Грязный Харликинг
Hoodlum's shelter
Глава 106
И в этом влажном, вязком от близости времени пролетело три дня.
Несмотря на то, что гон Чан Сынёна закончился, они не могли расстаться. Хиу вёл себя так, словно сам вошёл в цикл течки: исключая лишь время для еды и сна, он постоянно прижимался к голой коже мужчины. Его доводили до пика только через анус, и в конце концов его внутренние стенки полностью расслабились. Стоило лишь коснуться головкой члена входа, как он легко и мягко раскрывался, и мужчина был восхищён как никогда. Но Хиу, пусть и с опозданием, почувствовал лёгкое беспокойство.
За несколько дней непрерывной близости его феромоны, казалось, полностью слились с феромонами Чан Сынёна. Мужчина сразу же почувствовал это едва уловимое изменение в настроении Хиу.
Был уже поздний вечер, который, как и предыдущие, был полностью посвящен сексу. Почувствовав, как массивный ствол медленно выходит из него, Хиу вздрогнул, а его ягодицы мелко задрожали. Он поднял на мужчину встревоженный взгляд. Руки, что ещё недавно так настойчиво и страстно ласкали всё его тело, теперь обнимали его с нежностью. Большая ладонь похлопала по голому плечу и заботливо укрыла его одеялом. Ощутив мягкое прикосновение ткани, Хиу погрузился в сон, словно потеряв сознание.
На следующее утро он проснулся закутанным в одеяло и в крепких объятиях мужчины. Прохладный ветерок, влетевший в открытое окно, остудил жар, скопившийся в просторной комнате. Их сгустившиеся феромоны тоже мягко растворялись в воздухе.
В тишине, которую создавало утро, Хиу с ощущением приятной усталости прислушивался к лёгкому дыханию над головой и к спокойному биению их сердец.
Мужчина, который, судя по всему, уже проснулся, прижался губами к его волосам и тихо спросил:
– Проснулся?
– Да. А-ах… – на автомате ответил Хиу и широко распахнул глаза, удивляясь своему хриплому голосу. Чан Сынён рассмеялся. Он поднялся первым, протянул свою большую левую ладонь, и Хиу, ухватившись за неё, тоже встал.
– Ты в порядке?
– Конечно. А… вы, директор? – спросил Хиу, осматривая правую руку Чан Сынёна, и тот игриво пошевелил длинными пальцами.
Выдохнув с облегчением, Хиу прислушался и к собственному состоянию. Тело ныло местами, но, вопреки опасениям, серьёзного дискомфорта не было. Быть может, это заслуга глубокого сна? Его голова была на удивление ясной, словно после сильной лихорадки, которую он перенёс и от которой полностью оправился.
Тем не менее, учитывая, что Хиу ещё не полностью оправился, они решили поесть где-нибудь неподалёку. Выбор пал на китайский ресторан в отеле. Это был первый за долгое время полноценный обед. Пока они сидели в тихой комнате, пробуя блюда, которые приносили одно за другим, Чан Сынён наблюдал за Хиу, который часто задумывался и терял концентрацию.
– Что с тобой? – спросил он, запивая улуном поданный к блюдам чай. – Ты почти не ешь. Тебе не нравится? Или ты всё-таки не сдал экзамен? Я же сказал, что обо всём позабочусь.
Хиу дважды моргнул и тихо засмеялся. Он сказал, что всё в порядке и ему очень вкусно, и, словно в доказательство, зачерпнул большую ложку только что принесённого санлатана* и отправил её в рот.
"Какой же он красивый", – подумал Чан Сынён, с умилением глядя на то, как Хиу с аппетитом ест и улыбается. Но в то же мгновение его взгляд заострился. Бдительность. Если он позволит себя обмануть этой милой внешностью, что тот ему показывает, и проигнорирует крошечное, словно песчинка, чувство неловкости, это будет равносильно повторению прошлых ошибок.
Чан Сынён вспомнил о важном деле, которое отложил из-за обстоятельств,
но которое непременно нужно было решить. Он отчётливо помнил сообщение,
отправленное Хиу перед похищением. Как раз в тот момент, когда он, упорядочив мысли, собрался завести серьёзный разговор об этом...
– Вообще-то, – первым заговорил Хиу, – человеческое сердце так непостоянно. Со мной произошло такое… а я всего через несколько дней снова вспомнил о том, сообщении, что отправил…
– …
– Простите. Я знаю, что вы тоже пострадали и сейчас у вас много забот… Вы правда так дороги мне и я так вам благодарен, что я действительно… не хотел об этом говорить.
Хиу теребил столовые приборы и говорил сбивчиво. Чан Сынён мысленно цокнул языком. Даже та еда, что он с таким трудом заставил его съесть, грозила теперь не усвоиться. Он взглядом извинился перед официантом, уже направлявшимся к ним, и пересел поближе к Хиу, приобняв его за понуро опущенные плечи.
– Ты ни в чём не виноват.
– …
– Виноват я. Не извиняйся. Это я должен просить прощения. Ты не хотел ничего говорить, а я продолжал спрашивать…
"Ах, не время для таких разговоров", – Чан Сынён, всегда считавший себя мастером убедительной речи, с горькой иронией заметил, что теперь он сам несёт околесицу, и перешёл к самому главному:
– Я вообще не должен был идти на ту встречу.
Это был его запоздалый ответ на сообщение Хиу. Чан Сынён налил в чашку ещё тёплого чая и протянул её Хиу.
– Я был неосторожен. Не знаю, простишь ли ты меня за прошлое, но впредь такого точно не повторится. Я не дам повода для подозрений.
После этого он честно рассказал о запутанной истории "Кымсан", "Тэган Констракшн" и "Хёгиль Индастриз". Прислонив подбородок к мягкой макушке Хиу, он старался объяснить всё как можно проще.
– Это была фиктивная помолвка для нашей взаимной выгоды. Нам нужно было показать "Тэган", что мы с Чан Чжусином враждуем, а "Хёгиль" нам в этом помогла.
Хиу молча слушал его. Он узнал, что одно из его смутных предположений оказалось правдой. Очевидно, что Чан Сынён, председатель Чан и Чан Чжусин были в одной лодке. Внешне они создавали видимость семейного конфликта между отцом, сыном и братьями, а на деле постепенно реализовывали план по вытеснению из "Кымсан" сил, связанных с "Тэган Констракшн". Одной из необходимых вещей для достижения этой цели была та самая печально известная бухгалтерская книга "Тэган Констракшн", что находилась у Ким Джинхвана. И вот на этом моменте мнения Чан Сынёна и Чан Чжусина разошлись. Сначала они оба планировали использовать любые средства, поэтому Хиу также рассматривался как способ получить доступ к бухгалтерской книге, но в какой-то момент позиция Чан Сынёна изменилась.
– Владелец дома, где я сейчас живу, – это Чан Чжусин, – объяснил Чан Сынён, чей голос стал чуть раздражённым. – Мне это не нравилось, поэтому я и сказал, что собираюсь переезжать. Какой подлый ублюдок. Я даже не знал, что у него есть запасная ключ-карта.
– …
– Сейчас все дела улажены, и мне не нужно встречаться с другими людьми… но даже если бы не уладились, я бы не повторил ту ошибку. Я не буду давать повод для недопонимания. Я был беспечен. Прости. – Шёпот мужчины коснулся виска Хиу. Прижавшись носом к его шее, Хиу с тяжёлым сердцем выслушал его, а после ответил, что всё в порядке. Затем он осознал, что некоторые моменты всё ещё слегка беспокоят его, и, помедлив, робко заговорил:
– Можно я спрошу ещё кое о чём?
– Конечно. Что угодно, – коротко ответил мужчина, и крепче обнял Хиу. Тот тоже покрепче обхватил его руками и продолжил:
– Во-первых, вы постоянно мылись в другом месте.
– Что? – ошарашенно переспросил Чан Сынён. Не потому, что забыл, что делал, а потому что не ожидал, что Хиу это заметит. Однако его недоумение было недолгим, и вскоре Чан Сынён с ужасом осознал, что именно подумал Хиу.
Его оправдания посыпались твёрдо, но поспешно:
– Это был запах гостиничного одеколона для душа, это правда. Но я делал это потому, что мне приходилось иметь дело с… чтобы достать бухгалтерскую книгу…
Чан Сынён впервые соврал Хиу. Он прошел через весь этот кошмар не ради бухгалтерских книг, а по другой причине, и, хотя Хиу, возможно, узнает об этом позже, сейчас он не хотел говорить. Иногда часть правды, которую скрываешь, выглядит куда лучше, чем вся правда.
– … Я занимался грязными делами. Мне не хотелось возвращаться домой в крови. Ты же знаешь, что я всего лишь внешне приличный, никудышный бандитский ублюдок.
Губы Хиу, до этого лишь слушавшего тихий голос Чан Сынёна, приоткрылись немом "Ах" озарения. Вспомнив это странное чувство от чужого запаха на его теле, он понял. В тот день взгляд мужчины, который всегда был с ним так мягок, вдруг показался ему запятнанным кровью и безумием.
Но Чан Сынён продолжал говорить:
– И благодаря этому я узнал кое-что ещё. Например… – редко когда колебавшийся, он поднял голову и серьёзно посмотрел Хиу прямо в глаза. – Кто сбил твою бабушку.
– … А.
На мгновение между ними повисла тяжелая тишина. Хиу поднял на Сынёна растерянный взгляд, а тот, обхватив его щеки ладонями твёрдо сказал:
– Я заставил этого ублюдка заплатить за всё.
– …
– Сказать тебе, кто это был?
Большой палец мужчины нежно провёл по коже под глазом Хиу, словно вытирая слёзы, пролитые много лет назад.
Санлатан (산라탕, 酸辣湯) — это традиционный китайский суп, который славится своим уникальным кисло-острым вкусом. Его название происходит от двух иероглифов: 酸 (суань), что означает «кислый», и 辣 (ла) — «острый».