Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Глава 109
Ким Джинхван хрипло рассмеялся сквозь разбитые губы. "Сволочь, притворяется, что ему всё равно. Наверняка внутри всё кипит", – подумал он, несмотря на ужасную боль, что раздирала лицо, и противный металлический привкус крови, хлынувшей в носоглотку. Но в тот же миг, встретившись взглядом с Чан Сынёном, он замер. В глазах, что когда-то казались такими солнечными и ясными, действительно не было ни капли гнева.
– Я позволю этому парню жить так, как ему хочется. В нормальном мире, куда таким, как ты, нет доступа. Там, где он будет наслаждаться жизнью, – скучающе наклонив голову, сказал Чан Сынён, и добавил: – А не в том аду, где будешь ты. Если я буду показывать ему только лучшее и одевать в лучшее, то разве грязные, бредовые идеи какого-то там Кима… останутся в его голове?
– …
– Что ж, Джинхван-хён, похоже, от тебя не останется и следа, в прямом смысле слова.
– А-а-а-а! – Ким Джинхван не мог больше терпеть и заорал, и его обезображенное лицо исказилось от ярости. Когда он с опозданием вернул рассудок, то обнаружил себя прикованным к железному стулу в морозильной камере. Чан Сынён, который уже медленно уходил, отдавая приказ своим людям, вдруг обернулся с ехидной ухмылкой:
– Жаль, что не могу остаться и поиграть ещё. Боюсь, если продолжу, мне придётся отмываться. Моему любимому не нравится, когда я прихожу домой после душа.
Было очевидно, о ком он говорит. Ким Джинхван вспомнил влюблённых Чан Сынёна и Квон Хиу, пропахших феромонами друг друга. Они и дальше будут жить вместе в одном доме. Его разум, казалось, был отравлен чёрной яростью. Он погрузился в безграничное отчаяние.
Затем включилось морозильное оборудование, и начались профессиональные пытки. В состоянии агонии и помутнения сознания из его рта выскользнула какая-то информация, но даже тогда Ким Джинхван думал только о Квон Хиу. Он был так поглощён мыслями о нём, словно эта дорогая игрушка заняла всю его голову.
– …
Слабый фокус вернулся в помутневшие глаза Ким Джинхвана. Он посмотрел на высокого мужчину, что расслабленно стоял перед ним, и, по привычке, снова подумал о Квон Хиу. О том парне, что бесстрашно встречал его взгляд и дерзил. Не о той версии, что была когда-то объектом его одержимости, разобранной и
собранной обратно по его вкусу, а о той, что постепенно возвращалась к своему истинному "я".
А вот этот самодовольный ублюдок хотел заполучить Квон Хиу таким, какой он есть. Не меняя его.
Поражение. Глубочайшее бессилие и отчаяние накатило на Ким Джинхвана.
"Нет".
Его разум скрутило и вывернуло наизнанку. Сердце пронзила острая боль. Ким Джинхван, как сумасшедший, зациклился на одной мысли.
"Нет. Без него мне не будет весело. Нет".
– Он…
Он мой.
"Я должен надеть на него ошейник, и запереть в тёмном подвале, чтобы он больше никогда не шептался с другими альфами, и заставить его смотреть только на меня…"
Но его разум снова поплыл.
Краткое просветление, которое он испытал, увидев парня, наконец-то
пришедшего в его царство, быстро утонуло в кромешной тьме, затуманившей его сознание.
Внезапно у Ким Джинхвана начался приступ. Его связанные руки и ноги бились в конвульсиях, глаза закатились, а изо рта пошла пена. Но Чан Сынёну было всё равно, задохнётся Ким Джинхван или нет. Пока он бесстрастно наблюдал за ним, к нему подошёл один из громил.
– Это оригинал, как вы и просили, – сказал он, протягивая ему маленькую SD-карту.
Чан Сынён усмехнулся. Чан Чжусин был прав: использовать Хиу в качестве приманки, чтобы заманить в ловушку Ким Джинхвана, было очень эффективно. Но он сразу же осадил себя, подумав, что несмотря на результат, он никогда не собирался использовать Хиу в своих целях. И никогда не сделает этого в будущем.
На самом деле, ещё до того, как они вытащили Ким Джинхвана из дома в Яннэ-доне, Чан Сынён уже знал, где спрятаны бухгалтерские книги "Тэган". Но он не спешил заканчивать дело, потому что хотел найти файлы, которые были на телефоне Хиу. Чан Сынён вспомнил тот день, когда секретарь Хван впервые рассказал ему об этом телефоне.
– Скорее всего, господин Квон Хиу сам не знал об этом. Или, возможно, файл загрузили уже после того, как у него забрали телефон.
Помимо воспоминаний Хиу, на телефоне были и другие, грязные материалы. Секретарь Хван упомянул о файлах, спрятанных в секретном приложении, с абсолютно бесстрастным лицом.
– Похоже, Ким Джинхван собирал компромат на своих должников.
Это были фото и видео хостов, что когда-то работали в "Бени", а среди них были и файлы с Хиу. Эксперт подтвердил: это не оригиналы, а копии. Тогда Чан Сынён начал искать оригиналы. Так он выследил и уничтожил сообщников Ким Джинхвана одного за другим. К счастью, никаких других копий, кроме той, что была на телефоне Хиу, не было найдено.
Чан Сынён держал в руках старую SD-карту и вспоминал слова Хона, который ему помогал.
– Да, Ким Джинхван давал им наркотики и снимал. Мы все знали об этом, но молчали. Если хотите найти оригиналы, ищите веб-хранилище. Они должны быть там.
Оказывается, с молчаливого согласия Чан Чхонуна эта система работала уже давно. Посреднические сайты, проституция, загрузчики файлов, и компании по фильтрации контента – все они делили между собой доходы. Особенно сложно было отследить веб-хостинг, на котором хранились незаконные видеозаписи, потому что он был связан с китайской компанией, которая помогала с незаконной миграцией.
Ещё более мерзкой была компания по "цифровому удалению", которую Ким Джинхван создал на подставное лицо. Когда проститутки старели и переставали приносить доход, он предлагал им "услуги" по удалению видео, что он хранил для шантажа, вымогая взамен огромные суммы. Этот ублюдок выжимал все соки из своих жертв до самого конца.
Так, роясь повсюду в поисках оригиналов, он случайно наткнулся и на другую информацию, помимо местонахождения бухгалтерской книги "Тэган". Он получил доказательства того, что именно Ким Джинхван заказал аварию, в которой пострадала бабушка Хиу.
"Благодаря этому я узнал кое-что ещё. Например… кто сбил твою бабушку".
Он был так рад, что тогда Хиу не стал расспрашивать о подробностях. Чан Сынён не хотел ему лгать. Поэтому он решил, что всю боль должен взять на себя Ким Джинхван. Он решил отрезать от него по кусочку, чтобы тот испытал столько же боли, сколько почувствовал бы Хиу, узнай он правду.
И теперь, после долгих усилий, результат наконец был в его руках.
– Хм, – Чан Сынён подбросил SD-карту и поймал её, с презрением глядя на обезображенное лицо Ким Джинхвана.
Квон Хиу, которого этот урод держал в своих руках, теперь сможет жить нормальной жизнью, видя только хорошее. Он сам всё это ему обеспечит. И если ему суждено попасть в ад, Чан Сынён был готов заплатить эту цену.
– Сожги.
По приказу Чан Сынёна громилы подтащили бочку. Из-за холода в камере огонь начал угасать, но его тепла было достаточно, чтобы расплавить маленький кусок пластика.
Бесстрастно глядя на оранжевое пламя, освещающее темноту, Чан Сынён заговорил:
– Есть ведь те ребята из "Бени", которые не могут никуда уйти из-за этого. Те, что получили информацию.
– А, мы уже заплатили им, – ответил громила, морщась от запаха гари. – Мы сказали, что сотрём это, но теперь я передам, что всё было полностью уничтожено.
Громила вспомнил Хона, который особенно сильно переживал из-за видео. При мысли о том, как неловко тот выражал своё облегчение, потирая родинку на носу и говоря: "Теперь мне не о чем беспокоиться", громила решил, что должен сразу же передать ему эту новость, как только выйдет отсюда.
Наконец, пламя, пожиравшее пластик, угасло.
– Хм, ну вот и всё, – лениво пробормотал Чан Сынён, потирая подбородок.
Ким Джинхван, до сих пор сидел с остекленевшим, отсутствующим взглядом, подобно угасающему пламени, то ненадолго возвращаясь в сознание, то снова теряя его. В агонии, не отличая сон от реальности, он смотрел на сгоревшую SD-карту, налитыми кровью глазами. В его разрушенном обморожением сознании тупо плавала лишь одна мысль:
"Он мой. Моя игрушка…"
Из его горла вырвался не голос, а хриплый скрежет. Громила посмотрел на Ким Джинхвана, который что-то бормотал, и сказал:
– Клан Удуля хотел бы, чтобы вы его вернули.
Чан Сынён, который всё это время выглядел так, будто ему всё наскучило, наконец отреагировал. Он слегка улыбнулся, отряхнул руки и взглянул на Ким Джинхвана. А затем сказал с лёгкостью, словно шутя:
– А я не хочу.