Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Побочная история
Глава 10
– Пожалуйста, не смейтесь, – сказал Хиу, очень серьёзно стоя перед Чан Сынёном.
В руках у него был сборник стихов. Чан Сынён сдержал смех.
– Что случилось?
– Я… Я написал стихотворение.
Сначала Чан Сынён не понял, что он имеет в виду. Лишь когда Хиу, покраснев, открыл сборник стихов с обложкой цвета молодой зелени, из его уст вырвался короткий вздох. Взгляд Хиу, немного растерянный, упал на его собственное стихотворение, написанное на развороте.
– Сядьте сюда. Я… Я прочитаю его. Пожалуйста, не смейтесь, даже если это будет смешно.
Усадив Чан Сынёна на стул, Хиу дрожащим голосом повторил свою просьбу. Он вспомнил о своей "неукротимости", которой его наделил Ёнван, и продолжил:
– Название – "Любовное стихотворение".
– "Любовное стихотворение"? – Чан Сынён услышал просьбу не смеяться, но его губы уже дрожали.
А поп-песня с текстом о желании выйти замуж ускорилась, перейдя к более весёлой части.
– Да… это игра слов…
Взгляд Хиу тревожно метался. Чан Сынён никогда не видел Хиу таким напряжённым. Хиу зажмурился и, как будто говоря "будь что будет", начал:
– Н-название "Любовное стихотворение".
Он сглотнул, и рука, державшая сборник стихов, слегка дрогнула. Его кадык опустился. Рука, державшая сборник, слегка дрожала. Это было не собеседование и не выступление, а чтение перед одним-единственным человеком – Чан Сынёном. Но этот один человек был для него важнее, чем все остальные вместе взятые. Голос, старательно сохраняющий ритм, лился медленно, как чтение учебника по родному языку.
– Я посылаю свою любовь тебе, самому дорогому. Республика Корея, Ёнсан-гу, Саран-си...
Первая строка стихотворения неожиданно начиналась с адреса их нового дома. Пока Хиу читал дрожащим голосом, Чан Сынён постоянно улыбался. Так было до самого конца, пока Хиу не сказал: "Пожалуйста, женись на мне".
– Да сколько можно смеяться? – спросил Хиу дрожащим от слёз голосом, упрекая его за то, что он нарушил своё обещание.
Чан Сынён притянул его к себе, посадил на колени и ласково ответил, что он смеялся не потому, что это было смешно, а потому, что был счастлив и тронут. И добавил, что это было лучшее стихотворение в его жизни. Хиу, конечно, не очень поверил, но его лицо тут же просияло.
– Что я могу поделать, это было так трогательно. Ты сам и сборник стихов выбрал? – спросил Чан Сынён, разглядывал книжку размером с ладонь. Это был сборник со стихотворением "Любовное стихотворение", написанным Хиу, на тёплых страницах которого каждая буква была написана чётко, словно автор изо всех сил старался писать аккуратно.
– Как будто ногами писал, – не смог сдержаться Сынён и снова хихикнул. Чтобы скрыть смех, он уткнулся лицом в его нежную шею, и глаза Хиу заблестели от гнева.
– А, что? Я сказал, что твои ноги красивые. Или ты поверишь, только если я снова буду кусать и сосать твои красивые пальчики на ногах?
Его игривая рука опустилась на колени Хиу. Большая рука, которая схватила его за лодыжку, нежно погладила его мизинец в белом носке. Хиу тут же поджал пальцы и быстро сменил тему.
– Все стихи в нём хороши. Но моё любимое – то, что с тем же названием, что и у сборника.
Смущённый Хиу указал на обложку. Это был сборник, который он купил несколько дней назад в большом книжном магазине в Кванхвамуне, когда
выделил время, чтобы встретиться с Ёнгваном. Он хотел подарить сборник,
посвящённый только любви, потому что ему казалось, что в библиотеке Чан Сынёна таких не было.
– Когда вы скажете мне, кто будет петь?
Вспомнив Ёнгвана, он подумал и о песне. К счастью, мужчина отвлёкся от его пальцев, улыбнулся и сказал:
– Хм? Я тебе не скажу. Это будет сюрприз.
– …
– Я пригласил такую звезду, что ты ахнешь. Я чуть не полысел, раздумывая над этим.
Чан Сынён игриво подмигнул. Но Хиу, который до сих пор поддавался его очарованию, внезапно забеспокоился.
– Надеюсь, что это не то, о чём я думаю…
– Да?
– Хён, вы ведь не будете петь сами?
После страстной ночи в день помолвки, когда они обсуждали, как Хиу
должен его называть, он стал называть Чан Сынёна "хён". После долгих
раздумий он осторожно попробовал назвать его так вне постели. Чан Сынён
широко раскрыл глаза, радостно улыбнулся, сказал, что это ему очень
нравится, и поцеловал его, что придало Хиу уверенности. Теперь он без
колебаний называл его "хён", и мужчина всегда отвечал на это позитивно. Так "хён" стало привычным словом для Хиу.
– Вы не должны петь сами, – сказал он.
– Думаешь, я стал бы так стараться, чтобы позвать самого себя? И почему я не могу спеть? Я что, так плохо пою?
– Нет.
Хиу сразу же опроверг слова Чан Сынёна. Он уже знал, что мужчина хорошо
поёт, потому что однажды тот послушно пошёл с ним в караоке-будку рядом с кинотеатром, когда Хиу попросил его об этом.
– Дело не в этом… Просто… я буду плакать.
– Что?
– Если вы будете петь, я буду сильно плакать.
Глаза Хиу затуманились от беспокойства. Он вспомнил, как Сон Дживон, который "Тюлень", рыдал на своей свадьбе. Иногда он видел этого "Тюленя", который на работе был очень серьёзен и сдержан, но тот образ никак не мог стереться из его памяти.
– Чёрт, — Чан Сынён с улыбкой притянул Хиу к себе, делая вид, что ему его жаль. "Он будет плакать, если я буду петь?" Эта его наивность была такой милой и трогательной.
– Не волнуйся. Ты точно не будешь плакать, – заверил его Чан Сынён, прижавшись лбом к его лбу.
Хиу кивнул. Смущённая и счастливая улыбка наполнила пространство между ними. Они ещё долго сидели, обнявшись, и вместе читали наполненный любовью зелёный сборник стихов.
***
Местом проведения церемонии был роскошный курорт, недавно построенный
группой "Кымсан" на участке с видом на пейзажи Западного моря, который только готовился к открытию. Словно благословляя двух новобрачных, ослепительный солнечный свет падал на море, которое достигло полного прилива как раз к началу церемонии. Свадебный зал, украшенный белыми и пурпурными орхидеями, пышными декоративными растениями и серебряным шёлком, также сиял от света люстр.
Хиу до сих пор ничего не знал о свадебной песне. Всё потому, что Чан Сынён так и не раскрыл эту тайну. Нет, точнее было бы сказать, что Хиу был так занят, что у него не было времени думать об этом.
Даже приветствуя гостей и фотографируясь перед церемонией, Хиу сохранял
спокойствие. Но он почувствовал, как накатывает напряжение, когда они с Чан Сынёном стояли перед входом в зал.
Ослепительный свет, украшавший арочный вход, внезапно поплыл перед
глазами. Словно он встретился взглядом с глазами Медузы из мифов, его
конечности окаменели, как глыбы, и затрещали, но твёрдая рука уверенно поддержала его за спину.
– Может, я понесу тебя? – прозвучал рядом низкий голос, в котором слышалась мягкая усмешка. Хиу поднял глаза на мужчину в идеально сидящем свадебном наряде, который идеально подходил его высокому и статному телосложению. Протянутые пальцы лишь для вида погладили аккуратно завязанный галстук Хиу и опустились. – Я не против, – добавил Чан Сынён, сжав руку Хиу.
Тёплое прикосновение придало Хиу уверенности, а горячий поцелуй в лоб помог прийти в себя. Когда он выпрямился, мужчина отступил с выражением лёгкого сожаления на лице.
Двери открылись, и Хиу вышел в зал, держась за руку с сияющим от счастья Чан Сынёном. Его сердце ёкнуло при мысли, что он мог войти сюда у него на руках. В этот момент он заметил знакомое лицо в толпе. Лицо Сон Дживона, который хлопал руками, как тюлень, особенно чётко запечатлелось в его глазах. Он насторожился. С решимостью ни в коем случае не разрыдаться на собственной свадьбе Хиу уверенно посмотрел прямо перед собой.
И вот, пока он сосредоточенно старался не нервничать и следовал программе церемонии, он услышал:
– Далее прозвучит свадебная песня, посвящённая двум главным героям сегодняшнего дня. По особому случаю её подготовили члены их семьи. Встречайте их бурными аплодисментами!
После поклонов, клятв, поздравлений и провозглашения брака, наступило время для песни. Увидев человека, медленно выходящего с микрофоном, Хиу широко раскрыл глаза. Среди гостей тоже прокатился заметный гул.
Виолончелист оркестра исполнил прекрасное вступление. Сначала он не
понял, что это за песня, но когда смешались звуки акустической гитары и начался первый куплет, он узнал её.
Это была тёплая и весёлая баллада, которая была выпущена ещё до рождения Хиу, но она была настолько популярна, что считалась классикой для свадеб. И эту песню пел исполнительный директор Чан Чжусин.
– Серьёзно? Исполнительный директор поёт?
Гости из "Кымсана" были поражены. Вскоре их рты раскрылись ещё шире, потому что управляющий директор Чан Чжусин оказался очень хорошим певцом. Казалось, даже воздух изменился с первой же ноты. Идеальный и богатый голос наполнил зал, как тонкая, мягкая вуаль.
Хиу тоже не мог скрыть своего удивления и восхищения. Он широко раскрытыми глазами посмотрел на Чан Сынёна, а тот, обняв его за талию, прошептал:
– Папа в деле.
Услышав это, Хиу рассмеялся. Глядя на это лицо, сияющее, как лопнувший попкорн, Чан Сынён тоже невольно засмеялся и посмотрел на своего отца, Чан Чжусина.
«Любовь» (사랑 - саран) и «Стихотворение» (시 - си) Саран-си (사랑시) можно перевести как «Город Любви» или «Стихотворение о любви». Эта игра слов подчёркивает, что их дом, расположенный в реальном районе Ёнсан-гу (용산구), является их собственным «Городом Любви», созданным специально для них.