Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Глава 112
Расстроенный Хиу захотел ещё больше успокоить мужчину. Он тут же повернулся, обнял его, поцеловал в подбородок, который стал более острым из-за небольшой потери веса после гона, и сказал:
– Тот ресторан, где мы были сегодня… Он мне очень понравился, – и поспешно добавил. – Мы должны сходить туда вместе. Я хочу угостить вас.
Говоря с невиданной прежде силой в голосе, Хиу слегка приподнялся на носках, и поцеловал Сынёна в изящную переносицу, а затем в губы.
Чан Сынён, который молча принимал его поцелуи, вдруг поднял взгляд. В его светло-карих глазах постепенно появился озорной блеск.
– Так значит, ты, наш дорогой абитуриент, угощаешь? Тогда, может, сходим на следующей неделе? Сразу после того, как узнаешь результаты экзамена? – спросил он, легко целуя Хиу в глаза и губы. Хиу вздрогнул от тепла, которое разлилось по всему телу, словно его коснулась тёплая вода, и моргнул.
Результат экзамена на аттестат был не так важен, но вот время… "Следующая неделя? Так скоро?"
Его беспокоило, сможет ли он накопить достаточно денег к тому времени. Поскольку он сам предложил заплатить, использовать деньги или карту, которые дал ему Сынён, было бы неуместно. Единственным вариантом была его заначка, которую он откладывал, пока работал в "Бени". "Этого должно хватить, да?"
Еще нужно было узнать, можно ли там забронировать столик. Он решил, что прямо сегодня свяжется с директором Чаном и попросит его об этом. Поскольку тот обещал выполнить любую его просьбу, шансы на успех были высоки.
– Да, – сказал Хиу, который за несколько секунд обдумал всё.
– Что "да"? – рассмеялся Чан Сынён, и снова обнял Хиу, который ничего не понимал, просто хлопая глазами. Все его мысли были для него как на ладони. "Бедный мой любимый. Ну сколько там у него этих карманных денег? Зачем я буду забирать у него последние гроши?"
Он всё ещё не придумал, как наполнить кошелёк Хиу, не вызывая у него возражений, и, виня себя за это, ещё крепче обнял его тонкую талию.
– Это же кошмар какой-то. Я просто пошутил, а ты готов отдать мне последнюю рубаху.
"Лучше бы ты просто попросил", – подумал Чан Сынён.
Он посмотрел на милого парня в своих объятиях с огромной любовью и совсем небольшим беспокойством. Хиу, возможно, не видел в этом проблемы, но у него была привычка отдавать всё без остатка тем немногим, кого он впускал в свой круг.
"Этот глупыш готов отдать всё до последнего. Как я могу его отпустить?"
Хиу, сбитый с толку смехом любимого человека, всё же невольно рассмеялся вместе с ним. Он изо всех сил обнял Чан Сынёна и подумал: "Но я ведь не шутил".
Ему было совершенно не жалко тратить деньги или влезать в долги ради Сынёна. Как когда-то ради бабушки. Он хотел отдать всё, что мог, даже если бы ему пришлось обложиться кредитами. Честно говоря, он не пожалел бы даже собственной жизни.
– Я так часто говорю об этом, что боюсь, вы можете подумать, что мои чувства несерьёзны… – не выдержав переполнявших его чувств, признался Хиу. – Я так сильно вас люблю.
Был ещё полдень, солнце ещё не начало садиться. Яркий свет заливал их новую квартиру через огромное окно. В глазах Хиу, который серьёзно смотрел на Сынёна, мерцали искорки света, похожие на блики на воде.
Его искренние чувства, словно лучи света, устремились к Чан Сынёну и ударили прямо в сердце. Сынён, который поначалу стоял, ошеломлённо улыбаясь, как будто впервые в жизни потерпел поражение, мягко улыбнулся и ответил:
– Я тоже очень сильно тебя люблю. Больше, чем ты меня.
– … Нет, я люблю вас больше, – упрямо сказал Хиу, слегка нахмурив брови. Его уши были пунцовыми от смущения. Сынён чуть не засмеялся, потому что этот смущённый парень, пытающийся его переспорить, казался ему таким милым и трогательным.
– Я люблю больше, говорю же, – повторил Сынён.
После нескольких таких ребяческих препирательств Хиу нашёл компромисс.
– Я тоже.
Очевидно, что слова "я люблю тебя" не теряют своего веса от частого повторения. Наоборот, чем чаще он их слышал, тем сильнее билось его сердце, и тем больше оно наполнялось счастьем.
– Я люблю вас. – тихо пробормотал Хиу, который был очень растроган, пока препирался с любимым. Он обнял его крепкое тело и уткнулся своим пылающим лицом в его широкое плечо.
Чан Сынён цокнул языком, чувствуя мягкие волосы и дыхание на своей шее. Ему страшно хотелось немедленно повалить своего возлюбленного на кровать, потому что тот, после такого короткого и сладкого признания в любви, тяжело дышал и немного дрожал.
Но это было то, что нравилось ему. А он знал, что больше всего нравится Хиу. Чан Сынён заставил его поднять своё покрасневшее лицо и поцеловал его. Хиу ответил ему нежным поцелуем. Дрожь дыхания, которую он чувствовал на своём носу, и прикосновение мягкой кожи, были так же приятны, как и их близость в постели.
"Как я могу быть удовлетворён такой детской игрой?" – удивился Сынён.
Но его удивление от нового и сильного чувства полноты длилось недолго. Вскоре Чан Сынён прошептал: "Я тоже люблю тебя", и продолжил их игривые поцелуи. Какая разница? Если он с Хиу, то всё просто идеально.
***
Но Чан Сынён кое-что упустил: Хиу тоже хорошо знал, что ему нравится.
Заметив, как в настойчивом взгляде и прикосновениях Сынёна растёт желание, Хиу переплёл их пальцы. Было ещё светло, но он повёл его в спальню.
Его язык, онемевший от долгих поцелуев, мягко скользнул по нёбу Сынёна, и вскоре их нежный поцелуй стал настойчивым и страстным.
Они быстро избавились от одежды и слились в одно целое. Вдвоём они
наслаждались теплом, кожей и дыханием друг друга. До тех пор, пока
яркое дневное солнце не сменилось алым закатом, словно небо покраснело от смущения. Наконец, когда за окном, вдоль реки Ханган, стали зажигаться уличные фонари…
– …
Они оба, не сговариваясь, крепко обняли друг друга. В этот момент Хиу осторожно коснулся руки Сынёна, а точнее, шрама, который появился после недавнего происшествия.
Длинная бровь Чан Сынёна, который тёрся губами о его румяную щеку, приподнялась.
– Почему ты всё время его трогаешь? – спросил он. Это часто происходило в последнее время. Шрам появился в тот день, когда вмешался Удуль, и нож случайно вылетел из его рук. Благодаря умелому хирургу и природной способности Сынёна к восстановлению, остался лишь красный след, но, похоже, это очень беспокоило Хиу. – Мой шрам тебе нравится больше, чем я сам?
Чан Сынён переплёл свои пальцы с пальцами Хиу, которые никак не могли оторваться от шрама. Хиу, который всё ещё был немного смущён, ответил:
– Конечно, я беспокоюсь.
– Из-за такой ерунды?
На теле Сынёна были и другие небольшие шрамы, но Хиу особенно переживал из-за этого. "Неужели он думает, что это его вина?"
– Ах, Квон Хиу слаб на такое, – сказал Сынён. "Если это так, то ещё лучше". – Так что, продолжай заботиться о раненом. Не игнорируй его, когда смотришь футбол. Хорошо?
Чан Сынён игриво покачал их переплетёнными руками. Хиу, как обычно, просто рассмеялся в ответ на эту абсурдную шутку.
– Ты засыпаешь? – спросил Чан Сынён, глядя, как медленно моргают его глаза.
– Немного. Чувствую себя расслабленным.
– Тогда поешь перед сном.
Они пропустили обед, потому что провели весь день в объятиях. Сынён
притянул к себе Хиу. Теплое и податливое тело, которое не сопротивлялось, снова заставило его сердце сжаться.
– Разбудить тебя? – игриво спросил он, потянув простыню вниз. Он уткнулся носом в длинную шею, вдыхая сладкий ванильный аромат, а затем укусил его, и Хиу тихо рассмеялся.
Сынён улыбнулся в ответ, но простыня снова зашуршала и поползла вниз. Вскоре между влюблёнными вновь воцарилась жаркая атмосфера.
***
Наконец, вдоволь насладившись друг другом, и приняв душ, они поздно поужинали и немного поболтали.
Затем они снова искупались, легли в одну постель, занимаясь самыми обычными делами. Хиу вспомнил слова, которые он недавно услышал от мужчины. О том, что он не тот, от кого нужно убегать, и не та рутина, к которой нужно возвращаться. О том, что он единственный, кто делает его жизнь гораздо лучше.
Сынён был точно таким же и для Хиу.
Человеком, который придал красок его безэмоциональной и скучной жизни.
Местом, куда он мог с уверенностью вернуться, даже когда выходил из дома или просто гулял по улице. И, помимо того, что он давал ему чувство стабильности, он был тем, о ком он думал в первую очередь, когда видел что-то красивое, тем, с кем он хотел этим поделиться, и тем, кого он хотел сделать самым счастливым человеком на свете.
Даже сейчас, просто лежа под одним одеялом, он был для него так дорог, что у него сжимало горло от переполнявших его чувств. Хиу ещё раз глубоко поблагодарил мир за такой подарок, и погрузился в сладкий сон.