнёт в большой мир, пока его крылья ещё не окрепли. И бесконечная жажда как можно скорее связать свою жизнь с ним любой ценой.
Чан Сынён усмехнулся. Если бы существовал более законный способ связать себя с кем-то, чем брак, он бы выбрал его. Он терпел это с кровоточащим сердцем из-за экзаменов и поступления, но ждать больше не было сил.
– Я уже выбрал место и даты. Тебе остаётся только выбрать. Февраль, март, апрель, май, июнь. Когда тебе удобно?
Прежде чем Хиу успел ответить на внезапное предложение, Чан Сынён опередил его. Он ловко устранил вариант отказа и нагло предложил другие варианты, заранее предполагающие согласие.
И в тот момент, когда Хиу, слегка склонив голову, ответил без всяких
расчётов и без малейших колебаний, Чан Сынён почувствовал, как по его телу пробежала дрожь огромного удовольствия.
– Февраль.
Хиу говорил спокойно, но всё ещё был немного в растерянности из-за происходящего.
Он не думал о браке с этим мужчиной. Просто из-за чётких целей, таких
как экзамены и поступление, у него не было времени думать о чём-либо ещё.
И теперь, как только экзамены закончились, наступил переломный момент в его жизни – брак. Кто-то другой, возможно, почувствовал бы давление, но Хиу сразу же понял, чего он хочет.
Конечно же... он был рад.
Ведь он всегда радовался всему, что предлагал Чан Сынён. Поэтому он был
просто счастлив получить предложение руки и сердца от человека, которого так сильно любил. Хотя он всё ещё не очень хорошо умел выражать свои чувства, его желание обладать своим возлюбленным было не менее сильным, чем у Чан Сынёна.
– Я, кажется, становлюсь похожим на вас, директор.
– …
– Я тоже не могу больше ждать.
К Хиу вернулось чувство реальности, и по его щекам, как акварельный мазок, разлился лёгкий румянец. Чан Сынён, не отрывавший взгляда от его пылающего лица, медленно осознал тихий голос Хиу. Вскоре на его губах появилась беззаботная улыбка.
Хиу тоже смущённо улыбнулся в ответ. Он протянул руку, чтобы помочь
мужчине подняться. Размер двух колец в его большой руке различался так же сильно, как и их телосложение.
Сдерживая дыхание от волнения и радости, влюблённые надели кольца. Платиновые кольца, символизирующие владение любимым человеком, идеально и плотно сели на их пальцы.
***
Во время всего роскошного ужина в ресторане с прекрасным видом Хиу был
охвачен необъяснимым напряжением. Каждый раз, когда он медленно поднимал голову, пробуя еду, его глаза встречались с глубоким и пристальным
взглядом мужчины. Хиу ненадолго отложил вилку и осторожно потрогал незнакомое кольцо, надетое на его палец.
Он вдруг понял, что в течение последних нескольких недель, когда он был занят учёбой и собеседованиями, мужчина постоянно проявлял к нему заботу. Они сводили к минимуму проникающий секс и больше ласкали друг друга руками и губами. Даже во время прошлой течки в конце месяца мужчина, казалось, постоянно сдерживал себя.
"Что будет сегодня?" Хиу едва смочил пересохший рот вином, делая вид, что не замечает напряжения, которое витало в воздухе, словно перед ним была бомба с часовым механизмом. Они оба почти не притронулись к десерту и, проигнорировав другие планы, согласились вернуться домой, словно по договорённости.
Это было время, когда улицы были забиты машинами. Бесконечные пробки и остановки так измотали Чан Сынёна, что он едва не набросился на Хиу, как только они добрались до дома, даже не дав тому снять пальто. Ему едва удалось взять себя в руки, напоминая себе, что сегодня он сделал предложение.
– Сходи в душ здесь.
То, что он деликатно проводил Хиу в ванную спальни, тоже было результатом терпения. Он боялся, что если они будут мыться вместе, то он набросится на его худое тело, которое только что приняло его предложение.
Хиу, не подозревая о его грязных мыслях, спокойно ответил:
– Хорошо, увидимся позже.
С этими словами Хиу прикусил губу. Две большие руки, которые крепко обнимали его, сжимая грудную клетку, беспорядочно поглаживали и мяли его талию, бока, подмышки, грудь, шею и затылок. Пока Хиу суетился, Чан Сынён уткнулся губами в его макушку, и с трудом отступил на шаг.
– Поторопись, – прошептал он, словно вздыхая.
От его предельно низкого и хриплого голоса щёки Хиу загорелись. После его немного запоздалого "Да", они тихо разошлись по своим ванным комнатам.
Когда Хиу, приняв тёплый душ, вышел в халате, мужчина всё ещё мылся. Ему было неловко сидеть одному в спальне, поэтому он вышел в гостиную.
Его взгляд упал на аккуратно сложенную ткань и чёрный пакет на столе. Мужчина, похоже, уже убрал завёрнутую в ткань коробку. Хиу, услышав шум воды из ванной, взял пакет с орехами.
Через несколько минут Чан Сынён, одетый в такой же халат, с интересом смотрел на сияющее лицо Хиу, который усердно колол орехи молотком. Судя по его сосредоточенному выражению лица, ему это очень нравилось.
– Попробуйте, это очень вкусно, – сказал Хиу, когда он сел рядом, и положил ему в рот очищенный грецкий орех. По комнате разнёсся свежий, ореховый запах.
– Я же сказал, что сам их очищу. Иди высуши волосы, – сказал Чан Сынён, поглаживая его слегка влажные чёрные волосы, вспоминая их спор на стадионе.