Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Глава 113
Ранним утром следующего дня.
– Знаешь, я тут подумал... Мы же просто оставили это лежать здесь, – сказал Чан Сынён, стоя в гостиной, куда сквозь распахнутую дверь врывался свежий ветерок. Он театрально приложил руку ко лбу, и даже пошатнулся, делая вид, будто ему стало плохо.
На диване лежал рюкзак Хиу, всё такой же набитый, как и вчера. Всё потому, что они, начав разговор о нём, быстро увлеклись совсем другими вещами, и о распаковке напрочь забыли.
Хиу едва сдержал смех, глядя на разыгранную мужчиной драму, будто тот нашёл мину, а не рюкзак, и сразу же принялся за дело. Пока он раскладывал вещи по местам, Чан Сынён нелепо слонялся рядом, будто пытаясь помочь. Молчаливое вмешательство этого большого мужчины казалось таким милым, что Хиу не удержался и рассмеялся. Сынён, который был доволен, видя вещи Хиу, разложенные по всему дому, тоже широко улыбнулся и притянул Хиу к себе.
Эти спонтанные объятия продолжались весь день, даже после того, как он закончил распаковывать вещи. Сынён обнимал его так часто, что Хиу, который каждый раз расплывался в радостной улыбке и отвечал взаимностью, даже задумался, а не сотрётся ли эта крепкая грудь от таких объятий.
Затем наступили обычные, но от этого ещё более особенные и ценные дни.
Время медленно шло, день за днём. Днём он сосредоточенно занимался учёбой, хоть и однообразной, но такой необходимой для его жизни, а по вечерам нежно и страстно проводил время с любимым человеком. Так он постепенно привыкал к сладости их повседневной жизни. И вот, в начале мая, он получил неожиданный звонок.
– Давненько не виделись. – услышал он голос мадам Вон. – Позвонила, чтобы узнать, как у тебя дела. Благодаря тебе, босс наконец-то закрыл заведение. Хотя… ты же тоже немного причастен к задержке закрытия, так что, наверное, не очень удачное выражение.
"Закрытие? И задержка?"
Хиу, который внимательно слушал мягкий голос мадам Вон, от удивления слегка приоткрыл рот. Было неожиданно, что "Бени" закрылся, но ещё более шокирующим было то, что закрытие планировалось ещё в конце прошлого года.
– Когда босс предложил продлить срок, я собиралась сразу отказаться. Но он предложил уж очень крупную сумму.
В голове Хиу всплыл разговор, который он подслушал несколько дней назад. Чан Чжусин говорил о том, что Чан Сынён "внезапно нажал на тормоз" во время решения какого-то вопроса.
Пока Хиу был погружён в свои мысли, мадам Вон продолжила:
– В общем, я вся в делах с закрытием. Выдаю сотрудникам выходные пособия. Собственно, поэтому и позвонила. Могу я отправить деньги на твой старый счёт?
– Выходное пособие… мне?
– Оно ретроактивно. Ребята, которые работали всего несколько месяцев, всё его получили, так что ты тоже должен. Бери, когда дают. У меня и так из-за этого сейчас голова болит. Как ты знаешь, наши ребята в баре все уникальные. Был один, кто сказал, что ему не нужно пособие, и сразу убежал. Угадаешь, кто это?
"Это не главный управляющий". Дав такую подсказку, она назвала имя, которое оказалось для Хиу совсем неожиданным.
– Хон.
Хиу вспомнил Хона, который никак не мог покинуть "Бени", хотя давно выплатил свой долг. Словно его что-то держало. Когда Хиу спросил его об этом, Хон ответил, что он "слишком беспокоится".
"Значит, источник его беспокойства наконец исчез?" Хотя они не были близкими друзьями, Хиу мысленно пожелал, чтобы Хон жил спокойно и счастливо.
– Ну, он выглядел так, будто сбросил огромный груз. Значит, всё в порядке.
– Это очень радует. . А что насчёт остальных?
Затем Хиу узнал о судьбе других ребят и девушек, кухонного персонала и Мингона. Само здание "Бени" собирались сносить, так что все остальные, кроме Мингона, который решил работать с людьми Сынёна, уходили. Хиу мысленно пожелал им благополучия вслед за Хоном. Здоровья и счастья. Он хотел, чтобы люди, которые жили в месте, где, несмотря на яркие неоновые огни, всегда была мрачная тень, наконец увидели солнце.
В конце разговора мадам Вон, как бы невзначай, сообщила ему новости о человеке, о котором он даже не спрашивал.
– Я слышала, этот парень Даоль уже нашёл дом в городе Хэджин. Там есть субподрядчик, который занимается развитием инфраструктуры Кымсана. Я знала, что он – лазутчик директора Чана, но не думала, что ему достанутся не только деньги, но и работа. Ну, он в любом случае "парашютист", так что если не справится, его, скорее всего, просто вышвырнут.
Хиу вспомнил последнее сообщение, которое он получил от Даоля две недели назад.
[Хиу, прости. Я ошибся… Я думал, что делаю это ради тебя, но сейчас понимаю, что всё стало только хуже. Я всегда такой. Даже простые вещи, с которыми другие справляются легко, я превращаю в бардак. А когда я понял, что был не прав, было уже поздно.]
Длинное сообщение, которое начиналось с этих слов, заканчивалось ещё одним извинением и заявлением, что он искупит свою вину, больше никогда не связываясь с Хиу. Поскольку это было продолжением их одностороннего общения последних нескольких месяцев, Хиу просто коротко ответил: "Береги себя". И с тех пор действительно больше не было никаких сообщений.
"А что ты будешь делать дальше, хён?" – ответ на этот вопрос, который так хотел задать Даолю, он получил от мадам Вон.
Как теперь общаться с Даолем? С другими людьми из клуба он мог бы
спокойно поздороваться, если бы встретил их на улице, но с Даолем, с которым они были ближе всего, всё было так неловко. Это было странно.
Погрузившись в размышления, Хиу коротко вздохнул. Как и во всём остальном, время само всё расставит по своим местам. И ничего страшного, если не будет чёткого решения. Ему не обязательно знать правильный ответ прямо сейчас. Если он будет просто добросовестно жить своей жизнью, он обязательно найдёт свой путь.
– Берегите себя.
Закончив разговор с мадам Вон и пожелав ей всего хорошего, Хиу вдруг почувствовал, как сильно скучает по человеку, который научил его ценить спокойствие повседневной жизни. Он видел Сынёна каждый день, но всё равно очень скучал по нему. Не колеблясь, Хиу набрал его номер. Глядя на прекрасный закат и любуясь игрой небесных красок, что всегда волновали его сердце, он тихо и нежно разговаривал со своим любимым человеком, который, скорее всего, сейчас смотрел на то же самое небо.
Эпилог.
На выходных состоялась свадьба. Женихом был один из подчинённых Чан
Сынёна, тот самый, по кличке Тюлень, что дежурил у дома Хиу в день его похищения и попал под удар "Великих Врат". Хиу, впервые за долгое время надев один из многочисленных костюмов, подаренных Чан Сынёном, отправился на торжество вместе с ним.
Место проведения свадебной церемонии было весьма необычным: это был ресторан-сад под открытым небом, украшенный горшками с душистыми травами, вьющимися растениями и полевыми цветами. Повсюду развевались белые шёлковые занавески, будто исполняя приветственный танец под дуновением тёплого ветра.
Несмотря на то, что это было открытое пространство, здесь собралось много людей, и воздух был насыщен феромонами, однако Хиу не чувствовал дискомфорта, благодаря мужчине, который был с ним.
– Спасибо, что пришли, директор! И Хиу, тебе тоже большое спасибо! – Отец, это тот хённим, о котором я вам рассказывал... нет, это директор Чан Сынён.
Изменившийся до неузнаваемости Тюлень, одетый в очень элегантный костюм, с радостью приветствовал Сынёна. Судя по бледному лицу, жених был очень взволнован, и немного нервничал.
– Здравствуйте, отец, – сказал Сынён, пожимая руку отцу Тюленя, одетого в традиционный ханбок.
– Ох, управляющий директор, я много о вас слышал.
Затем Сынён повернулся к побледневшему жениху.
– Почему ты так нервничаешь? Хочешь, я помогу тебе сбежать?
На шутливые слова Сынёна жених, который, казалось, задыхался от бабочки на шее, с трудом выдавил улыбку. Сынён похлопал его по напряжённым плечам.
– Сегодня лучший день в твоей жизни.
– ... Да. Так и есть.
– Тогда иди и выйди с гордо поднятой головой.
От непринуждённого тона начальника Тюлень немного успокоился, и решительно кивнул. Увидев это, Чан Сынён одобрительно произнёс: "Вот это наш парень", и оставил жениха в покое.
Хиу и Сынён вошли в зал, утопающий в зелени. Внутри царила атмосфера
лёгкого оживления: играла тихая музыка, слышался весёлый гомон
собравшихся гостей. Однако вскоре обстановка нарушилась, и взгляды многих обратились к Чан Сынёну.
Увидев, что к ним идут люди из компании "Кымсан", Хиу тактично сделал шаг назад. Он указал на пустой столик в центре зала мужчине, который поднял бровь, глядя на него, и направился туда. Но только он успел отодвинуть стул, чтобы сесть, как услышал:
– Хиу-я.
Энергичной походкой к нему подошёл Мингон, с которым они часто
переписывались и созванивались. Мингон, одетый в непривычно строгий костюм, с радостью поприветствовал его.
– Благодаря свадьбе Тюленя, я смог тебя увидеть. Давно не виделись. Ты отлично выглядишь.
Хиу тоже с удивлением посмотрел на Мингона.
– Ты тоже. Как дела?
Выражение лица Мингона заметно прояснилось. Он всегда был жизнерадостным, но теперь его счастье было другим. Неловко почесав затылок, Мингон ответил:
– Да, хёны ко мне очень хорошо относятся. . Я и сам не знал, но, оказывается, я из тех, кто чувствует себя в своей тарелке, когда принадлежит к какой-то группе. Тут это называют... коллективизм? Ой, директор идёт.
Поговорить им не удалось. Начальник, который всегда действовал безжалостно, без оглядки на чужое мнение, пробивался сквозь толпу, направляясь прямо к ним. Мингон, чувствуя неописуемое давление, инстинктивно отступил, не успев даже подумать.
– Здравствуйте, директор, – вежливо поклонился он, но этот шаг назад был равносилен бегству. Чан Сынён, который лишь бросил насмешливый взгляд на убегающего "мелкого бандита", сел рядом с Хиу.