Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Побочная история
Глава 12
Тысячи и тысячи звёзд искрились на огромном ночном небе, которое
простиралось за белой, чистой снежной равниной и тёмным хвойным лесом.
Он был покорён этим ослепительным и необъятным безмолвием. Не чувствуя холода, Хиу долгое время молча смотрел на небо.
И когда он осознал, что рядом с ним, посреди этой необъятной и величественной природы, стоит тот, на кого он может положиться, он вдруг подумал, что ему будет неважно, увидит ли он северное сияние или нет. Потому что одного этого неописуемого восторга от момента, словно они остались вдвоём на всём свете, было достаточно.
Гладя на небо, усыпанное звёздами, Хиу вспомнил старое название этого места. Место, которое на языке инуитов называли Нунатсиак (Nunatsiaq), что означает "прекрасная земля". Он посмотрел на бескрайний хвойный лес, который можно увидеть только в полярных регионах, и на замёрзшие озёра. Нунатсиак – это место действительно оправдывало своё название.
***
На следующий день, плотно позавтракав горячим супом и канадской домашней едой, они вышли на улицу.
Жёлтый, с бронзовым отливом, флюгер в форме ножа, который они не
заметили в темноте вчерашней ночи, быстро крутился под напором
сильного ветра. Они сели в стоявший рядом джип господина Чон Чжэхи и
поехали по прочно замёрзшему озеру, чтобы добраться до следующего пункта назначения на небольшом самолёте.
Самолёт, на котором они должны были лететь, стоял на берегу озера, на
противоположной стороне от Старого города. Поздоровавшись с местным
пилотом, одетым в балаклаву, из-под которой виднелись только глаза, они
вместе с гидом поднялись на борт маленького самолёта размером с контейнер.
– Заткнуть уши? – спросил Чан Сынён прямо перед взлётом.
Причина была в том, что побледневшее лицо Хиу напомнило ему их самый
первый полёт. Тогда мужчина закрывал его маленькие уши обеими руками,
пока самолёт не вышел на стабильную траекторию, и Хиу почувствовал себя
намного лучше. С тех пор ему не приходилось этого делать, но сейчас ему показалось, что это было необходимо.
– Просто подержите меня за руку, – попросил Хиу, изо всех сил стараясь не смотреть на внутренности самолёта, который казался слишком маленьким, чтобы подняться в небо, где дул пронзительный ветер.
Сняв перчатки, он осторожно взял мужчину за руку, и переплёл свои пальцы с его крепкими, длинными пальцами, чтобы успокоиться.
– Почему вы так волнуетесь? – сказал Чон Чжэхи, подшучивая над Хиу. – Летом они садятся на воду, как спасательные шлюпки. Хорошо, что сейчас зима, не так ли?
После небольшой паузы пилот, который держал классический штурвал, похожий на те, что были в 90-х, объявил о взлёте. И вот, после того как самолёт быстро промчался по замёрзшему озеру, он легко взлетел в воздух.
Хиу, забыв о своём страхе, открыл рот от удивления и смотрел в окно. Даже когда они летели в Йеллоунайф, он не скучал, любуясь из окна самолёта заснеженными горами и первозданной скалистой местностью возрастом в 4 миллиарда лет. Вид из небольшого самолёта был не менее захватывающим. Внизу, словно гигантский чёрный ковёр, простирались леса и снежные равнины, а кое-где виднелись озёра и реки. Это было невероятно красивое зрелище.
После 30-минутного полёта они приземлились на небольшом острове посреди Большого Невольничьего озера, где уже стояло несколько самолётов. Когда Хиу, держась за руку Чан Сынёна, спустился на палубу, к нему подошла женщина, которая шла по тропинке, соединяющей самолёты.
– Здравствуйте! Вы видели северное сияние? – спросила она.
От внезапного нападения иностранного языка Хиу невольно покосился на Чан
Сынёна. Хоть ему и нечасто приходилось говорить по-английски, но в
таких ситуациях мужчина всегда "разбирался" с этим. Как и на китайском, он свободно говорил и на английском.
Увидев, что Хиу ведёт себя как ребёнок, прячущийся за спиной взрослого, Чан Сынён сказал: "Здравствуйте" и, окинув взглядом женщину, слегка подтолкнул Хиу в спину, словно подталкивая его пообщаться.
– Э-э… – Хиу был очень умным учеником, как всегда хвалил его репетитор по английскому языку и тут же уловил намерение Чан Сынёна. Но так как он знал только "экзаменационный" английский, он был очень напуган и начал говорить, запинаясь: – Мы ещё не видели… северное сияние.
– О, вы обязательно увидите его. Я уже видела его несколько раз. Я была так счастлива, что видела его с любимым человеком, – сказала женщина, и указала на свою семью, которая ждала позади. Это были её муж и дочь.
Английский был простой, так что он всё понял без труда. "Как я вам завидую, я тоже обязательно его увижу. Спасибо", – подумал Хиу, и помахал ребёнку, который крепко прижался к ноге своего отца. Ребёнок застенчиво прошептал: "Пока", и помахал маленькой ручкой в перчатке.
Когда дружная семья ушла, Хиу выдохнул с облегчением. Увидев это, Чан Сынён не сдержал смеха и расхохотался, обняв Хиу за талию. Тем временем гид Чон Чжэхи прошёл мимо этой счастливой парочки и продолжил давать свои исчерпывающие объяснения:
– По легенде, тот, кто увидит северное сияние, станет счастливым. Значит, все, кто приезжает сюда, становятся счастливыми.
– Я уже счастлив, но это очень приятно слышать, – прошептал мужчина, прижавшись губами к уху Хиу.
Его мягкий голос звучал как пророчество. Хиу, уже счастливый, но предчувствующий, что впереди его ждёт ещё больше счастья, крепко сжал руку мужчины, обнимавшую его за талию, поверх перчатки.
***
Поскольку северное сияние можно было увидеть только глубокой ночью, они сели в снегоход и поехали по огромному озеру, чтобы порыбачить. Толщина льда была достаточной, чтобы можно было сделать лунку. Местный гид, который, казалось, немного боялся властного Чан Сынёна, хвалил только Хиу, говоря: "Офигенно! Гигант!", когда тот ловил рыбу.
Огромная щука, которую он поймал с помощью гида, была пожарена с тонко нарезанным картофелем, и превратилась в "фиш энд чипс". К этому блюду добавили барбекю из буйвола, суп из моллюсков, горячий кофе и какао, а также печенье с кленовым сиропом и густым кремом.
Особенно Хиу понравился жареный на веточках берёзы маршмэллоу. Стоило хоть на секунду отвлечься, как он тут же чернел, поэтому приходилось следить за ним во все глаза.
– Попробуйте хотя бы кусочек, – умолял Хиу, протягивая Чан Сынёну идеально поджаренный, до золотистой корочки, маршмэллоу.
– У тебя на лице сажа. Ты похож на щенка-замарашку, – сказал мужчина, даже не глядя на угощение.
В то же время он, не стесняясь, игриво поцеловал Хиу в нос, и на его губах и подбородке тоже осталась сажа. Хиу, испугавшись, осторожно вытер лицо мужчины. "Надо съесть, пока не остыло". Чувствуя его нетерпение, Чан Сынён усмехнулся и откусил кусочек.
– Неплохо, – сказал он. – Теперь я понимаю, почему это так вкусно.
Хиу был доволен искренней реакцией своего любимого. Стараясь не испачкаться сажей, он медленно съел свою порцию маршмеллоу, пропитанную лёгким дымком.
Вернувшись на виллу, они отправились в открытую купальню на берегу озера. Вода, нагретая при помощи похожего на трубу обогревателя, была достаточно тёплой, но Хиу, притворяясь, что мёрзнет, начал разминать и поглаживать большие руки Чан Сынёна. Он осторожно проводил рукой по его длинным, прямым пальцам, выступающим венам на тыльной стороне ладони и едва заметным шрамам, удовлетворяя своё любопытство. Но он чуть не навлёк на себя неприятности.
– Позже... давайте позже внутри. Ладно? – попросил Хиу, крепко прижатый к широкой груди так, что не мог дышать, и укоризненно показал глазами на своё тело, сплошь покрытое красными и синими пятнами. Это были следы, которые мужчина оставлял каждую ночь, начиная со свадьбы. Только когда он притворно-унылым голосом пожаловался, что даже при посадке и взлёте самолёта ему было немного больно, хватка мужчины ослабла.
– Теперь, когда мы на этом острове... – прошептал Хиу, – Сегодня ночью делайте всё, что хотите.
– С ума сойти, – хриплым голосом сказал Чан Сынён, усмехнувшись. Он с радостью подчинился своему партнёру, которого был не в состоянии победить, хотя мог съесть за один укус, ведь тот полностью завладел его сердцем.
Хиу нежно поцеловал его карие глаза, в знак благодарности любимому мужчине, который во всём ему уступал. Последовали нежные поцелуи, в то время как закат за их спинами постепенно окрашивал небо в фиолетовые, жемчужно-красные и тёмно-синие цвета.
И той ночью над замёрзшим озером, которое простиралось до самого горизонта, наконец появилось ослепительное и чудесное сияние.
– Это северное сияние, – подтвердил Чон Чжэхи, проверив небо с помощью телефона.
Хиу, забыв о штативе и камере, с замиранием смотрел на небо невооружённым глазом. Искривлённая полоса, которая едва заметно поднималась над головой, словно облако или дым, медленно расширялась. Вскоре она явственно окрасилась в зелёный и розовый, продолжая раскрашивать ночное небо.
Повернувшись спиной к льющимся потокам света, Хиу поспешно нашёл Чан Сынёна.
– Вы видите? – спросил Хиу, переполненный восторгом.
Чан Сынён посмотрел в абсолютно чёрные глаза Хиу, сияющие и наполненные эмоциями, более яркими, чем переливающийся свет на ночном небе, и твёрдо кивнул.
– Вижу.