Глава 6. Сознание

Сознание по Вольфраму, также представляет собой вычисление. По-крайней мере так он считал раньше. Вольфрам утверждал, что сознание - это не нечто мистическое, а конкретный способ обработки информации. Это "последовательная нить опыта", которую формирует наблюдатель, чтобы получить согласованное и понятное восприятие Вселенной, несмотря на её фундаментальную вычислительную непредсказуемость.

Вселенная устроена как сложная вычислительная система, где большинство процессов невозможно упростить или предсказать без фактического их выполнения. Наш мозг (как и любая система) ограничен в вычислительных ресурсах.Чтобы справиться с этим конфликтом между безгранично сложной реальностью и ограниченными возможностями конкретного субъекта, сознание "упрощает" реальность. Оно не воспринимает всю параллельную и сложную вычислительную ткань Вселенной, а выбирает из нее последовательный, упорядоченный во времени поток опыта. Это похоже на то, как физик выбирает "систему отсчета" для описания событий.

Один из самых поразительных выводов Вольфрама заключается в том, что именно сознание определяет законы физики, которые мы наблюдаем, что сближает С. Вольфрама уже не только с античным философами, но и с И. Кантом. К слову, сегодня некоторые люди считают, что открытие неевклидовой геометрии, а затем и Теории относительности полностью уничтожили философию Канта. В действительности же всё с точностью да наоборот. Думать, что открытия современной науки опровергли Канта - означает полностью не понимать ни Канта, ни современную науку. Открытие Теории относительности и Квантовой механики подтвердили правоту Канта, поставив субъекта (наблюдателя) в центр общей картины, о чем и говорил Кант. Да, мы пока не уверены, кто может и кто не может считаться наблюдателем, что в действительности на самом фундаментальном уровне означает "наблюдение" и "измерение", однако удивителен сам факт: субъекта как точку отсчета, от которой дальше раскрывается определенная картина мира, уже невозможно выкинуть из современной физики, будь то физика макромира в Теории Эйнштейна или физика микромира в Квантовой механике.

Вольфрам пишет:

"Мы могли бы подумать, что можем заниматься наукой «чисто объективно», без оглядки на наблюдателей и их природу. Но что мы особенно ярко обнаружили в нашем физическом проекте, так это то, что природа нас, наблюдателей, имеет решающее значение даже при определении самых фундаментальных законов, которые мы приписываем Вселенной."

Вслед за физиками XX века, Вольфрам делает еще один шаг в сторону сближения научно-физической картины мира с философией И. Канта, еще одним из выводов которого была идея нефундаментальности пространства и времени, к чему сегодня склоняются уже практически все крупные ученые, в том числе и сам Вольфрам.

Но вернемся к сознанию. Чтобы у нас была согласованная последовательная нить опыта, Вселенная должна вести себя так, как будто подчиняется определенным правилам. Оказывается, эти правила, как считает Вольфрам, это и есть Общая теория относительности и Квантовая механика. Другими словами, мы видим эти законы не потому, что они абсолютны, а потому, что они единственные возможные для существа с нашим типом сознания.

Однако сознание не уникально для людей. Любая система, которая может интегрировать сложные вычисления в согласованную "нить опыта", обладает сознанием. Это могут быть животные с другими органами чувств, распределенные системы (например, иммунная система), "коллективный разум" пчелиного улья, или даже инопланетные цивилизации. Ключевое различие - в "системе отсчета" (или умвельте), которую использует сознание. Инопланетяне могут воспринимать ту же фундаментальную реальность, но их "физика" и "опыт" (квалиа) могут быть совершенно непостижимы для нас.

Таким образом, сознание - это не вершина вычислительного совершенства, а, наоборот, своего рода "упрощение" или "ограничение". Это механизм, который позволяет вычислительно ограниченным существам выживать в сложной Вселенной, создавая для себя устойчивую и предсказуемую картину мира. Его "особенность" заключается не в абстрактной сложности, а в конкретной способности к интеграции и последовательности, которая и порождает привычные нам законы физики.

Концепция Вольфрама по сути своей предполагает панпсихизм. Ведь если Рулиада - это вся совокупность всех возможных фундаментальных вычислений, а сознание есть так же не что иное, как вычисление, значит наше сознание и фундаментальная реальность имеют одну и ту же вычислительную, логико-математическую сущность, а разница только в масштабах. Вот почему несмотря на общую иллюзорность нашего умвельта, тот срез реальности, который мы воспринимаем, всё-таки помогает нам не только познавать на своем уровне, но даже и преобразовывать мир: мы взаимодействуем не с чистой иллюзией, а с математическим срезом метаматематической реальности, при том, что сами являемся математическими, вычисляющими субъектами.

Но это уже не столько Вольфрам, сколько моя концепция панпсихистского математизма.

Более того. Вольфрам не только склоняется к панпсихизму, но и к биоцентризму. По сути он считает, что и сознание, и жизнь - это одно и то же и всё это вместе на самом фундаментальном уровне есть не что иное, как вычисление. В своем эссе "What is consciousness?" он пишет:

"Я спрошу: «Каково абстрактное определение жизни?» Мы знаем о жизни на Земле со всеми её РНК, белками и другими деталями реализации. Но как нам обобщить? Что такое жизнь в целом? И я утверждаю, что на самом деле это просто вычислительная сложность, которая, согласно принципу вычислительной эквивалентности, встречается повсеместно. Затем я расскажу об интеллекте. И я утверждаю, что это то же самое. Мы знаем, что такое человеческий интеллект. Но если обобщить, то это просто вычислительная сложность - и она повсеместна."

Всё, что вычисляет, всё живо и сознательно. Но нет ничего не вычисляющего во Вселенной, так как само вычисление фундаментально.

Далее в указанной статье Вольфрам пишет, что его взгляды на сознание претерпели некую эволюции, однако суть этой в следующем. Раньше он считал, что сознание - это возрастание вычислительной сложности, а теперь он считает наоборот. Конкретное человеческое или иное сознание живого существа - это серьезное ограничение и упрощение от изначальной сложности Мироздания. Получается почти Традиционная парадигма: есть Бог/Единое (Рулиада) и он/оно (она), давая бытие всему сущему, самоограничивается.

Однако не стоит думать, что Вольфрам каким-то образом принижает роль сознания. Наоборот. Он пишет, что сознание, по-видимому, не сводится только лишь к процессу вычисления:

"Сознание - это не общие вычисления, которые может выполнять мозг или, если уж на то пошло, многие другие системы. Это особая функция нашего мозга, благодаря которой у нас есть непрерывная цепочка переживаний.

<...>

...для сознания, по-видимому, требуется нечто большее: своего рода согласованная интеграция и последовательность."

Вольфрам как бы пытается избавиться от откровенных панпсихистских следствий своей теории, но в итоге приходит к чему-то вроде Теории интегрированной информации Дж. Тонони, также подразумевающий панпсихизм. И это забавно, ведь если не прятаться за логически бессильным физикализмом, но мыслить строго логически, системно и последовательно, то все дороги неизбежно ведут к панпсихизму, с какой стороны ни зайди. В конце своей статьи о сознании Вольфрам мягко намекает на то, что сознание в некотором смысле вполне может быть универсальным и оно совсем не делает нас какими-то уникальными для Вселенной существами.

Более того. Вольфрам пишет, что сознание не сводится только лишь к вычислению, но является той "силой", которая объединяет разрозненные факты в единую картину мира и единый опыт. То есть сознание можно представить как единое основание для всех разрозненных вычислений, осуществляемых мозгом. Но ведь выше мы уже видели, что точно таким же единым основанием всех вычислений Вольфрам считает и всю Рулиаду!

Вольфрам отмечает, что сознание - это именно то, что делает наш опыт единым, что связывает разрозненные факты в некую целостность. И эта идея в совокупности с идеей фундаментальности вычисления наносит очередной сокрушительный удар по концепции эмерджентности.

Эмерджентность - это возникновение новых свойств системы, несводимых к свойствам её частей. У эмерджентности много логических проблем. Например. Если система обладает новым свойством, несводимым к её частям, то откуда взялось это свойство? Из ниоткуда? Каков механизм появления новых свойств? Ни один сторонник эмерджентности не может этого объяснить. Всё, что обычно приводится в качестве аргументов - это примеры эмерджентности, а не её механизм. Без наглядного механизм, термин "эмерджентность" становится богословским понятием, которым прикрывают свое невежество, но ничего не объясняют по сути.

Раз система больше своих частей, значит части, сложенные в систему, дают то, что не способны дать? Строгая логическая формализация эмерджентности всегда приводит к противоречиям по типу 2+2=5. Пять - это система и она больше суммы своих частей (2+2). Если эмерджентность верна, значит 2+2 действительно может быть равно 5, и новое свойство появляется из ниоткуда и ни почему, как по мановению волшебной палочки. Если в уравнении 2+2 есть скрытая переменная, значит никакой эмерджентности нет. Если 2+2 не может быть равно 5, значит никакой эмерджентности также нет. Либо логика и наука (и тогда никакой эмерджентности нет), либо волшебство и магия (и тогда в эмерджентность нужно просто верить и не задавать неудобных вопросов).

Проблема в том, что эмерджентность - это единственная надежда физикалистов-материалистов в борьбе против панпсихизма.

Однако объяснять сознание через эмерджентность - это всё равно, что объяснять ветер качанием деревьев. Сознание - это и есть тот механизм, благодаря которому некие части, объединенные в единство, получают новые свойства. Сознание - это и есть тот механизм, благодаря которому что-то вообще объединяется с чем-то. А точнее даже не объединяется, а "вырезается" из Рулиады.

Простой пример. Стул вне сознание не представляет собой стула, а представляет собой груду дерева и железа. Только сознание видит в этой каше квантовых полей, атомов, молекул и прочих деталей такой единый и целостный предмет как стул.

Пример посложнее от самого Вольфрама:

"Если мы снова обратимся к ситуации с молекулами в газе, то можем сказать, что мы формируем классы эквивалентности, в которых мы лишь приблизительно оцениваем положение молекул в «корзинах», определяемых простыми, ограниченными вычислениями, и не рассматриваем их более мелкие детали со всей связанной с ними вычислительной несводимостью. Именно благодаря такому взгляду на систему мы приходим к выводу, что она подчиняется второму закону термодинамики, демонстрирует поведение жидкости и т. д."

Или вот еще более прямолинейно:

"Но задолго до того, как мы достигнем этого предельного уровня абстракции, наша природа как наблюдателей «создаст» воспринимаемую нами реальность множеством способов. Подумайте о любом материальном веществе, например о жидкости. В конечном счёте она состоит из множества отдельных молекул, «занимающихся своими делами». Но такие наблюдатели, как мы, не видим этих молекул. Вместо этого мы объединяем объекты до такой степени, что можем просто описать систему как жидкость, которая действует в соответствии с «повествованием», определяемым законами гидромеханики."

То есть жидкость - это никакая не волшебная эмерджентность. Жидкость - это сглаживание вычислительного шума. Мозг не может видеть каждую молекулу, связи всех молекул и их пути - слишком большая вычислительная нагрузка, поэтому мозг сглаживает эти детали в то, что мы называем жидкостью, водой. Мозг таким образом упаковывает огромный объем информации в квалиа.

То же самое касается и температуры. Это не эмерджентное свойство движения молекул. Это очередное квалиа, существующее только в сознании, потому что мозг сглаживает вычислительный шум от движения миллиардов атомов и молекул, упаковывая эти математические данные в конкретное ощущение, квалиа.

Как отмечает Вольфрам:

"...«внутри наблюдателя» больше связи и согласованности, чем между наблюдателем и тем, что он наблюдает. <...> Мы снова и снова наблюдаем одну и ту же базовую закономерность. Существует некая форма трансдукции, которая связывает отдельные элементы наблюдаемого объекта с наблюдателем. Затем «внутри наблюдателя» происходит нечто, что, по сути, объединяет все эти мелкие эффекты."

То есть любая цельность возникает именно потому, что в хаосе квантовой пены, полей, атомов, волн и молекул именно наблюдатель вырезает и лепит своим сознанием из Рулиады нечто, что мы называем отдельными предметами, системами, их качествами и свойствами. Вне ограниченного сознания нет никаких стульев, деревьев, жидкостей и температур. Строго говоря, даже атомов, волн и полей нет, ведь они тоже лишь научный (сознательный) конструкт. Вне ограниченного сознания есть только предельно абстрактный вычислительный поток Рулиады, из которого этому сознанию только предстоит зачерпнуть часть данных, информации и "эмерджентно" слепить конкретные предметы, явления и целые физические законы.

Поэтому нет никакой эмерджентности. Есть квалиа как код реальности. Есть вычислительная сложность, которая определенным образом кодируется. Есть Рулиада из которой вследствие этих вычислений "вырезается" то, что кажется цельными предметами, обладающими определенными качествами.

Таким образом, сознание есть условие эмерджентности, а не его следствие. Любая эмерджентность есть следствие работы сознания. Поэтому само сознание не может быть объяснено как эмерджентное явление.

Но, пожалуй, особенно важен, философски и научно неизбежен следующий вывод Вольфрама:

"Мы, наблюдатели, склонны считать, что можем отделить наш «внутренний опыт» от того, что происходит во «внешнем мире». Но в конечном счёте всё является частью Рулиады. И на уровне Рулиады мы, наблюдатели, в конечном счёте «сделаны из того же материала», что и всё остальное."

Это мысль одновременно очень проста, но и очень сложна. Людям часто кажется, что мы, сознательные существа, функционируем где-то "сбоку" от "внешнего мира" и взаимодействуем с ним со стороны. Но мы не вне "объективного" мира. Мы и есть мир.

Мы - сгусток атомов, познающих атомы. А если выражаться в терминах Вольфрама, то мы - уже вычисленная часть вычислительного Мироздания, продолжающая совершать вычисления во благо этого Мироздания. Мы - математика, пытающаяся объяснить саму себя. Но наши вычисления - лишь ручейки в общем океаническом потоке метаматематической Рулиады.

И именно поэтому любой акт измерения неизбежно влияет на измеряемое, что один выдающийся философ современности назвал "правилом градусника".

В конечном счете, мы, наше сознание и всё в нас, сделано из той же ткани реальности, из которой состоит и сама вся эта реальность. Атман тождественен Брахману. 

К оглавлению

Назад: Глава 5. Наблюдатель

Вперед: Глава 7. Философские параллели

Мой научно-философский проект