Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Побочная история
Глава 11
На самом деле, выступление Чан Чжусина не было запланировано. Изначально Чан Сынён собирался использовать свои связи и деньги в сфере развлечений, чтобы нанять одного из артистов, чьи песни часто слушает Хиу, если у них будет свободное время.
– Этот парень ещё не сделал предложение, а уже бежит впереди паровоза, –упрекнул его председатель Чан. – Я слышал, ты связался с директором Хёном? Уже ищешь, кто споёт на свадьбе?
Но тут председатель Чан неожиданно вызвал его домой и вручил какой-то
USB-накопитель. Это произошло в тот день, когда он собирался сделать предложение на футбольном поле.
– Твой отец, когда был молод, выступал с твоей матерью на каком-то университетском фестивале.
Председатель Чан, похваставшись талантом сына, вдруг замолчал, погрузившись в воспоминания. Чан Сынён подумал, что если бы те, кто разрывался между ним и Чан Чжусином, пытаясь решить, чью сторону занять, увидели сейчас лицо председателя, они бы не раздумывая выбрали Чжусина. Это был момент, который наглядно показывал, что Чан Чжусин был самой болезненной точкой и самым любимым человеком в жизни этого старика.
Вместо того чтобы спорить, Сынён молча взял флешку. И на следующий день, после того как он сделал предложение Хиу, посмотрел видео с прослушивания, которое долгое время хранилось на складе вещательной компании. Он и раньше знал, что Чан Чжусин неплохо поёт. Он слышал, как тот напевал, когда несколько раз напивался с ним до беспамятства.
Каждый раз, когда Чан Чжусин пел старые песни, он пристально смотрел на Чан Сынёна. Этот взгляд отличался от его обычного – холодного и бесстрастного. Когда они стояли рядом, люди удивлялись, насколько они были похожи друг на друга. Глядя на отца и мать, поющих вместе на старой видеозаписи, Чан Сынён понял: тогда, глядя на лицо своего сына, свою точную копию, его отец искал черты, унаследованные от матери, которая навсегда осталась молодой.
В тот момент он принял решение:
– Спой на моей свадьбе.
Когда довольно приятное видео закончилось, Чан Сынён позвонил Чан
Чжусину и небрежно попросил его об этом. Чан Чжусин, помолчав, тоже небрежно согласился. На этом разговор закончился. Чан Сынён, держа в руках телефон, вдруг понял, что Чан Чжусин всегда выполнял всё, о чём он его просил. Вот так, неожиданно легко, ему удалось получить свадебную песню.
– Я не знал, что он так хорошо поёт, – прошептал Хиу.
В ответ Чан Сынён, держась за руки с Хиу, игриво покачивал ими, наслаждаясь приятной музыкой.
Хиу изо всех сил сдерживал счастливую улыбку. Он подумал, что уж теперь-то точно не будет плакать. Он ещё раз посмотрел на Сон Дживона, который хлопал, как тюлень, сделав его своим счастливым талисманом.
Так, опираясь на сильную руку, что обнимала его, и чувствуя себя спокойно, он наслаждался свадебной песней, которая с первого мгновения очаровала публику.
Кризис наступил в самый неожиданный момент.
– Теперь я отвечаю на твой стих о любви, который для меня дороже всего на свете.
Как раз когда закончился первый куплет, во время проигрыша, сбоку раздался голос.
Это был голос Чан Сынёна, который незаметно взял микрофон другой рукой. Он смотрел прямо на Хиу.
Текст был немного изменён, но Хиу тут же понял его смысл. Это был ответ на его любовное стихотворение, которое он подарил во время предложения.
"Ах". Хиу открыл рот. Вся его предыдущая собранность поблекла. Встретившись взглядом с мужчиной, признававшимся ему в любви, он внезапно не смог сдержать эмоций. В носу защипало, подбородок задрожал, а на глаза навернулись слёзы. Глаза Чан Сынёна, игриво, но искренне декламировавшего признание, слегка расширились. Позже Хиу увидел это на свадебной записи: в тот момент Чан Сынён одной рукой, заведённой за спину, отчаянно жестикулировал кому-то.
В ответ на этот сигнал на свадебную дорожку внезапно высыпала целая группа людей.
– ... Ох. – Хиу, забыв о слезах, уставился на громил, стоящих на красной дорожке. Один из них был ему знаком. Мингон, поймав его взгляд, подмигнул одним глазом из-за солнцезащитных очков.
Мингон, похоже, переживал поздний скачок роста: его телосложение сильно изменилось, но остальные парни были на порядок крупнее его. Казалось, собрали специально только самых крепких парней. Когда они, одетые в одинаковую одежду, начали синхронно танцевать, зал мгновенно наполнился весёлым смехом и аплодисментами. Слёзы Хиу тут же высохли.
И вскоре взрывной, полный смеха возглас прокатился по рядам гостей:
– Вааау!
Во втором куплете Чан Сынён взял микрофон и присоединился к танцующим. Некоторые из гостей восторженно кричали, махая кулаками в воздухе. Это были те самые мужчины, которые когда-то называли Чан Сынёна своим "хённимом". Хиу тоже расхохотался и захлопал в ладоши. Только тогда он понял, что этих огромных мужчин, которые танцевали не хуже профессиональных танцоров, подобрали по росту Чан Сынёна.
– С непоколебимой верой…
Казалось, что второй куплет поёт сам Чан Сынён. А исполнительный директор Чан Чжусин уже вернулся на своё место. Хиу подпевал песне и широко улыбался. И слёз действительно больше не было. Ведь зрелище, как этот огромный мужчина, следуя забавным движениям синхронного танца, легко и с такой заботой поёт для него, приносило ему огромную радость.
Хотя его голос был не таким, как у директора Чан Чжусина, для Хиу он звучал невероятно сладко. Перед последней строчкой мужчина, держа в руках огромный букет, переданный ему сзади, игриво покрутился перед Хиу.
Он подмигнул, и с силой втиснул огромный букет в объятия Хиу. Благодаря свежему и сильному аромату, Хиу сразу понял, что цветы в букете пахли так же, как феромоны Чан Сынёна.
– Я люблю тебя, Хиу-я, – сказал мужчина, и с его признанием закончилась последняя строчка песни.
По залу разнёсся громоподобный, будто звериный, рёв аплодисментов. Хиу тоже расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, никогда в жизни так не улыбался.
"Ты точно не будешь плакать".
Как и обещал мужчина, он не проронил ни одной слезинки.
Крепко прижав к себе ароматный букет, Хиу усердно аплодировал. Затем он обнял вернувшегося к нему Сынёна одной рукой. Ему было жаль, что он не может обнять своего бесконечно любимого мужчину обеими руками, но тот и сам крепко прижал его к себе.
– Тебе понравилось? – тихо спросил Чан Сынён, воспользовавшись моментом, когда суматоха после свадебной песни немного улеглась.
Хиу отдал букет сотруднику и, с горящими от смущения щеками, всё ещё широко улыбаясь, активно закивал.
– Конечно!
Хотя его ответ был коротким, в нём и в его жестах было столько восторга, какого Чан Сынён никогда раньше не видел. Сердце Чан Сынёна тоже переполнилось, когда он увидел эту ослепительную, невинную улыбку. Чувствуя в груди приятную щекотку, он погладил уголки глаз Хиу, в которых не было ни слезинки, а только смех, он сказал:
– Чуть не ошибся. Не думал, что ты так быстро расплачешься. Хорошо, что я подготовился. Те парни тоже, наверное, удивились, что им пришлось так быстро выйти. – Чан Сынён взглядом указал на здоровяков в белых перчатках.
Но даже эти мелочи наполняли Хиу радостью. Тем временем, зал был приведён в порядок, и Хиу крепко взял за руку любимого мужчину. Словно они были единым целым с самого начала. Как и в клятве, которую они вместе составили, – они не отпустят друг друга до самого последнего дня, пока сердца стучат в унисон.
Держась за руки, они стояли лицом к гостям. Перед ними сияли арки,
залитые светом. Пришло время действительно стать супругами и выйти в мир.
***
Сразу после церемонии, переночевав в отеле, они отправились в аэропорт. Они решили провести медовый месяц в Йеллоунайфе, столице Северо-Западных территорий Канады. Это место, расположенное севернее Москвы, считается одним из лучших для наблюдения за северным сиянием.
– Добро пожаловать в Йеллоунайф, – сказал им гид.
Они встретили его в небольшом аэропорту. Мужчина лет тридцати с небольшим, представившийся Чон Чжэхи, должен был сопровождать их на протяжении всего путешествия.
Было так холодно, что лёгкие замерзали, и они поспешили сесть в джип Чон Чжэхи. Машина мчалась сквозь тихую, заснеженную ночь Йеллоунайфа по безлюдной главной дороге, где мигал электронный щит с надписью "-26°C".
Они прибыли в Старый город, на безлюдную виллу на берегу озера, где им предстояло провести всего одну ночь. Когда они вышли из машины, в лицо ударил невероятно холодный ветер. И когда гид выключил фары, Хиу, сам того не осознавая, схватил Чан Сынёна за руку.